Следующее утро ничем не отличалось от предыдущего. Чжу Цинчэнь вновь прибыл в поместье семьи Шэнь на автомобиле.
У ворот его уже ожидали: генерал Шэнь Сиупин, Ши Жань и дворецкий.
Завидев подъезжающую машину, Шэнь Сиупин сделал пару шагов навстречу. Едва экипаж остановился, он лично распахнул дверцу:
— Учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь вышел из салона и обменялся с ним кратким рукопожатием:
— Генерал Шэнь.
Сцена точь-в-точь повторяла вчерашнюю. Вот только на сей раз на губах Сиупина играла вежливая улыбка:
— Вчера на первом занятии Сяо Жань доставил вам немало хлопот. Я слышал, вы уехали сразу после обеда... Примите мои извинения.
— У молодого господина Ши весьма своенравный характер, — спокойно отозвался Чжу Цинчэнь и перевёл взгляд на стоящего за спиной генерала юношу.
От вчерашнего пыла Ши Жаня не осталось и следа. Складывалось впечатление, будто он вовсе не смыкал глаз: под глазами залегли тяжёлые тёмные круги, голова опущена, губы сжаты. Он выглядел сокрушённым и совершенно погасшим.
Шэнь Сиупин проследил за взглядом гостя и произнёс с мягкой укоризной:
— За вчерашнюю дерзость я его уже наказал. Сяо Жань и сам осознал свою ошибку, так что прошу не держать на него зла, учитель Чжу.
Цинчэнь окинул юношу задумчивым взглядом.
Будь это вчера, Ши Жань уже вспыхнул бы и начал огрызаться. Сейчас же он застыл изваянием, так и не сдвинувшись с места.
«Что с ним стряслось?»
Заметив его молчание, генерал чуть строже приказал:
— Сяо Жань, поздоровайся.
Только тогда юноша шевельнулся и глухо выдавил из себя:
— Учитель.
— Доброе утро, — улыбнулся Чжу Цинчэнь.
Обменявшись ещё несколькими дежурными фразами, Шэнь Сиупин отправился по делам, поручив дворецкому проводить гостей во вчерашнюю стеклянную оранжерею.
Оказавшись внутри, Чжу Цинчэнь отпустил прислугу, оставив её снаружи, после чего опустился в кресло перед низким столиком.
Ши Жань послушно уселся напротив и пододвинул к себе вазу.
Юноша молчал, и Чжу Цинчэнь не стал докучать расспросами. Он лишь молча отбирал свежие стебли и аккуратно подравнивал их секатором.
Ши Жань попытался повторить его движения, но руки его не слушались — мысли витали где-то далеко. Ножницы то и дело соскальзывали: он то подрезал стебель слишком коротко, то и вовсе отстригал бутон, оставляя в пальцах голый стебель.
Наблюдая за этой бесполезной работой, Чжу Цинчэнь тихо вздохнул и отложил цветы.
Раздался лёгкий стук костяшек по деревянной столешнице. Ши Жань вздрогнул, выныривая из оцепенения.
Подняв взгляд, он увидел, как учитель Чжу снова постучал пальцами по столу: тук-тук.
В глазах юноши мелькнула затаённая обида:
— Я ведь пытаюсь учиться... Не бунтую же.
Цинчэнь не ответил. Лишь указал пальцем на ровную поверхность стола перед ним.
Прямо посреди разложенных цветов и стоящей вазы оставался пустой участок.
И именно туда, в самое кольцо из ярких лепестков, спроецировалась чёткая страница из энциклопедии по мехам. Заголовок на ней гласил: