Ученики выпускного класса вернулись в школу раньше срока, чтобы сдать срез знаний.
Экзамен выдался не слишком сложным и проводился без лишней строгости — нужно было лишь проверить, не расслабились ли ребята за лето.
У Чжу Цинчэня уже имелся богатый опыт преподавания в древности, так что в современной школе дела обстояли ничуть не сложнее: дежурь на экзаменах да проверяй работы. Стоило учителю Гао вкратце ввести его в курс дела, как он тут же во всём разобрался.
В тот день во второй половине дня проходил последний экзамен — по английскому языку.
Чжу Цинчэнь подпёр щеки руками и, слушая раздававшееся из динамика иностранное бормотание, вздохнул про себя, обращаясь к системе:
— Нынешним ученикам приходится несладко. Экую мудрёную грамоту зубрят.
— А в ваше время такое учили? — поинтересовалась система.
— Ну-у… — Чжу Цинчэнь задумался. — Когда в городе Фэнсян открыли международный рынок, мы с Ли Юэ часто бегали туда покупать всякие штуки у торговцев из Западного края. Я даже выучил пару фраз на их языке.
— Каких же?
— «Мне вот это», «Нет-нет-нет, вот это-это» и «Сколько стоит?».
— Если бы вы тогда постарались и завоевали весь земной шар, им бы не пришлось учить английский.
Чжу Цинчэнь на секунду поперхнулся:
— Каждому поколению суждено выпить свою чашу невзгод.
Вскоре аудирование закончилось, до конца экзамена оставалось еще сто минут.
Чжу Цинчэнь от нечего делать болтал ногами, отсчитывая стук часовой стрелки.
За два дня дежурства он успел пересчитать всех мальчиков и девочек в классе, выяснил, у кого короткие стрижки, а у кого длинные волосы. На черновиках он написал один стратегический трактат, две поэмы и три стихотворения. А вдобавок представил, как обустроит дворец размером в три класса, если Ли Юэ возведёт для него такую резиденцию.
Словом, переделал всё, на что хватило фантазии.
Делать было абсолютно нечего, и Чжу Цинчэнь воззвал к системе:
— Система, ну включи мне мультик, а?
Система отрезала:
— Никаких мультиков. Вы на задании, нельзя отвлекаться.
— Но они же сидят тихонечко! Я уже два дня тут торчу! Хочу мультики! Хочу про Сяо Ланьлана! Хочу «Щенячий патруль»!
Система, не выдержав его капризов, уступила:
— Ладно-ладно, но только одну серию!
— Ура!
Перед ним тут же развернулся виртуальный экран.
Чжу Цинчэнь оказался настоящим мультипликационным маньяком: целых три сезона обучающих мультиков он проглотил за два дня. После окончания детского сериала алгоритмы выдали бесконечную ленту рекомендаций — и все попали точно в цель. Теперь он смотрел сразу несколько мультсериалов подряд.
Каждый был невероятно хорош! Он готов был официально объявить: мультфильмы — лучшее изобретение современности!
«Никакой гордости у носителя», — система смотрела на него с нарастающим раздражением.
— Уговор был на одну серию, помните?
Чжу Цинчэнь, подперев подбородок, отозвался:
— Помню-помню.
В итоге он просмотрел мультики до самого звонка. Собрал бланки ответов и отнёс их в учительскую.
Учитель Гао спросил:
— Сяо Чжу, пойдём поужинаем вместе?
Чжу Цинчэнь ответил:
— Я чуть позже схожу, в столовой сейчас слишком людно.
К тому же стряпня в столовой ему категорически не нравилась. В современном мире хорошо всё, кроме еды — за те два дня, что он провел здесь, он даже успел исхудать от голода.
Эх, нелегка жизнь, учитель Чжу вздохнул.
Учитель Гао с улыбкой качнул головой:
— Вот глупыш! Какой обед в столовой? Мы идём на улицу! Недалеко от школы открылся новый ресторан кантонской кухни, недорогой. Ты только приехал, нечего экономить каждую копейку и давиться столовской едой.
