На пиру князь-регент Северной Чжоу и Наставник императора Южной Ся сидели бок о бок. Оба — статные, сжато-красивые, загляденье. Вот только давящая аура от них исходила такая, словно пред гостями восседали два грозных владыки преисподней.
Даже Юйвэнь Цзань, считавшийся ключевой фигурой в этой игре, сейчас выглядел лишь неопытным юнцом. Перед ними ему оставалось только покорно склонить голову и никнуть взором.
В зале воцарилась тишина. Юйвэнь Цзань склонился в глубоком поклоне.
Лишь спустя долгую паузу Чжу Цинчэнь ровно проговорил:
— Встань.
— Благодарю, Великий воспитатель.
Едва Юйвэнь Цзань выпрямился, как из дверей дворца метнулась тёмная тень и с сокрушительным махом рухнула к его ногам.
Пришелец не рассчитал разбега и с глухим стуком врезался в принца, чуть не сбив того с ног. Чэнь Сюнь судорожно вцепился в его сапоги и с надрывом, словно исходя кровью, запричитал:
— Ваше Высочество!..
Однако от прежней жалости Юйвэнь Цзаня не осталось и следа. Он поднял взгляд, обвёл присутствующих и наткнулся на насмешливо-спокойный взор Чжу Цинчэня. По щекам принца разлился жгучий стыд.
Какое позорище!
Прежде он полагал, будто высокое положение позволит ему без труда испросить у императора Южной Ся какого-то евнуха. Не отдать — означало бы проявить мелочность.
И что в итоге?..
Слугу-то ему отдали, но лишь после того, как принца заставили вымаливать прощение и «слёзно умолять».
Он до сих пор не мог взять в толк, как Чжу Цинчэню удалось так легко обвести его вокруг пальца и принудить к покаянию.
Да ещё и этот Чэнь Сюнь разрыдался у всех на виду!
Юйвэнь Цзань уже проклинал всё на свете. Стоило ли ради капризного евнуха навлекать на себя гнев государя и наставника Южной Ся, да ещё становиться посмешищем для всего двора?
Принц попытался отпихнуть слугу, но Чэнь Сюнь вцепился в него как в последнюю соломинку и не разжимал пальцев.
Юйвэнь Цзань побледнел и тихо процедил сквозь зубы:
— Отпусти! Чэнь Сюнь, немедленно отпусти!
Евнух и не думал отпускать. Это был его единственный шанс. Упусти он его — и пути назад не будет, только ссылка на суровый северо-запад.
— Ваше Высочество... Умоляю, сжальтесь...
Юйвэнь Цзань обернулся и снова встретил подпёршего голову Чжу Цинчэня, который наблюдал за этой сценой с едва уловимой усмешкой. В груди принца всё закипело от злости.
Сжав челюсти, он свирепо прошипел:
— Заткнись и отцепись! Великий воспитатель Чжу уже отдал тебя мне. Что за вопли ты тут устроил?!
Лишь тогда Чэнь Сюнь словно очнулся, поднял заплаканное лицо и растерянно переспросил:
— Правда?..
В этот момент евнух Чэн с ехидной ухмылкой заметил:
— Видно, Ваше Высочество в превеликой дружбе с Чэнь Сюнем. Тот при одном виде гостя аж отнять ноги от пола не в силах.
Юйвэнь Цзань понял, что над ним откровенно насмехаются, но не посмел огрызнуться. Всю накопившуюся злобу он выплеснул на стоящего рядом евнуха, сжав зубы до хруста:
— Немедленно встань и поклонись Его Величеству и наставнику! И если пикнешь ещё хоть раз — пожалеешь.
Чэнь Сюнь упёрся рукавом в глаза, вытер слёзы и, с трудом сохраняя равновесие, склонился перед правителем и Цинчэнем.
— Благодарю Его Величество, благодарю Великого воспитателя, — пролепетал он, задыхаясь от всхлипов.
