Сюй Си отличался от Сяо Шу.
Сяо Шу стал жертвой обмана, у него не было выбора. Но едва правда выплыла наружу, он тут же порвал с Чжоу Цзыцянем.
У Сюй Си выбор имелся.
Он располагал нормальной работой и прекрасными знаниями обо всех грязных делах Чжоу Цзыцяня и Сяо Шу. Однако, ослеплённый жаждой лёгких денег, всё равно с головой бросился в эту мутную воду, продолжая корчить из себя эдакого невинного агнеца.
Чжу Цинчэнь, разумеется, не одобрял жестокую расправу из оригинального сюжета — выбросить человека в открытое море, — но и считать Сюй Си незаслуженно пострадавшим не намеревался.
Тот одновременно угодничал перед Чжоу Цзыцянем и втирался в доверие к Сяо Шу, с пеной у рта доказывая собственную непричастность и провоцируя их на конфликт. Подобная подлость требовала особого цинизма.
Сюй Си — взрослый человек и обязан понимать: сидение на двух стульях неизбежно влечёт за собой расплату.
Потеря квартиры и машины — минимальная кара по сравнению с тем, что уготовил ему первоначальный сценарий.
— Ох… Я понял.
Сюй Си, к счастью, проявил благоразумие. Едва Чжу Цинчэнь подал знак, он забросил попытки изображать жертву и послушно притих на диване.
В этот момент из кабины лифта вышел Сяо Шу. Первым, кого он заметил, был Чжу Цинчэнь.
— Учитель! — Парень, поправляя лямку рюкзака, поспешил навстречу. — Вы разве не должны быть с генеральным директором Хо — забрали торт?
— Ещё нет, — ответил Чжу Цинчэнь. — Задержались из-за гостя.
Сяо Шу только теперь разглядел Сюй Си и слегка улыбнулся:
— Давно не виделись.
Сюй Си осторожно кивнул в ответ:
— Давно не виделись.
Чжу Цинчэнь поднялся и похлопал Сяо Шу по плечу:
— Иди, перехвати инициативу. Мы с господином Хо заказали цветы и торт, но ещё не забрали. Сбегай за ними, ладно?
— Хорошо. — Сяо Шу мягко вытолкнули за дверь.
Воспользовавшись моментом, Чжу Цинчэнь повернулся к Сюй Си:
— Ты старше меня. По-человечески скажу: симпатии к тебе я не питаю, но пару советов всё же дам.
Чжу Цинчэнь вздохнул, его голос звучал ровно и спокойно:
— Если твоих способностей не хватает на ту жизнь, о которой ты грезишь, лучше прямо сейчас отступи. Займись собой, саморазвитием. Хватит искать лазейки и надеяться, что однажды сорвёшь куш.
— Я не против того, чтобы ты работал компаньоном. Прекрасно понимаю: это может быть абсолютно честным трудом. Но я категорически против, когда под этой личиной скрывается банальное желание получать всё на халяву.
— По сути, ты сыграл в азартную игру. Притворился восемнадцатилетним юнцом и сел за игорный стол, рассчитывая найти богатого дурака, который обеспечит тебя до конца дней. Но если даже такого кретина, как Чжоу Цзыцянь, тебе не удалось обвести вокруг пальца, на что ты вообще надеешься?
— Что ты будешь делать, когда тебе стукнет двадцать восемь? Тридцать восемь? Когда маска молодости окончательно сползёт?
Сюй Си застыл на месте, глубоко задумавшись.
Чжу Цинчэнь, точно так же, как до этого Сяо Шу, слегка похлопал его по плечу:
— Впрочем, я лишь обычный учитель. Богатств не нажил, так что, возможно, ты прав, а я абсолютно ничего не смыслю в этой жизни.
Система, восседая на его плече, подала голос:
— Ваша скромность просто не знает границ, Великий воспитатель наследника!
Чжу Цинчэнь слегка улыбнулся Сюй Си:
— Как бы то ни было, это твоя жизнь.
Назиданий Чжу Цинчэнь не любил, поэтому ограничился лишь самым главным.
Усвоит ли Сюй Си урок — не так уж важно. Главное, что слова произнесены.
Закончив разговор, Чжу Цинчэнь повернулся, намереваясь уйти.
Уже у самого выхода Сюй Си, низко опустив голову, глухо отозвался:
— Я понял. Спасибо вам, учитель Чжу.