Чжу Цинчэнь поднял голову и хлопал глазами:
— А кантонская кухня вкусная? Вкуснее, чем в столовой?
— Вкусная, безумно вкусная! — Учитель Гао, глядя на его жалобный вид, вспомнил, как усердно тот работал последние дни, и проникся к нему отцовской жалостью.
Это был общий ужин учителей выпускных классов. Чжу Цинчэнь поехал на машине учителя Гао.
Чжу Цинчэнь толком не умел даже открывать дверцу машины и не знал, как пристегнуть ремень безопасности. Повозившись с замком пару минут, он кое-как справился, после чего уставился на учителя Гао наивными глазами.
«До чего бедный ребёнок», — учитель Гао растрогался ещё сильнее и спросил о его житье-бытье:
— Ты сейчас в учительском общежитии живешь?
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь.
— Срочных трат у тебя сейчас нет. Если захочется чего-то вкусного или захочется прогуляться — иди и не жалей денег. Зачем так ужиматься?
— Угу-угу.
— Будет время на выходных — приходи ко мне домой на обед.
— Угу-угу-угу!
В этот момент зазвенел телефон.
Чжу Цинчэнь выудил мобильный из холщовой сумки, неумело разблокировал экран и открыл групповой чат.
Коллеги упомянули его:
«@Сяо Чжу Сяо Чжу — не поросенок, мы тут собираемся заказать молочный чай, как раз привезут к ресторану. Будешь?»
Молочный чай?
Чжу Цинчэнь вспомнил, как Ли Юэ когда-то вернулся из похода в северо-западные степи и привёз ему чай с молоком и сушёными пенками. На вкус та бурда была весьма сомнительной.
Он уже собирался отказаться, но учитель Гао нажал кнопку записи аудиосообщения:
«Какой ещё молочный чай в кантонском ресторане? Будем пить пуэр!»
Однако в следующую секунду добавил:
«А впрочем, закажите и Сяо Чжу тоже. Ему большой стакан!»
Чжу Цинчэнь обомлел.
Я вовсе не... я же не просил.
В чате тут же посыпалось:
«А ведь когда руководство предлагало старику Гао взять стажёра, он ещё отнекивался!»
«Эх, старик Гао так быстро взял паренька под крыло!»
«Заказали! Взяли для Сяо Чжу наш фирменный!»
Чжу Цинчэнь пришёл в себя, сжимая телефон одной рукой, а другой медленно выводя на экране два иероглифа: «Спасибо».
К тому моменту, как он отправил сообщение, счетчик новых сообщений перевалил за «99+».
Чжу Цинчэнь почесал затылок. Похоже, до полной интеграции в современное общество ему предстоит пройти ещё долгий путь.
Система вздохнула:
— И как в вас сочетаются младенческий разум и древний возраст?
Годками мал, да эпохой застрял в древности.
Компания прибыла в новый кантонский ресторан. Учитель Гао усадил Чжу Цинчэня рядом с собой и даже помог ему ополоснуть кипятком пиалы и палочки.
Чжу Цинчэнь был прямо-таки растроган:
— Спасибо вам огромнейшее.
Учитель Гао подмигнул:
— Наш брат пожрать ох как любит. Я беру их на себя, а ты давай налетай и ешь за двоих.
— Угу... угу!
Коллега протянул ему стакан с молочным чаем. Чжу Цинчэнь, повторяя движения остальных, с громким «чпок!» вонзил трубочку в фольгу и сделал осторожный глоток.
В следующее мгновение глаза Чжу Цинчэня округлились, а сам он выпрямился как струна.
Божественно!
Он почувствовал, как душа воспаряет к небесам!
Он немедленно обратился к системе:
— А зарплату, которую я тут получаю, нельзя забрать с собой в древность, да?
Система не поняла подвоха:
— Нельзя, конечно. А что?