Чжу Цинчэнь даже не взглянул на него, лишь небрежно махнул рукой Юйвэнь Цзаню:
— Раз уж Ваше Высочество так к нему благоволит, заберите его скорей. От этих воплей у меня голова раскалывается.
Пренебрежение звучало нескрываемо.
Лицо Юйвэнь Цзаня потемнело. Схватив Чэнь Сюня за запястье, он дёрнул его за собой и потащил прочь.
Задуманная сцена «спасения прекрасного пленника» провалилась. Обездоленный страдалец в одно мгновение превратился в обузу и досадный раздражитель. Чем больше принц смотрел на эти слёзы, тем сильнее закипал.
Вернувшись на своё место, он швырнул рукава, повелев слуге забиться в угол и молчать, а сам залпом осушил кубок с вином.
Чжу Цинчэнь саркастически приподнял свой бокал, салютуя ему через зал.
Как бы ни кипела в нём досада, Юйвэнь Цзаню пришлось выдавить фальшивую улыбку и склонить голову в ответ.
Чэнь Сюнь, кое-как уняв дрожь, подполз к принцу и взялся за кувшин, торопливо наполняя чашу. Он прекрасно понимал: в Южной Ся он восстановил против себя всех до единого. Счастье ещё, что во время прежних визитов Юйвэнь Цзаня во дворец он вовремя суетился подле него и сумел завоевать расположение.
Стоит принцу отправиться в Северную Чжоу — и он последует за ним. Всё лучше, чем прислуживать Сяо Чэнъаню.
Шмыгнув носом, Чэнь Сюнь тихо пролепетал:
— Слуга вне себя от счастья был, оттого и растерялся... Не сердитесь, Ваше Высочество. Я вечно буду благодарен вам. Мне бы лишь кусок хлеба да глоток воды — больше ничего не надо...
Эти покорные речи несколько потешили уязвлённое самолюбие принца, и выражение его лица немного смягчилось.
На площадки перед престолом вновь вышли музыканты и танцовщицы, гости завели беседы, но прежняя непринужденная атмосфера так и не вернулась.
Чжу Цинчэнь лениво подпёр щеку рукой и слегка прикрыл глаза, отбивая пальцем ритм по краю стола.
Вдруг за его спиной бесшумно возник личный стражник и склонился к самому уху:
— Сяо-гунъе...
Цинчэнь отозвался не сразу:
— М-м?
Гвардеец скосил глаза на сидевшего рядом Юйвэнь Шу и замялся.
— Князь-регент — свой человек, говори прямо, — отозвался Цинчэнь.
Стражник понизил голос до шепота:
— Свергнутый император скончался.
Цинчэнь чуть повернул голову:
— Скончался?
— Именно так. Стража пошла передать обед и обнаружила его мёртвым.
— От чего он умер?
Стражник только собрался ответить, как Цинчэнь поторопился подцепить палочками последнюю вишенку в соусе:
— Погоди-ка.
Он опасался, что подробности испортят ему аппетит, а потому решил сперва доесть.
Отправив лакомство в рот и проглотив его, Цинчэнь ощутил, как Юйвэнь Шу заботливо погладил его по спине, помогая проглотить.
— Вот теперь говори.
— Как вы и приказывали, господин, ему давали еду раз в день, чтобы не выдохся. Однако днём он внезапно помешался. Сначала кричал, будто за ним гоняются призраки и требуют расплаты, потом ловил крыс и швырял их об пол, уверяя...
— Что уверяя?
— Уверяя, будто это вы, господин, и что он растопчет вас насмерть.
Сидевший подле них Юйвэнь Шу сжал кулак так, что костяшки побелели. Этот безумец осмелился посягать на Чжу Цинцин?!
Однако Цинчэнь лишь усмехнулся:
— Только на это его умишка и хватило. И что дальше?
