Шумная стайка учеников во главе с Учителем Чжу перетащила стол и стул Чэнь Хэсуна обратно на этаж старшеклассников. Обустроив юношу на новом месте, Чжу Цинчэнь отдельно попросил самых рослых парней в классе приглядывать за ним и не давать в обиду.
Те с готовностью пообещали. Похлопав ребят по плечам, Учитель Чжу со спокойной душой вышел в коридор.
Но в глубине души его терзали смутные сомнения.
«Чем нынче кормят школьников? — озадаченно спросил он у Системы. — Почему некоторые из них уже выше меня?»
Система сделала небольшую паузу и безапелляционно заявила:
«А нечего каждый день бабл-ти глушить! От него в росте останавливаются!»
«... Мне кажется, ты нагло врёшь».
Во второй половине дня в школе экстренно созвали общее собрание, где во всеуслышание объявили о наказании, назначенном Хэ Юю и его приспешникам. Хотя имя Чэнь Хэсуна со сцены не прозвучало, вся школа и без того прекрасно понимала, о ком идет речь.
Чжу Цинчэнь поднялся на трибуну:
— Надеюсь, этот случай станет уроком для каждого. Ученикам желаю не бояться давать отпор и просить о помощи, а учителям — смело вставать на защиту воспитанников, навсегда отбросив вредное заблуждение о «терпении и уступчивости». В нашей школе не будет места травле. Только так мы сможем создать безопасную среду.
Стоявший среди одноклассников Чэнь Хэсун смотрел на Учителя Чжу с нескрываемым восхищением и отчаянно аплодировал. Впервые в жизни ему показалось, будто незыблемый, удушающий фатум даёт трещину, и сквозь тьму на него проливается тёплый солнечный свет.
История мгновенно разлетелась по классам. Хэ Юй со своей сворой давно привыкли дерзить и измываться над слабыми, и пострадавших от их «случайных» выходок хватало. Узнав, что зачинщики получили выговоры, а некоторые и вовсе угодили под арест, жертвы травли вздохнули с облегчением. В них проснулась уверенность: в следующий раз они не станут молчать, а сразу обратятся в полицию. Атмосфера в школе заметно оздоровилась.
Лишь месяц спустя Хэ Юй и его компания вернулись к занятиям. От исключения их отделял один-единственный шаг, да и родители дома устроили взбучку, строго-настрого запретив устраивать скандалы. Им оставалось лишь тихо отсидеть два года, загладить проступки и получить аттестаты. Спесь с них сдуло: при встрече с Чэнь Хэсуном они больше не задирали нос, а, опустив глаза, старались побыстрее прошмыгнуть мимо.
Чэнь Хэсун выбросил эти неприятности из головы и с головой ушёл в учёбу — энергия в нём теперь била ключом.
Одним погожим утром юноша стоял на балконе учебного корпуса, повторяя английские слова.
Хэ Юй, держа в руках термосумку, подобно ядовитой змее бесшумно подкрался сзади и негромко окликнул:
— Брат.
Увлекшись чтением, Чэнь Хэсун от неожиданности вздрогнул и отшатнулся. Сжав книгу и до боли стиснув пальцы, он постарался взять себя в руки.
«Я больше его не боюсь, — твердил он себе. — Я уже дал ему сдачи. Виноват он, а не я. Сейчас придёт Учитель Чжу, так что мне совершенно нечего опасаться».
Он чуть приподнял подбородок и сухо отозвался:
— Чего тебе?
За пятнадцать суток, проведённых в изоляторе временного содержания, Хэ Юй ещё сильнее исхудал. Осунувшееся лицо с резко выступившими скулами придавало ему мрачный, болезненный вид. Однако при взгляде на Чэнь Хэсуна в его глазах вспыхнул азартный, лихорадочный огонёк.
Они учились на разных этажах — один в десятом классе, другой в одиннадцатом. Если не искать встречи намеренно, пересечься в коридорах было практически невозможно.
Хэ Юй протянул ему термосумку:
— Мама приготовила тебе завтрак.
Чэнь Хэсун мельком глянул на знакомую ткань.