Чжу Цинчэнь уже принялся вести в уме тайный подсчёт:
«У меня зарплата три тысячи в месяц. Аренда жилья — тысяча. Остается две тысячи. Один стакан чая стоит двадцать юаней... Это ж я могу выпивать по сто стаканов в месяц!»
Система обомлела:
— Вы что, собираетесь питаться одним молочным чаем?!
— А разве нельзя?
Вскоре подали заказанные блюда.
Чжу Цинчэнь попробовал ложку каши с морепродуктами, и глаза его снова вспыхнули от восторга:
— Вкуснее, чем в столовой!
Каждый раз, когда он пробовал что-то вкусное, его глаза загорались, точно яркие лампочки.
Учитель Гао усмехнулся:
— Эх ты, глупыш. Да где угодно вкуснее, чем в столовой! Ешь давай, не отвлекайся.
Учитель Гао взял на себя тосты, отвлекая остальных учителей, а Чжу Цинчэнь усердно подкладывал еду им обоим и уплетал за обе щеки.
Чжу Цинчэнь шепнул системе:
— Я передумал. Я не буду пить сто стаканов чая.
— Вот и правильно, это вредно для здоровья.
— Я просто обязан часть денег отдать этому кантонскому ресторану! — Чжу Цинчэнь мысленно плясал от радости. — Всё, я больше ни ногой в столовую!
Система молча закатила электронный глаз.
Ужин подходил к концу. Учитель Гао за свой счёт попросил официанта упаковать с собой порцию морепродуктовой каши и рулетики из красного риса, после чего передал свёрток Чжу Цинчэню — на завтрашний завтрак.
Поскольку учитель Гао выпил, он вызвал трезвого водителя, но всё равно беспокоился и решил сначала отвезти Чжу Цинчэня в школу.
Чжу Цинчэнь глядел на него со слезами на глазах:
— Спасибо вам, глубокоуважаемый учитель!
Учитель Гао шутливо щелкнул его по лбу:
— Перестань на меня так смотреть, чудак человек.
Машина подъезжала к школе, как вдруг Чжу Цинчэнь заметил знакомый силуэт.
Чэнь Хэсун сидел на скамейке возле автобусной остановки с рюкзаком за плечами. В одной руке он держал сухой кусок тостового хлеба, а на коленях у него лежала книжка с иностранными словами.
При свете уличного фонаря он одновременно жевал и зубрил лексику.
Боясь ошибиться, Чжу Цинчэнь потормошил учителя Гао:
— Учитель, это ведь Чэнь Хэсун?
— А? — Учитель Гао повернул голову и прищурился. — Чего это он до сих пор домой не ушёл?
Но машина ехала по противоположной полосе, развернуться быстро не получалось.
Чжу Цинчэнь сказал:
— Я пойду проведаю его.
— Хорошо, — кивнул учитель Гао и вполголоса добавил: — Тяжёлый у этого парня расклад в семье...
Он вкратце обрисовал ситуацию:
— Четверо в доме, и трое против него. На родительские собрания от них вообще никто никогда не приходит. На первом курсе я сам засек, как младший брат над ним измывался. Вызвал родителей — вроде бы стало получше. Сам парень — молодец, зубами держится за первое место в параллели.
— Но против домашней холодной войны я бессилен. Могу только изредка беседовать с ним. Несколько раз пробовал говорить с родителями, так они вовсе перестали выходить на связь. Ему остается только одно — поступить в университет и уехать как можно дальше. Тогда и выберется из этой ямы.
Чжу Цинчэнь задумчиво кивнул.
Он попросил остановить машину, вышел на обочину, перешёл дорогу и подошёл к остановке.
Время было поздним, вокруг не было ни души.
Чэнь Хэсун, увлечённый чтением, не замечал ничего вокруг.
Чжу Цинчэнь наклонил голову и тихо окликнул:
— Чэнь Хэсун?
Тот вздрогнул от неожиданности и тут же вскочил:
— Учитель Чжу!
— Поздно уже. Что ты здесь делаешь?
— Я... — Чэнь Хэсун замялся. — Я заигрался на улице и потерял счёт времени.
Чжу Цинчэнь ни капли ему не поверил.
Он протянул ему упакованный контейнер:
— Ты ещё не ужинал? Поешь. Каша с морепродуктами и рисовые рулетики, невероятно вкусно.
— Не нужно, спасибо, учитель Чжу, — на автомате отказался Чэнь Хэсун. — Я купил хлеб.
— Это учитель Гао купил. Мне только что сообщили, что в нашем районе ночью отключат свет. В холодильнике всё испортится, а я сыт по горло. Поешь, выручи учителя.
Только после этих слов Чэнь Хэсун робко принял контейнер:
— Спасибо, учитель.
— Не за что.
Чжу Цинчэнь опустился на скамейку рядом с ним.
Каша всё ещё хранила тепло. Чэнь Хэсун бережно держал чашку и с осторожностью отправлял ложку за ложкой в рот. Было очень вкусно, и сжатый от голода желудок постепенно расслабился.
Заглотив полмиски за один приход, он смутился и смущённо опустил руку.
Чжу Цинчэнь улыбнулся:
— Всё в порядке, доедай всё.
— Хорошо, спасибо, учитель, — Чэнь Хэсун отпил ещё немного и вдруг тихим шепотом спросил: — Учитель... вам тоже рассказали про мою семью?
— Угу, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Для учителя вполне естественно знать обстановку в семье каждого ученика. Но ты не волнуйся: если ты не хочешь об этом распространяться, я никому не скажу.
Чэнь Хэсун помедлил, и его голос стал еще тише:
— Сегодня Хэ Юй заключил со мной пари.
«Я знаю, что брат скоро сдаёт гаокао и тебе тяжело учиться, — сказал ему Хэ Юй. — Давай сыграем в пари: если ты просидишь на остановке до тех пор, пока я не приеду за тобой, я целый год не буду мешать твоей учёбе».
Поэтому автобусы проезжали один за другим, и даже последний рейс ушёл, а он так и не сел ни в один из них.
Разумеется, он ни на грош не верил словам Хэ Юя. Просто... если он не сделает так, как велел тот, над ним будут измываться ещё жестче.
Чэнь Хэсун поднял глаза, всматриваясь в лицо учителю с робкой надеждой:
— Учитель Чжу, я правда не гулял.
— Я знаю, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Я верю тебе.
Никаких расспросов — учитель просто поверил ему на слово.
Чэнь Хэсун так давно не чувствовал безусловного доверия, что у него невольно перехватило горло, и он поспешно опустил голову, скрывая слезы.
Чжу Цинчэнь спросил:
— Тот парень, которого я видел у ворот школы — это и есть Хэ Юй?
Чэнь Хэсун взял себя в руки:
— Да.
— Девятиклассники... то есть второй курс старшей школы возвращается на следующей неделе.
— Угу.
Чжу Цинчэнь давал ему понять: когда Хэ Юй вернётся, жизнь Чэнь Хэсуна станет ещё тяжелее.
Чэнь Хэсун даже попытался успокоить учителя:
— Учитель, не переживайте. В школе со мной ничего не случится, учитель Гао помогает мне.
— А за пределами школы? — спросил Чжу Цинчэнь. — Снова потащишься покупать ему кофе раз за разом?
— Это бывало лишь изредка.
Чжу Цинчэнь посмотрел на него:
— Когда Хэ Юй приедет за тобой? До которого часа ты собираешься здесь сидеть?
— Он должен скоро быть. Учитель, идите домой, не нужно ждать со мной.
Очевидная ложь. Хэ Юй нарочно издевался над ним, он мог не появиться и до самого утра.
Несовершеннолетнему школьнику оставаться ночью на пустой остановке было слишком опасно.
Чжу Цинчэнь достал телефон и помахал им перед парнем:
— Хочешь посмотреть мультики?