Раньше, следуя за Сяо Шу, он называл его «учителем Чжу» исключительно из желания выслужить расположение.
Но на этот раз слова прозвучали от чистого сердца.
Чжу Цинчэнь оглянулся и с улыбкой мазнул ладонью по воздуху.
* * *
Выйдя из здания корпорации, Хо Цзюнь отправился на парковку за машиной, а Чжу Цинчэнь с Сяо Шу пошли за цветами и тортом.
Идя подле наставника, Сяо Шу тихо произнёс:
— Учитель, вам не обязательно скрывать это от меня. На самом деле я обо всём догадывался.
— М-м? — удивился Чжу Цинчэнь. — О чём это ты?
— Я знал, что Сюй Си далеко не так несчастен, как пытается казаться. Он говорил мне всё это только для того, чтобы не нажить во мне врага.
— Вот как? Ты знал?
— Конечно, — подтвердил Сяо Шу. — Я видел его мелкие уловки, знал, насколько он тщеславен и жаден до денег. Но вместе с тем понимал: пусть на нём есть вина, главная мразь здесь — Чжоу Цзыцянь.
— К тому же, раз он боится переходить мне дорогу, значит, трезво оценивает расклад и не хочет вражды. Так с чего мне с ним счёты сводить? Моей жизни он всё равно больше не помешает.
Чжу Цинчэнь потрепал его по голове:
— И правильно.
Сюй Си мнил себя умником, обведшим вокруг пальца и Чжоу Цзыцяня, и Сяо Шу.
На деле же Чжоу Цзыцянь держал его на дистанции, а Сяо Шу с самого начала насквозь видел его дешевую игру.
Будь Сюй Си действительно умен, на этом месте он поставил бы точку.
Забрав заказанное, они остановились у обочины: Сяо Шу с пышным букетом подсолнухов в руках, а Чжу Цинчэнь — с внушительной коробкой торта-мороженого.
Сяо Шу виновато улыбнулся:
— Учитель, вы так потратились…
Чжу Цинчэнь удивлённо взглянул на него. Неужели парень полностью забыл про собственный день рождения?
Тот припадал на конец июля, а сейчас уже подступал август.
За этой безумной чехардой событий — борьбой с Чжоу Цзыцянем, заботой о Сяо Чи и стажировкой — Сяо Шу закрутился настолько, что вычеркнул личный праздник из памяти.
Чжу Цинчэнь улыбнулся и не стал развенчивать его заблуждение:
— Пустяки, мелкие расходы.
Сяо Шу, не уловив подвоха, кивнул:
— Угу.
Вскоре подоспел Хо Цзюнь на автомобиле, и вся компания отправилась к семейству Ся на ужин.
* * *
К визиту столь почтенных гостей — учителя Чжу и генерального директора Хо — семья Ся готовилась с самого утра: закупились на рынке свежими продуктами, вылизали квартиру до блеска и каждые пять минут донимали Сяо Шу сообщениями, выясняя, скоро ли они будут.
Едва Сяо Шу написал, что они подъедут минут через пять, отец Ся мгновенно бросил все дела, сдёрнул фартук и поспешил вниз.
Старый квартал пугал запутанными проездами и вечной нехваткой парковочных мест. Опасаясь проявить неуважение, отец Ся дежурил у самых ворот, а затем лично провожал автомобиль, пока Хо Цзюнь филигранно не втиснул машину в узкий карман.
Когда Хо Цзюнь и Чжу Цинчэнь вышли из салона, отец Ся тут же очутился рядом:
— Учитель Чжу, господин Хо, добро пожаловать! В прошлый раз в больнице всё вышло так сумбурно, я даже не успел толком вас отблагодарить. Ужасная бестактность с моей стороны!
Он, точь-точь как Сяо Шу, не отличался красноречием. Все эти вежливые фразы заучивал за сутки до встречи и теперь выпаливал их на одном дыхании, точно скороговорку.
— Проходите, проходите наверх!
Квартира Ся хоть и дышала стариной, но встречала гостей идеальной чистотой и домашним уютом.
Сяо Шу с порога крикнул в глубину комнат:
— Мама, Сяо Чи, мы пришли!
Сяо Чи мгновенно выскочил из своей комнаты:
— Учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь вручил ему букет подсолнухов:
— Это тебе, Сяо Чи. С выпиской!