Заехав в дом семьи Хэ, он десять лет подряд вставал ни свет ни заря ради одной-единственной фразы Хэ Юя: «Люблю завтраки, которые готовит брат». Если Хэ Юй не успевал поесть дома, мать совала сумку Хэсуну, чтобы тот тащил её в школу.
Это была та самая сумка.
Чэнь Хэсун равнодушно отвёл взгляд:
— Не нужно. Я поел.
Ни в подачках Хэ Юя, ни в запоздалой заботе матери он больше не нуждался. Что за игры они удумали? Когда он был шёлковым и покорным, его втаптывали в грязь и ни во что не ставили. Стоило огрызнуться — и они тут же приползли с фальшивым раскаянием.
В искренность их сожалений Чэнь Хэсун не верил ни на грош. Им наверняка что-то нужно. Да и если у матери на мгновение и проснулась совесть, долго это не продлится: брендовая сумочка или новое платье кутюр быстро изгладят из её памяти любые угрызения. Оставалось просто подождать.
Глянув на часы, Чэнь Хэсун отошёл в самый дальний угол коридора и снова уткнулся в словарь. На пустые разговоры ушло целых две минуты.
Хэ Юй не стал навязываться, но тут его заметили одноклассники Хэсуна. Высокие, крепкие парни обступили задиру плотным кольцом:
— Ты чего тут вынюхиваешь? Выговора мало? Из школы захотел вылететь?
— Директор ясно сказал: вашей семейке запрещено приближаться к Хэсуну! Забыл?
— Проваливай отсюда!
Хэ Юй бросил термосумку на перила и под нажимом разъярённых школьников поспешил скрыться.
Чэнь Хэсун благодарно улыбнулся ребятам:
— Спасибо. Всё в порядке.
— Да не за что! Если что — сразу зови!
Прозвенел звонок на утреннее чтение. В коридоре появился Чжу Цинчэнь с охапкой учебников и термостаканом, доверху налитым холодным бабл-ти. Заметив оставленный на перилах пакет, он заглянул в класс и строго спросил:
— Чей завтрак на улице? Я же предупреждал: никакой еды вне столовой! Крыс развести хотите?
Класс замер.
Чэнь Хэсун поднялся, вышел в коридор и без колебаний отправил термосумку в мусорную корзину:
— Извините, учитель. Больше не повторится.
«Удивительно, — подала голос Система. — А я думала, он растрогается».
«С чего бы это?» — искренне удивился Чжу Цинчэнь.
«Правило первое классического сюжета "Крематорий погони за женой": высокомерный похотливый семе впервые в жизни сам стряпает завтрак для уке. Получается месиво, уке для вида морщится, но в душе тает от умиления и съедает всё до последней крошки — мол, грех еду переводить».
«А если Хэ Юй подсыпал туда яду? — Чжу Цинчэнь нахмурился. — Готовить еду для того, кто тебя видеть не хочет — вот это как раз и есть разбазаривание продуктов! И вообще, с какой стати Чэнь Хэсуну растрогаться от стряпни похотливого семе, а не от заботы поваров в школьной столовой?»
Он открутил крышку термостакана, тихонько сделал глоток сладкого чая и наставительно произнёс:
— Чтобы в последний раз.
— Понял, Учитель Чжу, — кивнул Хэсун.
* * *
Как и предполагал Чэнь Хэсун, материнского стыда хватило ровно на четыре дня. На пятый день она приехала к школьным воротам и послала Хэ Юя позвать брата.
Но у Хэсуна как раз шёл академический час повторения лексики. Пропустишь один день — и потом не нагонишь. Выходить к матери он не стал.
Она подождала у ворот от силы минут десять и уехала. На этом эпопея с «завтраками искупления» благополучно завершилась. Чэнь Хэсуну казалось, будто он посмотрел дешёвую драму, и на душе у него стало странно-легко.
Освободившись от семейного гнёта, он полностью погрузился в учёбу. По двенадцать-четырнадцать часов в сутки парень проводил за книгами, отвлекаясь только на сон и еду. С такой самоотдачей он мог рассчитывать на прибавку минимум в сорок баллов к экзаменационному результату!
Он приклеил листок с заветной целью на край стола и принялся вгрызаться в гранит науки.