Чэнь Хэсун растерялся.
Не дожидаясь ответа, Чжу Цинчэнь разблокировал экран.
«Сиянъян, Мэйянъян, Ланьлань...»
Чэнь Хэсун подумал, что учитель просто пытается его развлечь и относится к нему как к ребёнку.
Как же давно... его не считали ребёнком.
Система висела рядом. Зная, что Чэнь Хэсун её не слышит, она всё равно не удержалась:
«Ты льстишь себе, парень. Он просто сам хочет посмотреть!»
Чжу Цинчэнь увлёкся просмотром, а Чэнь Хэсун застенчиво улыбнулся, закрыл книжку и стал смотреть вместе с ним.
Прошло неизвестно сколько времени, они посмотрели серии пять подряд, у телефона Чжу Цинчэня уже садилась батарея, а Хэ Юй всё не появлялся.
Чжу Цинчэнь спросил:
— Может, он забыл? Давай позвоним ему?
— Не надо! — Чэнь Хэсун испуганно замотал головой. — Звонить нельзя.
Напротив, Хэ Юй прекрасно обо всём помнил — он делал это специально. Если Чжу Цинчэнь позвонит ему, Чэнь Хэсуну дома достанется ещё сильнее.
Чэнь Хэсун тихо прошептал:
— Учитель Гао уже пробовал звонить...
Тогда, после очередных издевательств Хэ Юя, учитель Гао вызвал родителей. В душе Чэнь Хэсуна блеснул лучик надежды.
Но кончилось всё тем, что Хэ Юй разгромил его комнату, а Мать Чэнь заставила Чэнь Хэсуна встать перед ним на колени и просить прощения. После этого Хэ Юй перестал трогать его в школе, перенеся издевательства в дом и за пределы школы.
Учителя не могли вмешаться в то, что происходило в их семье.
Чжу Цинчэнь сладко зевнул:
— Ну давай тогда ещё одну серию включу.
Чэнь Хэсун проговорил:
— Учитель, если вы клонитесь ко сну, идите отдыхать. Я правда в порядке.
— И не подумаю, — отрезал Чжу Цинчэнь.
Серия перевалила за середину, когда у Чэнь Хэсуна зазвонил телефон.
Чжу Цинчэнь нажал на паузу. Чэнь Хэсун принял вызов:
— Алло, Сяо Юй?
Хэ Юй даже не думал извиняться, напротив, он наигранно зевнул в трубку:
— Ой, брат, прости! Я уснул и только сейчас вспомнил про тебя. Ты всё ещё на остановке?
— Да, я здесь.
— Надо же! — Хэ Юй был явно доволен его покорностью, в голосе звучало нескрываемое злорадство. — Тогда я сейчас отправлю за тобой шофёра. Ты ведь не сердишься на меня?
— Нет, конечно. Будь осторожен на дороге.
Лицо Чэнь Хэсуна оставалось каменным, хотя голосом он изображал абсолютную кротость.
Положив трубку, он сжал губы и посмотрел на Чжу Цинчэня:
— Учитель, вы можете идти. Машина скоро приедет.
— Угу, — Чжу Цинчэнь спрятал телефон и поднялся.
Перед уходом Чжу Цинчэнь спросил:
— Как думаешь, ты продержишься так ещё год? И позволит ли он тебе вообще спокойно сдать экзамены?
Чэнь Хэсун крепче сжал лямку рюкзака и качнул головой:
— Я не знаю.
Но у него не было выбора. Это оставалось единственным выходом.
Чжу Цинчэнь продолжил:
— Дальше нагрузка будет только расти, у тебя не останется времени играть с ним в эти игры.
Чэнь Хэсун поднял взгляд, в его глазах читались сомнения.
Чжу Цинчэнь посмотрел на него серьезно:
— Если тебя будут обижать — сразу говори мне. И если появятся какие-то мысли — тоже делись. Вернёшься домой — подумай хорошенько, не осталось ли у тебя за эти годы каких-нибудь доказательств его издевательств. Если будут улики, я смогу тебе помочь.