— Спасибо! — Мальчик принял цветы и осторожно коснулся пальцем лепестков, на которых ещё дрожали капли воды.
Хо Цзюнь передал ему роскошную корзину с фруктами.
— Спасибо, господин Хо.
Сяо Шу улыбнулся, достал из обувницы две пары абсолютно новых тапочек и поставил на пол:
— Учитель Чжу, господин Хо, чувствуйте себя как дома. Я сейчас налью воды.
Пусть гости пришли всего на пару часов, семья Ся всё равно позаботилась о новеньких тапочках.
Сяо Шу уже направился было на кухню, но вдруг обернулся:
— Ах да, учитель, давайте я уберу торт-мороженое в холодильник.
— Давай.
Чжу Цинчэнь передал коробку, а Сяо Чи с немым изумлением уставился на наставника.
— Учитель Чжу, мой брат что, не знает?..
Чжу Цинчэнь развёл руками:
— Не знает. Он думает, что это просто десерт к ужину.
— А? — ахнул Сяо Чи. — Брат реально забыл про свой день рождения?!
В этот момент Сяо Шу с кувшином воды вышел из кухни и, увидав застывших у порога гостей, удивился:
— Сяо Чи, ты чего там застрял?
— Ничего! — Мальчик вскинул голову и с улыбкой обратился к гостям: — Учитель Чжу, господин Хо, проходите, садитесь.
Они расположились на диване в гостиной. Полы и мебель сияли чистотой, а журнальный столик буквально ломился от фруктов и сладостей.
Мать Ся выскочила поздороваться и тут же унеслась обратно к плитам.
Отец Ся немного посидел с ними для порядка, но вскоре тоже сбежал на кухню — помогать.
Сяо Шу и Сяо Чи остались развлекать гостей.
Пока Сяо Шу грел воду, Чжу Цинчэнь взял со стола упаковку рисовых печений, отломил кусочек Хо Цзюню и шепнул:
— Мы сегодня ещё поздравляем Сяо Шу. Когда я подскочу гасить свет, господин Хо, не пугайтесь.
Хо Цзюнь едва заметно кивнул:
— Хорошо.
Вскоре родители закончили с кулинарными хлопотами.
Отец Ся вытащил из угла внушительный складной стол и разложил его прямо посреди гостиной.
Мать Ся принялась носить блюда одно за другим:
— Сяо Шу, Сяо Чи, хватит донимать гостей! Бегом за тарелками и напитками!
— Сейчас!
Чжу Цинчэня и Хо Цзюня усадили на самые почетные места в центре. Каждое блюдо ставилось так, чтобы им было максимально удобно дотянуться.
Чжу Цинчэнь даже немного смутился:
— Не стоит так хлопотать.
Мать Ся тепло улыбнулась:
— Что вы, что вы! Угощения простые, стряпуха из меня так себе, так что не обессудьте, кушайте на здоровье.
— Спасибо, всё очень вкусно.
Чжу Цинчэнь оглядел стол, который буквально прогибался под тяжестью полутора десятков блюд. Последнюю кастрюлю с утиным супом поставить было попросту некуда — её пришлось пристроить на журнальный столик.
И это они называют «простые угощения»?!
Чжу Цинчэнь принял из рук Сяо Шу приборы, а от Сяо Чи — стакан с соком.
Оба брата норовили усесться поближе к учителю. Хо Цзюнь, почувствовав угрозу, молча подвинулся вплотную к Чжу Цинчэню.
«А ну брысь. Это мой Чжу Цинцин».
Расправившись с делами, родители Ся сдёрнули фартуки и присоединились к застолью.
Едва касаясь стульев, они тут же вскочили с поднятыми бокалами:
— Спасибо вам! Огромное, человеческое спасибо!
Слова благодарности звучали вновь и вновь, пока не слились в непрерывный поток, отчего хозяева сами не удержались от смеха.
Набитый до отказа стол напоминал горный хребет.
Чжу Цинчэнь честно жевал без остановки, у него уже скулы сводило, но еды на тарелках меньше не становилось.
Родители Ся неустанно подкладывали ему самые сочные куски.
Чжу Цинчэнь лишь покорно кивал, не закрывая рта:
— Угу, ем-ем, очень вкусно!
Стоило ему попытаться отложить палочки, как мать или отец Ся тут же ловили этот жест и заводили прежнюю песню: «Ну попробуйте ещё вот это!»