Чжу Цинчэнь, окинув взглядом его расписание, взял ручку и аккуратно дописал снизу:
[17:40 — 18:00 — Бег трусцой]
— Слушай учителя: физическая форма не менее важна, чем умственная.
Гармоничный подход — залог успеха. Ученик должен быть силён не только духом, но и телом, чтобы при встрече с мерзавцем уметь провести безупречный бросок через бедро.
— Хорошо, — послушно соглашался Хэсун.
* * *
Для выпускников суббота была полноценным учебным днём, так что отдыхать приходилось лишь в воскресенье. Чэнь Хэсун, впрочем, не расслаблялся и на выходных, безвылазно сидя в читальном зале библиотеки.
А Учитель Чжу тем временем осваивал новый навык во дворе преподавательского корпуса.
Он учился кататься на прокатном электророллере.
Прожив в XXI веке пару недель, Чжу Цинчэнь на собственной шкуре ощутил, как тяжело человеку из прошлого обходиться без экипажа. Ему до смерти захотелось хрустящей жареной курочки из одной далёкой закусочной, но ехать туда на автобусе пришлось бы с тремя пересадками!
Застегнув шлем и сжав кулаки, Цинчэнь исполнился решимости:
— Сегодня точно научусь!
— Ты и вчера так говорил, — подала голос парящая рядом Система.
— Вчера я старался не всерьёз.
— И позавчера тоже.
—... Замолчи, а? — поперхнулся Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь умел всё: писать блестящие трактаты, преподавать, виртуозно играть на цитре... Единственное, что ему плохо давалось — это банальная физическая координация. Чувство равновесия у великого учёного оставляло желать лучшего.
С этим несчастным роллером он мучился уже целую неделю.
Поправив шлем, Цинчэнь вцепился в руль и уставился вперёд упрямым взглядом.
Система принялась вести отсчёт:
«Отлично! Мотороллер проехал целых десять сантиметров! Вы обставили девяносто девять процентов других хозяев системы!»
Цинчэнь резко затормозил, опустив одну ногу на асфальт:
— Правда? Я и впрямь так хорош?
«Правда. Потому что остальные хозяева системы умели кататься изначально и не тратили на это неделю».
«...»
«Чего встал? Газуй дальше! Быстрей, быстрей!»
— Ну... — Цинчэнь осторожно повернул рукоятку акселератора. Роллер вильнул. — Не надо на меня кричать. Добавила бы лучше немного поддержания! Может, я из-за твоей ругани и не могу научиться...
Система вздохнула и мгновенно переключилась на тон воспитательницы младшей группы:
«Умничка! Ещё немного! Ух ты, уже двадцать сантиметров!»
«Пятьдесят сантиметров!»
«Целый метр! Браво!»
В воздухе даже прозвучал виртуальный салют.
«Какая умница наш малыш — хозяин системы!»
Чжу Цинчэнь остановил роллер, вытер пот со лба и достал из передней корзинки баночку любимого напитка.
Система обомлела:
«Всё, откатался?»
Цинчэнь с треском вскрыл жестянку:
— Вождение отнимает слишком много сил. Награжу-ка я себя баночкой «Ванцзай».
«А ты отлично усвоил привычки современных людей — чуть что, сразу "награжу себя"».
— Это значит, что я быстро адаптируюсь к эпохе! Буль-буль-буль...
Спустя неделю тренировок и ещё одно потраченное утро Учитель Чжу наконец решился выехать на проезжую часть — дерзнуть совершить марш-бросок к заветной курочке.
Перед выездом Система заставила его пять раз пересмотреть обучающий ролик по ПДД.
— Всё в ажуре, — Цинчэнь сделал жест «окей». — Я готов.
«Что-то меня терзают смутные сомнения...»
— Погнали! — Цинчэнь крутанул ручку газа.
Он выехал пораньше, чтобы не попасть в вечерний час пик. Улицы были полупустыми, роллер неспешно катил по краю дороги, и Чжу Цинчэнь постепенно освоился. Добираться на двух колёсах оказалось чертовски удобно! На дорогу, которая на автобусах с пересадками заняла бы добрых полчаса, на роллере ушло...