— Дело казалось мелким, и в такой праздничный день мы не стали вас беспокоить. Но как стемнело, он совсем свихнулся. Стал рыдать, причитать, что призраки вернулись за ним, что он больше не государь и драконья аура его не защитит... А под конец потребовал привести вас и начал молоть несусветную ересь.
Цинчэнь легко восстановил ход мыслей бывшего тирана. Тот совершил слишком много злодеяний, погубил немыслимое количество душ и до смерти боялся мести их духов. Раньше он тешил себя иллюзией, будто императорский титул и защита небесного дракона хранят его от нечисти. Но стоит Сяо Чэнъаню взойти на престол — и Южная Ся обретает нового владыку. Старый тиран лишился трона, и первобытный ужас мгновенно раздавил его разум.
А ересь, о которой упомянул стражник, наверняка сводилась к требованию вернуть ему власть.
Стражник продолжил:
— Мы собирались кличить лекаря, но стоит нам отлучиться на минуту, как по возвращении мы нашли его неподвижно лежащим на полу. Лекарь осмотрел тело: выходит, тот в темноте метался по тайнику, наступил на дохлую крысу, поскользнулся и сломал шею.
Кончина, прямо скажем, совсем не достойная государя.
— И как прикажете поступить, господин?..
— Сожгите... — Цинчэнь запнулся и осёкся. — Хотя нет. Я сперва спрошу у Его Величества.
— Слушаюсь.
Сегодня Сяо Чэнъань официально восходит на трон. Он больше не тот пугливый, мягкотелый князь Кан. Это первое испытание на его пути правления, так пусть решит сам.
Выходка Юйвэнь Цзаня и Чэнь Сюня испортила настрой, пир затянулся в унынии, и пора было подводить черту.
Чжу Цинчэнь салютовал кубком Сяо Чэнъаню. Тот всё понял без слов: взмахнул рукавом, отпуская танцовщиц, и поднял чашу для завершающего тоста с сановниками.
Чиновники дружно поднялись с мест и поклонились:
— Просим дозволения удалиться!
Сяо Чэнъань перевёл взгляд на Цинчэня:
— Наставник, останьтесь. У меня есть пара вопросов по древним трактатам.
Чжу Цинчэнь сложил руки в поклоне:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
* * *
После пира Цинчэнь и Сяо Чэнъань, спрятав руки в широкие рукава, неторопливо шагали по дворцовой аллее.
Евнух Чэн с челядью двигался в отдалении. Ночной ветерок приносил свежесть, выдувая хмель.
Цинчэнь вкратце пересказал историю со смертью тирана и поинтересовался:
— Как прикажете поступить, Ваше Величество?
Сяо Чэнъань задумчиво произнёс:
— Разве вы, учитель, не уговорились ранее с родом Вэй отдавать покойника им на расправу? Пусть забирают.
Цинчэнь пояснил:
— Всё же он был государем и вашим кровным братом. Тогда, на волне гнева, они жаждали мести, но теперь, остыв, наверняка испытывают сомнения. Старый генерал Вэй полностью ушёл в хлопоты по подготовке восшествия на трон, а Вэй Юань засел за статьи. Они давно не появлялись у меня, лишь присылали людей разузнать обстановку.
Они опасались, как бы молодой император не питал родственных чувств к брату и не усомнился в верности рода Вэй. Если сегодня они казнят бывшего государя, не поплатятся ли завтра за это?
Сяо Чэнъань ничуть не рассердился:
— Что за глупости? Раз обещано передать его им — значит, так тому и быть. С чего бы мне сводить счёты? К тому же за всё содеянное им мало и ста смертей.
Цинчэнь кивнул:
— И всё же разумнее покончить с этим силами дворца. И семье Вэй спокойнее.
— Тогда... — Сяо Чэнъань помялся. — Нельзя же бросать тело в чистом поле. Если кто опознает — хлопот не оберёшься.
