Чжу Цинчэнь аккуратно, небольшими глотками пил голубиный бульон, не забывая отправлять в рот и сочные кусочки мяса.
— Император тебя рано или поздно на пять лошадей растянет, — зловеще прошелестела Система.
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — с самым серьёзным видом прожевал Чжу Цинчэнь. — А голубь, между прочим, отменный. Наваристый, сочный.
Он всегда был таким: стоит перед ним появиться вкусной еде — и весь остальной мир тут же переставал существовать.
Покончив с завтраком, Учитель Чжу встретил чиновников из Палаты Книжных Архивов, прибывших во дворец.
Обменявшись чинными приветствиями, сослуживцы уселись за обсуждение экзаменационных тем. Император восседал во главе зала, предоставив им полную свободу и не роняя ни слова; со стороны трудно было понять, слушает он вообще или витает в своих мыслях.
Составить свежие задания — задача не из лёгких. Государственные экзамены проходили каждые три года, и за многие столетия темы успели исчерпать себя до предела. Использовать старые формулировки категорически запрещалось: если кому-то из соискателей уже встречался похожий вопрос, а кому-то нет, равенство условий было бы нарушено.
Поэтому, стоит учёным мужам после долгих мучений родить стоящую тему, как приходилось перерывать горы архивов и проверять, не звучала ли она прежде. Неудивительно, что их заперли во дворце за несколько дней до начала испытаний.
Чжу Цинчэню, как самому молодому, поручили самую муторную работу — проверку на повторы.
Он послушно сидел за столом перед возвышавшимися завалами старых свитков и архивных записей, превосходившими его ростом, и на его лице явственно читалась полная покорность судьбе.
В этот момент один из пожилых учёных чиновников окликнул его:
— Сяо Чжу, глянь-ка, встречалось ли прежде изречение «Применимо в управлении державой»?
Чжу Цинчэнь поднял голову от бумаг:
— Кажется, попадалось. Сейчас отрою.
— Сделай милость.
Засучив рукава, Чжу Цинчэнь пробежал взглядом по корешкам, выбрал свиток сорокалетней давности и потянул его на себя.
Однако не успел он вытащить нужную рукопись, как вся эта бумажная башня угрожающе качнулась.
— Ой-ой! — Чжу Цинчэнь всплеснул руками и попытался обхватить осыпающуюся гору.
Он изо всех сил пытался удержать равновесие архива, но фолиантов нагромоздили чересчур много, и они один за другим со скользким шорохом посыпались вниз.
Старики-чиновники, посмеиваясь, поспешили на помощь:
— Сяо Чжу, держи!
— Да не держится оно! — паниковал юноша, вцепившись в свитки и по инерции валясь прямо через стол. — Не смейтесь, лучше помогите скорей!
— Идём, идём, ну и ну...
Подхватив под руки, почтенные учёные чиновники втащили его обратно.
Кое-как переведя дух, Чжу Цинчэнь вытянул-таки нужную бумагу, развернул её и победоносно указал на текст:
— Вот, я же говорил! Изречение уже береглось в цитатнике!
С возвышения донёсся тихий, едва слышный смешок.
Чжу Цинчэню даже поднимать глаз не требовалось — и без того было ясно, что деспотичный император снова над ним потешается.
* * *
До весеннего столичного экзамена оставалось меньше пяти дней.
Лю Ань одолжил Пэй Сюаню своего слугу. Парень оказался проворным, работящим и всего за пару дней привёл все дела на винодельне в идеальный порядок.
Пэй Сюаню больше не приходилось сидеть за стойкой и сводить дебет с кредитом, так что все последние дни он уединённо готовился к испытаниям в своей комнате, погрузившись в книги.
В тот день князь Цзин во главе целой кавалькады отправился на охоту за город, а к полудню его свита решила сделать остановку у винодельни семьи Пэй.
Спрыгнув с коня у входа, князь бросил поводья слуге.
Обычно к этому моменту Пэй Сюань уже выбегал ему навстречу с нижайшим поклоном. Но сегодня князь прождал у дверей пару мгновений, однако к нему вышел лишь незнакомый слуга.
Тот расплылся в подобострастной улыбке:
— Почтенные господа, милости просим внутрь!
Князь Цзин слегка нахмурился и, переступая порог, небрежно спросил:
— У заведения сменился хозяин?
— Что вы, вашему слуге просто дали подмогу. Молодой господин готовится к экзаменам, так что до выпивки ему сейчас дела нет.
— Вот как, — князь опустился на резной стул. — Пойди доложи, что прибыл князь Цзин.