Даже будь Чжу Цинчэнь классным руководителем, он не мог заставить Чэнь Хэсуна жить в общежитии или силовым путём порвать его связи с семьёй. У него уже созрел план, как разрешить эту проблему раз и навсегда.
Чэнь Хэсун ошеломленно смотрел на него, а затем неуверенно кивнул:
— Хорошо... Спасибо, учитель.
Попрощавшись с ним, Чжу Цинчэнь повернулся и шагнул в круглосуточный магазинчик прямо за остановкой.
В магазинчике аппетитно бурлил одэн. Уловив пряный аромат, Чжу Цинчэнь повел носом, и глаза его мгновенно вспыхнули:
— Здравствуйте! Подскажите, что это такое и сколько стоит порция?
Спустя двадцать минут Чжу Цинчэнь сидел на пластиковом табурете в прохладе кондиционера, держа в руках стаканчик с густым бульонным рагу, и наблюдал через стекло, как запоздавший шофёр Хэ Юя наконец забирает Чэнь Хэсуна.
Чжу Цинчэнь нанизал три рыбных шарика на бамбуковую шпажку, запрокинул голову и широко раскрыл рот:
— А-а-ам...
Шарики один за другим соскользнули со шпажки прямо ему в рот.
Чжу Цинчэнь с блаженством сомкнул губы и принялся аппетитно жевать. Вкуснотища!
Система светилась отвращением на весь свой экран: «Жрёт и жрёт, без конца жрёт! Хоть бы один хост в Бюро был похож на этого прожору!»
* * *
Результаты проверочного среза были готовы. На стенде в коридоре третьего курса вывесили Доску почёта с именами первой десятки учеников и отличников по предметам. Вокруг толпились школьники, а Чэнь Хэсун, бросив лишь беглый взгляд, отошёл в сторону.
Одноклассники со смехом перехватили его:
— Чэнь Хэсун, ты снова первый по параллели!
Чэнь Хэсун смущённо улыбнулся:
— Просто повезло.
— А ты хоть раз можешь оказаться на втором месте?
— Куда там! Он же у нас постоянный чемпион!
— Помните, во втором классе он отказался от участия в олимпиаде и заявил, что поступит в Цинхуа или Пекинский университет по чистым баллам на гаокао? Вот это мужик!
Чэнь Хэсун замер, а затем через силу улыбнулся:
— Я отойду в уборную.
— Давай!
Чэнь Хэсун буквально сбежал в туалет и закрылся в кабинке. Он просидел там до самого звонка, пока коридоры не стихли, и только тогда вышел к раковине, чтобы ополоснуть лицо холодной водой.
Он не отказывался от олимпиады добровольно. Его заставили.
В вечер перед выездом на соревнования у Хэ Юя прихватило живот. Мать повезла его в больницу с диагнозом «гастроэнтерит».
Хэ Юй заявил, что хочет жидкой каши из проса, которую сварит Чэнь Хэсун. Мать позвонила ему и потребовала немедленно привезти кашу.
Чэнь Хэсун пытался объяснить, что у него завтра олимпиада, но мать слушать ничего не желала и настояла на своём: сперва каша в больницу, а потом пусть летит в аэропорт.
Кое-как сварив кашу и привезя её в палату, Чэнь Хэсун оказался в ловушке. Едва мать вышла за лекарствами, Хэ Юй запер его и не выпускал из палаты.
Он отобрал у него телефон и даже поставил перед ним настольные часы, заставляя смотреть, как утекает время.
«Брат, сопровождающий учитель звонит тебе без перерыва».
«Брат, похоже, они уже сели в самолёт».
«Брат, олимпиада началась».
Чэнь Хэсун просидел у койки с утра до самого вечера. От судорожной паники в начале до полного выгорания в конце.
Потому что... не могла же его родная мать покупать лекарства несколько часов подряд?