В конце концов Чжу Цинчэнь проявил твёрдость. Оглядев присутствующих, он решительно поднял ладони, опережая очередную порцию:
— Я правда наелся! Всё невероятно вкусно, но в меня больше физически не влезет!
Родители переглянулись и пришли к компромиссу:
— Ну тогда отдохните немного, учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь перевёл дух:
— Вот и отлично…
— Передохнёте — и ещё поедите!
«...»
Система в его голове зашлась в истерическом хохоте:
— Чтобы вырваться из-за этого стола, тебе придётся ждать, пока петух не склюёт просяную гору, собака не слижет мучную, а свеча не пережжёт железный засов!
Ужин растянулся на два долгих часа. Чжу Цинчэнь сидел, обняв стакан двумя руками, и крошечными глотками цедил колу.
Вдруг Сяо Чи слегка тронул его за рукав и под столом незаметно сунул в руку праздничный колпачок.
Чжу Цинчэнь мгновенно всё понял и сложил пальцы в знаке «ОК».
Сяо Чи поднялся:
— Мама, мне нужна ещё одна пиала для супа.
Мать удивилась:
— А эта чем не хороша?
— В ней соус остался, я хочу чистую.
— Эх ты, привереда! Иди возьми.
Актер из Сяо Чи был так себе, но ему удалось улучить момент и проскользнуть на кухню.
Оглянувшись и убедившись, что брат увлечён едой, он быстро вытащил из холодильника торт.
Поставив его на стол спиной к гостиной, мальчик суетливо водрузил свечи и чиркнул зажигалкой.
Потом повернулся и подал знак Чжу Цинчэню.
Чжу Цинчэнь мигом вскочил и щёлкнул выключателем. Гостиная погрузилась во мрак.
Сяо Шу вскинул голову:
— Сяо Чи, ты чего чудишь?
В темноте затеплился живой огонёк. Сяо Чи бережно нёс торт из кухни.
Пламя освещало его сияющее, по-детски искреннее лицо:
— Брат, с днём рождения!
— С днём рождения! — тут же подхватил Чжу Цинчэнь и, придержав Сяо Шу за макушку, напялил на него колпак.
Сяо Шу замер, не в силах осознать происходящее. Он растерянно оглядел комнату: все смотрели на него с нежной теплотой.
Родители, которых оставили в неведении, слегка шлёпнули младшего сына, зашептав:
— Мы же пригласили учителя Чжу и господина Хо! Как можно было отвлекать их твоими глупостями?!
Чжу Цинчэнь со смехом заступился:
— Ничего страшного! Сяо Чи обо всём договорился с нами заранее!
Родители, смущённо извиняясь, принялись расчищать место на столе, чтобы усадить торт на самое видное место.
— Ты наверняка забыл про свой праздник, да? А вот я помнил!
Сяо Шу пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Глаза его невольно наполнились слезами.
День его рождения стоял слишком близко к той страшной дате, когда заболел брат. Смертельный страх за Сяо Чи выжег из его памяти любые личные даты.
Огоньки свечей отражались в его зрачках, погружая в странное оцепенение.
Голос брата вернул его к реальности:
— Загадай желание!
— Хорошо. — Сяо Шу сложил ладони и закрыл глаза.
Как и все предыдущие годы, он просил лишь об одном: пусть Сяо Чи поскорее поправится.
Чжу Цинчэнь, считывая его мысли, тихо шепнул:
— Загадай что-нибудь для себя.
Сяо Шу удивлённо распахнул глаза.
Чжу Цинчэнь с абсолютной серьёзностью добавил:
— Загадай второе желание — лично для себя. Учитель обещает: всё обязательно сбудется.
Сяо Шу замер, затем кивнул.
Снова зажмурившись, он сформулировал своё двадцатилетие: благополучно пройти отбор в магистратуру.
* * *
Девять вечера.
Семья Ся в полном составе провожала гостей у ворот квартала, расставаться никому не хотелось.
Они были без ума от учителя Чжу. Если бы тот решительно не замахал руками, отправляя их домой, они потащились бы пешком до самого преподавательского общежития.
Хо Цзюнь вёл машину в сторону университета.
Из-за невероятного гостеприимства хозяев Чжу Цинчэнь умял внушительный ломоть торта.
Сидя на пассажирском сиденье и застёгивая ремень безопасности, он почувствовал, как тот врезается в плотно набитый животик.