Двадцать восемь минут!
Система зависла:
«Автобус — тридцать минут. Роллер — двадцать восемь. И в чём гигантская разница?»
Чжу Цинчэнь с победоносным видом снял шлем и дёрнул головой, расправляя короткие волосы:
— Целые две минуты выигрыша! Это же огромная разница!
«Лишь бы ты был счастлив...»
В предвкушении вкусного ужина Чжу Цинчэнь переступил порог закусочной и привычно крикнул в сторону кухни:
— Хозяин!
Не успел он продолжить, как повар из-за стойки отозвался:
— Тебе как обычно, порцию хрустящих ножек?
Хозяин уже запомнил постоянного гостя.
— Нет, — с гордостью заявил Цинчэнь. — На этот раз давай целую курицу! Я приехал сюда на велосипеде, потратил кучу калорий, надо восполнить баланс.
— Без проблем!
Система закружилась в воздухе:
«Где без проблем?! Тут огромные проблемы! Проехать на пару минут быстрее и за это сожрать вдвое больше — это не нормальный расход энергии!»
Чжу Цинчэнь уселся за столик и смастерил из салфетницы удобную подставку:
— Система, приседай.
«... Он слишком много жрёт!»
«... Но он единственный носитель, который сделал мне персональное кресло!»
«... У него куча дурацких отговорок!»
«... Но он сделал! Мне! Кресло!»
Система аккуратно опустилась на салфетницу:
«Я тут».
Перед Чжу Цинчэнем водрузили блюдо с целой дышащей жаром птицей. Аромат специй и румяной корочки вызвал на его лице блаженную улыбку.
Натянув одноразовые перчатки, Цинчэнь принялся делить добычу:
— Так, эта половина будет с медово-горчичным соусом, а эта — со сладко-острым...
Отломив сочную ножку, он щедро обмакнул её в соус и отправил в рот.
— Ох! — Цинчэнь обжёгся и принялся судорожно дышать. — Вот она, современная птица! Каково мясо — прямо во рту танцует!
«... — Система онемела. — Я же просила тебя меньше сидеть в интернетах! Чему ты там опять набрался?»
— Это не глупости, это цитата из классиков!
Умяв половину тушки, вторую Цинчэнь велел упаковать с собой — под вечерний мультик сойдёт за закуску. А чтобы курочка лучше усвоилась, докупил ещё и большой стакан бабл-ти.
И вот Чжу Цинчэнь катит обратно. На левом руле болтается пакет с курочкой, на правом — стакан с чаем, прохладный вечерний ветерок приятно обдувает лицо. Система восседает в передней корзине.
«Знаю я твою схему, — проворчала Система. — Сейчас ты допьёшь чай, у тебя останется полкурицы, и ты пойдёшь за новым чаем. Потом допьёшь чай, останется курица... Ты так превратишься в вечный двигатель по уничтожению фастфуда!»
— Ух ты! — искренне восхитился Цинчэнь. — А как ты догадалась?
«Ты реально так собрался сделать?! — ужаснулась Система. — Опомнись! Ты же питаешься полной дрянью, не удивительно, что в прошлой жизни ты помёр так рано!»
— Наговор! Я был абсолютно здоров! Когда Ли Юэ был рядом, он гонял меня на тренировках каждый день. С чего бы я иначе умел учить детей физкультуре?
«Тогда от чего ты умер-то?»
— Э-э-э... — Цинчэнь заколебался и смущённо промямлил: — Ну... Ли Юэ уехал на войну, а я дома остался... и отлынивал от упражнений...
«...»
По настоятельному требованию Системы за одну улицу до школы Цинчэнь слез с роллера и пошёл пешком.
Система высветила на экранчике лозунг:
«Движение — жизнь!»
«Кто шагает не спеша — у того поёт душа!»
Чжу Цинчэнь, таща в руках пакетики, вяло огрызнулся:
— Заткнись.
Стоило ему свернуть за угол к задней ограде школы, как навстречу выплыли трое подозрительных типов. Дерзкие, наглые, явно поджидавшие именно его.
Система мгновенно осеклась.