Цинчэнь с прищуром вгляделся в юношу.
«Неужто этот малый опять размяк и решил устроить пышные похороны? Что за неистребимая доброта...»
Сяо Чэнъань строго добавил:
— Учитель, давайте просто сожжём его.
Цинчэнь хлопал глазами, выходя из оцепенения:
—... Хорошо.
«Прости, ученик, наставник согрешил дурной мыслью. Вовсе ты не мягкотелый».
Предать огню — самое верное решение. Цинчэнь в своё время подсыпал тирану яд, и кто знает, какова остаточная отрава. Выбросить тело — ещё зараза пойдёт.
— Наставник отдаст приказ гвардейцам, — подвёл итог Цинчэнь.
— К слову, учитель, — продолжал Сяо Чэнъань, — а как дела с останками, найденными в обители?
Цинчэнь тяжело вздохнул:
— Лекари и коронеры бились больше полумесяца. Большинство костей удалось собрать и перебрать.
— А родственники... забирают ли своих близких?
— Кости слишком старые, опознать почти невозможно. Допросы монахов и евнухов тоже мало что дали. Я приказал поднять реестры за последние годы и сверить пропавших без вести. С трудом нашли четыре или пять семей. Да и те... одни съехали, другие отказались верить в страшную правду и вытолкали чиновников за порог. Останки пока покоятся в моём поместье.
Сяо Чэнъань помедлил и решительно вымолвил:
— Перенесите их во дворец.
Цинчэнь удивился:
— Как?
— Я выделю во дворце отдельную кумирню, упокою их останки и установлю поминальные дощечки. Пусть у бедных душ появится хотя бы пристанище.
— И тебя это не смущает?
— Раз учителя не смущало держать их у себя дома, с чего бы мне браковать? К тому же это мой долг как государя.
— Рад слышать такие мысли. Но ты им ничего не должен — это долг свергнутого тирана.
— Я понимаю, — кивнул Чэнъань. — Хоть этим я не изглажу и сотой доли их страданий, но сделаю всё, что в моих силах. Завтра же позову чинов из ведомства ритуалов, пусть подберут достойное место.
— Хорошо, — Цинчэнь не возражал.
Вскоре оба вернулись во Дворец Чанцю.
У Сяо Чэнъаня оставалась стопка неразобранных докладов, и Цинчэнь остался поддержать его. Они уселись за широкий стол. Евнух Чэн бесшумно подал отрезвляющий отвар и удалился в угол растирать тушь.
Император раскрыл свиток, обмакнул кисть. Цинчэнь, подперев голову рукавом, со скучающим видом наблюдал со стороны.
Вдруг взгляд Сяо Чэнъаня зацепился за мирный договор с Северной Чжоу.
При одном воспоминании о северянах перед глазами снова встала давешняя сцена на пиру, и юный государь вспыхнул.
Он грохнул кистью по столу:
— Да когда только Чэнь Сюнь успел стачаться с Юйвэнь Цзанем?! Я-то думал, он так, по мелочи подворовывает, а он, оказывается, дерзнул пойти на измену государству!
— Договор толком не подписан, а он уже среди бела дня обнимается с вражеским принцем и выбалтывает дворцовые тайны! Слыхано ли?! Ужас просто, злости не хватает!
Он дважды повторил «злости не хватает» — видно, в самом деле допекло.
Прежний правитель прожигал жизнь в усладах, евнухи распустились до немыслимой дерзости, дворец превратился в дырявое сито, где каждый норовил урвать кусок. Даже ничтожный слуга плёл такие интриги!
— Учитель! Нужен глаз да глаз за Юйвэнь Цзанем и Чэнь Сюнем. И челядь во дворце следует перетрясти до единого человека, а стражу переформировать! Подобного блуда у меня во дворце больше не будет!
Цинчэнь искренне порадовался: юноша не просто гневался, но и схватывал суть угрозы.