Чжу Цинчэнь погладил себя по животу и трагично прошептал:
— Всё, я понёс… С одного же раза забеременел!
Хо Цзюнь от этих слов мгновенно одеревенел, а его пальцы мёртвой хваткой впились в рулевое колесо.
«Что за дичь несёт Чжу Цинцин?! От кого он там понесунькнул?!»
Чжу Цинчэнь продолжил драматизировать:
— Двойня! Один — тушёная говядина, второй — судак на пару!
«А, говядина… И судак…»
Хо Цзюнь покашлял, возвращая лицу прежнее хладнокровие.
Через пару минут он припарковался возле круглосуточного киоска с чаем и купил стакан отвара из боярышника.
«Аборт! Это не ребёнок Ли Юэ, избавиться немедленно!»
То есть… Поможет пищеварению и не помешает сну.
Хо Цзюнь передал стакан Чжу Цинчэню и вернулся за руль.
Тот обнял тёплый стаканчик обоими ладонями и начал пить маленькими глотками. Действительно полегчало.
Опустив стекло, Чжу Цинчэнь подставил лицо ночному бризу.
Прохладный ветер ерошил волосы, выбивая из головы остатки хмельной дремоты.
Система примостилась на раме дверцы:
— Дорогая тачка — это да-а-а… Даже пейзаж за окном кажется элитным. Чэнь-Чэнь, может, в следующем мире устроить тебе жизнь наследника миллиардера?
— А давай! — живо откликнулся Чжу Цинчэнь. — Главные злодеи вечно либо властные боссы, либо императоры. Я тоже хочу побыть плохим парнем!
— Опасные мысли! К тому же, ты водить-то умеешь? Властному боссу без прав никуда.
— Не умею.
— Кстати, Система, — вдруг вспомнил Чжу Цинчэнь, — а когда там операция Сяо Чи? Подходящее донорское сердце ведь должно появиться со дня на день?
Он переживал, хватит ли семье денег, и планировал задержаться в этом мире до полного выздоровления мальчика.
Система ответила:
— Сяо Шу полностью вырвался из-под власти сюжетной канвы, поэтому я слегка подкорректировала скрипты.
— В смысле?
— Донорское сердце появится лишь тогда, когда они соберут всю сумму до единого юаня.
— Ты связала эти два события? — Чжу Цинчэнь задумчиво кивнул. — Значит, лезть в долги им не придётся.
— Полная финансовая готовность и идеальное состояние здоровья Сяо Чи — обязательные триггеры для появления органа. Теперь для этого мира это жесткая логическая цепь.
— Ура! Спасибо, Система!
— Не за что.
Когда все проблемы улеглись, Чжу Цинчэнь с лёгким сердцем откинул голову на подголовник.
Даже ветер казался сладким.
Система сидела рядом, наслаждаясь моментом.
— На самом деле я не решалась рассказать тебе финал «Утерянной сказки».
Чжу Цинчэнь на мгновение задумался:
— Ну а что там? Чжоу Цзыцянь встаёт на колени, Сяо Шу его прощает, интернет умиляется «погоне за женой», и они живут долго и счастливо?
— Нет, — вздохнула Система. — В оригинале всё так и закончилось: Чжоу Цзыцянь исцелил душевные раны Сяо Шу и у могилы Сяо Чи поклялся любить его до гроба.
— Были ещё какие-то главы? Экстры? Где они живут в идеальной гармонии, а все вокруг им завидуют?
Чжу Цинчэнь уже привык к подобным шаблонам.
— Нет, — сжимаясь, произнесла Система. — Когда основной текст и экстры завершились, в зоне, скрытой от глаз читателей, этот мир получил иной финал.
— Каким образом?
— Сяо Шу позаботился о родителях и проводил их в последний путь. А потом, в совершенно обычное утро, он встал пораньше, приготовил лапшу и подал её проснувшемуся Чжоу Цзыцяню. И смотрел, как тот ест.
Чжу Цинчэнь, кажется, догадался, к чему всё идёт, и замер.
Система продолжила:
— Сяо Шу подсыпал в лапшу крысиный яд. Он лично отравил Чжоу Цзыцяня.
— После этого он отволок труп в подвал. Автор оригинала, желая показать «неземную любовь» Чжоу Цзыцяня, устроил там поминальный алтарь Сяо Чи.