Цинчэнь попытался бочком обойти компанию, но путь ему преградили длинным зонтом-тростью:
— Учитель Чжу, пройдёмте с нами.
Цинчэнь мгновенно уловил: под тканевым чехлом зонта прятался тяжёлый металлический прут.
Мозг сработал молниеносно.
«Хэ Юй? Его папаша Хэ Фэн? Или замдиректора Чжоу?»
Впрочем, Хэ Фэна сей час трясли проверки, а Чжоу Чуна вовсе сняли с должности — им было не до мести. Значит, Хэ Юй.
Гопники не стали вдаваться в подробности:
— Шагай давай, Учитель.
Они начали теснить его в глухой, неосвещённый переулок. На самом входе один из хулиганов выхватил рогатку и точным выстрелом разбил камеру видеонаблюдения.
Этот жест окончательно убедил Цинчэня: заказчик — Хэ Юй. Парень уже погорел на записях с камер, поэтому на сей раз решил обезопасить себя и велел шестёркам первым делом уничтожить «всевидящее око».
Цинчэнь сохранял хладнокровие. Отступая шаг за шагом, он тихо спросил:
— Сколько Хэ Юй вам заплатил? Десять тысяч? Двадцать? Сто? Я дам вдвое больше. Я — официальный сотрудник государственной школы. Если со мной что-то случится, поднятый шум дойдёт до прессы, и Хэ Юю мало не покажется. В соседнем квартале полицейский участок — Хэ Юй оттуда только на днях вылез, вы тоже хотите за решётку?
Пока он заговаривал им зубы, его рука в тканевом пакете нащупала телефон. Нажав на кнопку питания, он попытался вслепую набрать номер экстренной службы.
Увы, в тёмном переулке яркий экран смартфона вспыхнул, как маяк.
Пауза получилась крайне неловкой...
Гопники переглянулись. Один из них ловким движением зонта выбил пакет из рук Цинчэня:
— Учитель Чжу, ты нас совсем за идиотов держишь?
— Да нет... — поперхнулся Цинчэнь.
Вещи разлетелись по земле. Цинчэнь попытался тянуться за выпавшим телефоном, но его уже прижали к самой стене.
Внешне он казался спокоен, но внутри у него всё сжалось от страха.
«Система! Система, скорей звони в полицию!»
«Не могу! — запаниковала Система. — Мне запрещено напрямую вмешиваться в дела мира!»
«Какое к чёрту вмешивание, меня сейчас пришибут! В кои-то веки нельзя сделать исключение?!»
«Да у меня сим-карты нет!»
«...»
На Систему рассчитывать не приходилось. Чжу Цинчэнь аккуратно отставил курочку и чай в сторону, закатал рукава, обнажив худые запястья, и встал в боевую стойку.
— Ничего, — прошептал он себе под нос, утирая взмокший нос. — Ли Юэ учил меня боевым искусствам. Прорвёмся!
«Правда? — облегчённо вздохнула Система. — И чему он тебя научил?»
Цинчэнь гордо выпрямился:
— Оздоровительной технике Пяти Хищников!
«Э-э-э... — усомнилась Система. — А с этим вообще можно драться? Звучит как-то не очень убедительно...»
— Ещё как! — Цинчэнь упрямо вскинул подбородок. — Ли Юэ говорил, что в бою я выгляжу потрясающе. Я даже вражеского генерала одолел!
«Серьёзно?»
— Само собой.
Цинчэнь принялся выполнять начальную позицию: ноги на ширине плеч, руки расслабленно опущены, дыхание ровное...
Световой шарик склонился набок:
«Ты это сейчас серьёзно? Что ты делаешь?»
— Исходная стойка! — честно отрапортовал Цинчэнь. — Не бойся, ударная волна будет страшной силы. Отойди подальше, чтобы тебя не задело.
«А, ладно-ладно».
Язык к нёбу, руки плавно взмывают вверх... Движения мягкие, исполненные гармонии с природой — казалось, за его спиной вот-вот зазвучат умиротворяющие переливы гуциня.
В следующую секунду хулиган просто взмахнул тростью и сбил его руки:
— Кончай цирк устраивать!
Прерванный на самом интересном месте Чжу Цинчэнь хлопал глазами.