— Замечательно, что ты сам видишь подоплеку. Займись этим, а возникнут сложности — зови наставника.
Сяо Чэнъань обратился к евнуху Чэн:
— Поручаю дворец тебе. Подбери надежных старших евнухов, переверни всю челядь вверх дном.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Юный правитель задумчиво прибавил:
— И этот Юйвэнь Цзань... Парень не прост, надо держать ухо востро.
— М-м?.. — Цинчэнь удивлённо округлил глаза. — Разве Вашему Величеству не жаль его?
В оригинале всё было именно так: Сяо Чэнъань считал Юйвэнь Цзаня несчастным, тайком подкармливал и спасал из бед.
Сяо Чэнъань искренне изумился:
— Жаль?! Кого — его?! Прикатил во главе посольства, разгуливает по моему дворцу как хозяин, да еще требует отдать ему слугу! Где тут поводы для жалости?!
Цинчэнь кивнул:
— И то правда.
Юйвэнь Цзань пока еще не стал заложником и не изведал лишений, так что отсутствие жалости вполне естественно.
— Неужто учитель считает его бедняжкой? — Чэнъань сощурился и надулся: — По сравнению с ним настоящий бедняжка тут я!
Цинчэнь засмеялся и обнял ученика за плечи:
— Ты, ты самый раснесчастный. Но ты должен беречь и ценить себя. Лишь когда у самого всё благополучно, появляются силы заботиться о других.
Полюбить себя раньше других — Цинчэнь категорически не одобрял самопожертвования из оригинальной книги, где Чэнъань, забывая о себе, бросался спасать чужаков.
Сяо Чэнъань расцвёл, прижался к плечу учителя и вновь углубился в свиток.
Условия договора, составленные Цинчэнем и Юйвэнь Шу, отличались взаимовыгодой и не вызывали сомнений. Однако...
Взор государя зацепился за одну из статей:
— Учитель, отчего здесь прописан обмен заложниками? Северная Чжоу желает оставить Юйвэнь Цзаня у нас?
— Верно. Издревле при заключении мира державы обменивались принцами, карая за нарушение слова.
Сяо Чэнъань насупился:
— Но с нашей стороны...
— Говори смело, эту статью еще можно пересмотреть.
— Братьев и сестёр у меня не осталось. Отправить кого-то из родни на чужбину... Сердце кровью обливается, у меня рука не поднимется.
— Так. А ещё?
— А ещё я думаю, что Юйвэнь Цзань — никудышный заложник. Гордыня из него так и прыщет. Из-за какого-то евнуха он дерзил мне прямо на пиру! Оставишь такого — натворит бед. Впрочем... раз я знаю о его дурных замыслах, не опаснее ли отпускать его? Вдруг это всё равно что выпустить тигра в горы? Может, разумнее держать его перед глазами?
Сяо Чэнъань почесал затылок:
— Сложная дилемма. А к тому же... Учитель, не пытается ли их князь-регент просто сбыть нам помеху? Мы же не должны брать на себя чужие проблемы!
Цинчэнь замер.
«Э-э... Ну, вообще-то регент — главный злодей, ему просто положено по сюжету предложить заложника...»
— Что скажете, учитель?
— Ты рассудил весьма глубоко. Завтра на совете вынесем этот вопрос на обсуждение сановников. Послушаем их мысли.
Сяо Чэнъань согласно кивнул:
— И то верно.
— Ну и ладно. Пора спать, день был тяжелый.
Сяо Чэнъань оглядел своё пышное одеяние:
— Я ещё почитаю немного.
Теперь он государь. Одеяние монарха ощущалось совсем иначе. Пора упущенных лет требовала возмещения.
Цинчэнь с умилением посмотрел на радетельного ученика:
— Хорошо. Завтра на утренний совет пойдём вместе, но сон береги.
* * *
Назавтра на рассвете Сяо Чэнъань поднялся ни свет ни заря, умылся и облачился в парадные одеяния с венцом.
Как раз в это время из бокового покоя вышел Цинчэнь в чиновничьем платье.
Пятнадцатилетний Сяо Чэнъань, щуплый и небольшой ростом, в тяжелых слоистых одеждах казался ребенком, напялившим наряд отца.
Пытаясь придать лицу важность под нитями жемчуга, при виде наставника он тут же приподнял подвески и звонко поздоровался:
— Учитель!
Цинчэнь кивнул:
— Пойдём.
На этот раз Цинчэнь нарочно пропустил ученика вперед.
Это был первый настоящий утренний прием нового императора.
Все восемь дверей Зала Воинственной Доблести распахнулись настежь. Внутри и на площади перед зданием плотной тьмой замерли чиновники.
Евнух Чэн протяжно выкликнул: «Его Величество государь!», и толпа сановников пала ниц:
— Да живет государь тьму лет!
Цинчэнь шел вслед за монархом.
Поднявшись к престолу, Сяо Чэнъань встретил стоящих во главе трех уполномоченных министров-регентов: князя-защитника государства, князя Вэй и князя Фуго.
Цинчэнь переглянулся с ними, обменялся едва заметными улыбками и собрался встать рядом.
Но едва Сяо Чэнъань взошел на мостик престола, как обернулся и с немым вопросом уставился на наставника.
«Почему учитель не идет со мной?»
Цинчэнь застыл: «Ты что вытворяешь?»
Сяо Чэнъань не сел на драконий трон, а указал рукой на пристроенное рядом позолоченное кресло.
«Я же специально велел поставить его для учителя! Почему он не садится со мной?!»
Тут до Цинчэня дошло. Ученик приготовил для него отдельное место подле престола!
— Поднимитесь, подданные.
— Благодарим Ваше Величество!
Юный монарх провозгласил:
— Прошлый правитель довел страну до разорения. Ныне, взойдя на престол, Мы совещались с министрами и решили: на три года освободить земледельцев от податей, а купцам снизить пошлины на треть, дабы народ перевел дух.
— Ваше Величество проявляет милосердие!
— Повеление огласить по всей стране. Всякому, кто дерзнет собирать лишек, не сдобровать. Кроме того, чиновникам поощрять распашку пустошей. Отныне поднятая земля переходит в собственность крестьянина. Правило действует три года.
Сановники, видя рвение монарха, наперебой стали подавать доклады о реформах.
Евнух Чэн сбором принимал свитки и складывал перед правителем.
Сяо Чэнъань просмотрел бумаги и продолжил:
— Послы Северной Чжоу прибыли с предложением мира на десять лет. Договор Нами изучен, однако остаётся один спорный пункт. Желаем услышать ваше мнение.
Чиновники склонились:
— Просим велеть, Ваше Величество!
— Северная Чжоу предлагает оставить у нас заложником пятого принца Юйвэнь Цзаня. Что думаете?
В зале поднялся шум.
Князь-защитник государства первым вышел вперед:
— Государь! Я сходился с этим принцем на поле боя. Он хитер и коварен, верить ему нельзя!
Старый цензор Чэнь поддержал:
— В Северной Чжоу власть держится на регенте. Похоже, регент просто хочет избавиться от Юйвэнь Цзаня нашими руками! Какая нам выгода от ненужного принца? К тому же, оставь мы его, он затаит злобу и укусит в спину. Лучше наблюдать за их рознью со стороны.
Гулом поддержали остальные:
— Поддерживаем!
Сяо Чэнъань кивнул:
— Помыслы подданных Нам понятны. Великий воспитатель!
Цинчэнь выступил из ряда:
— Слушаюсь.
— После совета отправляйтесь к послам и объявите регенту: обмена заложниками не будет.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Прекрасное решение. Незачем пускать интригана Юйвэнь Цзаня во дворец. Пусть останется со своим главным соперником-регентом!