Вывод напрашивался один: его собственная мать молчаливо одобрила эту жестокую строптивость Хэ Юя.
Ну и пусть.
Видя, что Чэнь Хэсун перестал реагировать, Хэ Юй измывался над ним все дни болезни с ушестерённой яростью.
Вернувшись в школу, Чэнь Хэсун соврал учителям и ребятам. Сказал, что внезапно слёг с болезнью, но пообещал наверстать всё на гаокао. Все восхищались его выдержкой и называли гением.
Чэнь Хэсун вытер капли воды с лица и тяжело выдохнул.
Тогда у остановки учитель Чжу спросил его, сможет ли он продержаться так ещё год.
Конечно, сможет. Это всего лишь ещё один год терпенья.
Но учитель Чжу спросил и о другом: даст ли Хэ Юй ему спокойно сдать гаокао?
В этом он не был уверен.
С самого детства Хэ Юй срывал ему все экзамены и контрольные. Будет ли он стоять в стороне теперь, когда Чэнь Хэсун так выслуживается перед ним? Неизвестно.
Но что он мог поделать?
Грудь сдавило от тоски. Ему хотелось пойти к учителю Чжу, но он панически боялся навредить ему. Учитель Чжу только-только окончил университет, он такой молодой, а у семьи Хэ деньги, связи и влияние...
Страшно.
«Ладно, буду терпеть дальше. Главное — выдержать этот год, а там наступит свобода».
В тот вечер после уроков Чэнь Хэсун взвалил на плечи рюкзак и вышел из ворот школы.
О чудо: машина семьи Хэ стояла у входа.
Хэ Юй сидел в салоне и помахал ему рукой:
— Брат!
Чэнь Хэсун осторожно подошёл и сел в машину.
Дома Мать Чэнь как раз накрывала на стол.
Сегодня господин Хэ тоже вернулся рано и восседал во главе стола, погружённый в телефон.
Мать Чэнь с улыбкой произнесла:
— Вернулись? Быстрее мойте руки и за стол!
Они выглядели как настоящая дружная семья из трёх человек. Мать заботливо подкладывала еду мужу и сыну, без конца щебеча о том, как трудно было достать одно блюдо и как долго готовилось другое.
Чэнь Хэсун тихо опустился на своё место с краю, подсознательно стараясь держаться от них подальше.
Вдруг Хэ Юй повернулся к нему:
— А брат снова занял первое место в параллели.
Чэнь Хэсун вздрогнул и выпустил палочки из рук.
Если Хэ Юй вдруг заговорил о нём — жди беды.
Улыбка на лице матери сменилась натянутым выражением:
— Да-а?
Господин Хэ равнодушно спросил:
— А ты?
— На втором курсе экзаменов не было, — весело объявил Хэ Юй. — Но я решил взяться за ум и начать учиться!
При этом Хэ Юй не сводил глаз с Чэнь Хэсуна, отчего у того всё сжалось внутри.
Отец Хэ лишь хмыкнул, явно не веря ни единому слову:
— Опять репетитора нанимать?
— Репетиторы дорогие. Брат у нас такой умный, пусть он меня и учит!
Чэнь Хэсун облегчённо выдохнул и кивнул:
— Хорошо, я буду учить тебя, Сяо Юй.
В худшем случае придется делать за него домашние задания да составлять конспекты — дело привычное. Хотя это отнимет время, а Хэ Юй всё равно не станет учиться и потом на него же свалят вину за плохие оценки, это было гораздо лучше других его выходков.
Однако Хэ Юй посмотрел на него с какой-то странной, зловещей ухмылкой и произнес:
— Вот и славно! Тогда завтра матушка сходит в школу и оформит тебе перевод на курс младше. Будешь сидеть в моём классе и учить меня прямо на уроках!
Чэнь Хэсун резко вскинул голову.
Что?! Оставить на второй год?!
Хэ Юй, наслаждаясь его ошеломленным видом, рассмеялся:
— Ты же сам только что согласился, брат. Назад пути нет!