— Система... — пискнул он. — Кажется, я не смогу их победить.
«Ты же только что хвастался, что завалил генерала! — опешила Система. — Ты что, избил столетнего старика?!»
— Нет... Я победил Ли Юэ на тренировочном поле, а Ли Юэ победил генерала на поле боя... — голос Цинчэня становился всё тише и тише. — Составив пропорцию, получаем, что я победил генерала.
«...»
«Этот твой Ли Юэ тебе тупо поддавался!»
— Не может быть! — Цинчэнь замялся. — Ну... ладно, может быть. Он когда падал, постоянно хмыкал в кулак...
«Он тебе ПОДДАВАЛСЯ! А ты принял всё за чистую монету!»
Прижатый к холодной кирпичной стене Цинчэнь сжался в комок:
— И что теперь делать?
«Придётся брать всё в свои руки», — Система вспыхнула ярко-красным светом.
«Отойди, а то заденет!»
— Хорошо!
Цинчэнь отступил в угол и схватил валявшуюся неподалёку деревянную швабру, готовясь дорого продать свою жизнь.
Вспышка — и Система испарилась.
Цинчэнь панически огляделся:
— Система?! Ты где?!
И тут из подворотни раздался оглушительный, яростный лай:
— ГАВ! ГАВ! ГАВ!
Из тьмы выскочил упитанный беспородный пёс грязно-жёлтой масти и набросился на хулиганов.
Цинчэнь ошеломлённо воззрился на дворнягу:
— Система?..
Пёс гордо выпятил грудь:
«Ага, это я! Напрямую вмешиваться нельзя, но ради тебя я готов вселить свою душонку в местный биологический объект!»
Чжу Цинчэнь с сомнением оглядел «спасителя»:
— По-моему, они тебя не особо испугались...
«Да ладно? — удивился пёс. — По-моему, эта собака огромная!»
— Для тебя она огромная, а для них...
Хулиганы нахмурились и замахнулись железным прутом:
— Это ещё что за шавка? Шуганите её, пока охрана не прибежала.
Жёлтый пёс-Система замер, оценил обстановку и дал дёру:
«Чэньчэнь, держись! Я побежал в полицию за подмогой! Скоро буду!»
Цинчэнь попытался рвануть следом за ним, но его бесцеремонно толкнули обратно в угол.
Впрочем, у бандитов были свои опасения. Связываться с учителем из государственной школы никому не хотелось — дураку понятно, что поднятый шум выльется в реальный срок.
Они сгрудились в кучку и зашептались:
— Учитель правду говорит. Случись что — нас полиция из-под земли достанет. Вдруг он реально на всю голову отбитый?
— И чё делать? Бабки-то взяли!
— Подержим его тут полчаса для вида, да по домам.
— Ладно.
Они взяли Цинчэня в кольцо и начали просто медленно прохаживаться вокруг, изредка подталкивая его плечами. Цинчэнь, стиснув швабру, пару кругов покрутился вместе с ними, а потом попытался незаметно примкнуть к их шествию и бочком выскользнуть из переулка. Увы, его тут же за шкирку вернули на место.
И тут темноту подворотни разрезали две мощные струи слепящего света.
Цинчэнь зажмурился и прикрыл лицо ладонью.
У самого входа в переулок с визгом тормозов замер роскошный чёрный седан. Не успел автомобиль окончательно остановиться, как из задней двери выскочил высокий мужчина в безупречном деловом костюме.
Один из гопников наставил на него железяку:
— Эй, мужик, проваливай! Не твоё дело!
Цинчэнь машущими движениями закричал незнакомцу:
— Не лезьте! Звоните в полицию!
Но мужчина даже не шелохнулся. С громким стуком захлопнув дверцу, он на ходу расстегнул запонки, неспешно засучил рукава и шагнул прямо к хулиганам.
Те восприняли это как вызов и двинулись навстречу:
— Ты чё, глухой?!
Не произнеся ни слова, незнакомец молниеносным движением вырвал из рук вожака железный прут. Один сокрушительный удар ногой отправил первого бандита в нокаут. Правый хук — второй валится на асфальт. Короткий, жестокий удар локтем — и третий рушится без чувств.