— Сяо Шу бросил тело к подножию алтаря, чтобы тот ответил за смерть брата. А затем вернулся в набранную ванну и вскрыл себе вены. Его психика давно была разрушена. Попади он под суд, его бы наверняка признали невменяемым.
— Общество считало их идеальной парой: Чжоу Цзыцянь красив, богат, да ещё и безумно влюблён. Никто не мог понять, за что Сяо Шу убил его.
— Возможно, Сяо Шу просто исполнил свой долг, а возможно, не выдержал травли. До самой смерти он так и не объяснил никому, через какой ад его заставили пройти. Ему проще было уйти.
Чжу Цинчэнь долго не мог прийти в себя.
Сяо Шу никогда не был тряпкой, он просто находился под контролем так называемого крематория погони за женой.
Вернув контроль над собственной судьбой, он без колебаний уничтожил своего мучителя.
— Я не говорила тебе раньше, боялась напугать, — тихо добавила Система.
— Нет, — отозвался Чжу Цинчэнь. — С чего бы мне пугаться? Я просто… рад.
Рад, что Сяо Чи жив, Сяо Шу остался прежним светлым парнем, а их семья не разрушена.
Рад, что они вытащили всю грязь Чжоу Цзыцяня на свет, и больше никто не смеет упрекать Сяо Шу в черствости.
В той истории единственной мразью был Чжоу Цзыцянь.
Сяо Шу поступил правильно.
Ночной воздух становился прохладнее, и Чжу Цинчэнь приподнял стекло.
Шок от услышанного ещё долго не отпускал его.
Лишь когда автомобиль въехал на территорию кампуса, Чжу Цинчэнь выдохнул и обратился к Системе:
— Помнишь то фото, что мы разглядывали?
— А? — переспросила Система. — Где ты с Се Чжихэном?
— Ага. — Чжу Цинчэнь косо взглянул на Хо Цзюня. — Я хочу проведать его.
— Не надо! — занервничала Система. — Тебя же расколет этот главный злодей!
— Не расколет. Я только удочку заброшу — и дёру!
За текущей суетой Чжу Цинчэнь едва не выкинул ту догадку из головы.
Он не знал наверняка, разрушит ли раскрытие личности этот мир.
Потому и дождался, пока все узлы завяжутся в счастливый финал.
Автомобиль мягко замер у корпуса преподавательского общежития.
Чжу Цинчэнь выскочил из салона и через опущенное стекло помахал рукой:
— Господин Хо, до завтра!
Хо Цзюнь кивнул:
— До завтра.
Чжу Цинчэнь наклонился ближе к окну и тихим, с лукавинкой голосом произнёс:
— Хм… Владыка демонов Чанъюань, до завтра!
Хо Цзюнь застыл. Он дико оглянулся на заднее сиденье.
«Учитель Чжу… Какой ещё Владыка демонов Чанъюань?! Где он?!»
А Чжу Цинчэнь уже весело продолжил, размахивая ладошкой:
— И вам до завтра, генеральный директор Се Чжихэн! И вам, император Фу Чэнчжоу!
В машине находился только Хо Цзюнь, но Чжу Цинчэнь перечислил целую толпу.
Хо Цзюню стало не по себе — так, словно в салоне действительно кто-то дышал ему в затылок.
— До завтра, мой дорогой главный злодей! До встречи в следующем мире! И в следующем за ним тоже!
Выпалив это, Чжу Цинчэнь победоносно замахал руками и пустился наутёк.
Хо Цзюнь опомнился, выскочил из машины и бросился следом, но юноши и след простыл.
— До завтра! — крикнул Чжу Цинчэнь уже из кабины лифта, пожимая кнопки закрытия дверей и маша Хо Цзюню через щель. — Пока-пока!
Створки смыкались, Чжу Цинчэнь от души пританцовывал от восторга.
Какое же это наслаждение — подразнить главного злодея и оставить его мучиться бессонницей в попытках понять, где он прокололся!
В следующую секунду створки лифта плавно поползли обратно.
Хо Цзюнь, успевший нажать кнопку снаружи, спокойно шагнул внутрь и встал рядом.
Улыбка на лице Чжу Цинчэня мгновенно заиндевела.
Хо Цзюнь неторопливо закатал рукава, обнажая рельефные предплечья, и крепко обнял его за плечи:
— Повтори-ка, учитель Чжу, что ты там только что сказал?