Слуга замялся, сокрушённо разводя руками:
— Ваше Высочество, господин уединился с фолиантами. К нему сейчас даже родная матушка зайти не смеет... Как же мне быть?
Князь сделал паузу и холодно бросил:
— Ладно, не надо.
— Слушаюсь! — с облегчением выдохнул тот. — Тогда я мигом подам вина и закусок.
— Ступай.
Взгляд князя Цзина потемнел.
С тех пор как в прошлый раз они с Пэй Сюанем расстались натянуто и холодно, они давненько не виделись.
Князь регулярно заглядывал в винодельню семьи Пэй, и Пэй Сюань поначалу с искренней признательностью относился к его покровительству — из него вполне мог получиться полезный, преданный человек. Жаль только, что Учитель Чжу успел сбить юношу с пути истинного.
Но последние дни при мысли о Пэй Сюане у князя неупокоенно чесались руки. Он и сам не понимал почему, но в сравнении с той спесивой столичной интеллигенцией Пэй Сюань казался ему поистине приятным исключением. И видный, и кроткий, и улыбается всегда открыто.
А главное — родом из низов. Перед ним князь Цзин чувствовал себя не школяром, получающим нагоняй от Чжу Цинчэня, а вельможным благодетелем, спасителем семейного дела и всемогущим покровителем.
И эта роль неожиданно оказалась ему весьма по душе.
«Досадно, конечно, что сегодня не вышло поговорить. Ну да ладно, дождёмся объявления результатов весеннего столичного экзамена, а там посмотрим, какого чина достоин этот мальчишка».
Отобедав, князь поднялся из-за стола и перед уходом извлёк из рукава увесистый слиток золота, протянув его слуге.
Парень отпрянул в испуге:
— Ваше Высочество, да как же это...
— Это не тебе, — оборвал князь Цзин. — Отдай своему хозяину. Скажи, что передал князь Цзин. Пусть тратит на подготовку, а если не хватит — пусть приходит в усадьбу князя Цзин. Если господу будет угодно и он вступит на службу, пусть просто помнит, кто протянул ему руку.
Слуга в замешательстве попытался вернуть золото:
— Ваше Высочество, обождите мгновение, я всё же позову господина...
— Не стоит, — придал лицу мягкое выражение князь. — Экзамены требуют немалых трат. Бери.
— Не осмелюсь! Кабы молодой господин прознал, мне бы голову сорвали!
Слуга наотрез замахал руками, впихнул золотой брусок обратно в ладонь вельможи и удрал.
Он тут же доложил обо всём Пэй Сюаню. Тот, естественно, брать чужие деньги отказался и лично вышел к гостю, чтобы откланяться и вернуть дар.
Видя его непреклонность, князь Цзин был вынужден отступить.
— Ну что ж, приберегу его у себя, — снисходительно улыбнулся князь. — А в день, когда твоё имя украсит золотой список победителей, на это самое золото я устрою в твою честь пир в Башне Наблюдения за Приливом.
Пэй Сюань лишь низко поклонился, не произнеся ни слова.
Прощаясь, князь хлопком опустил ладонь ему на плечо. Пэй Сюань невольно качнулся в сторону, избегая прикосновения.
Князь Цзин взобрался в седло и отбыл в отменном расположении духа. Подумать только: пока Чжу Цинчэнь заперт во дворце, навестить Пэй Сюаня можно в любой момент.
Оставшись один, Пэй Сюань смахнул пылинки с рукавов и вернулся к занятиям.
Однако бесцеремонный визит вельможи сбил его с мысли, оставив на душе неприятный осадок.
Поднявшись из-за стола, юноша вышел на задний двор, подобрал длинные рукава и принялся выбивать комплекс кулачного боя. Учитель Чжу не раз повторял: чиновничьи испытания проверяют не только знания, но и выносливость тела, а потому закалять дух и плоть следует неустанно.
Каждое наставление учителя он берёг в сердце как драгоценность.
* * *
В тот же вечер слуга, отряжённый на винодельню, вернулся с докладом в усадьбу Лю.
Лю Ань сидел за письменным столом перед свеженаписанным сочинением.
— Сегодня в винодельню наведался князь Цзин, — доложил слуга.
Лю Ань едва приподнял взгляд от туши:
— Вот как?
— Настаивал на встрече с господином Пэем, да я его не пустил. Тогда он вознамерился всучить господину Пэю золотой слиток.
— И Пэй Сюань взял?
— Да где там! Вышел и лично выставил гостя за ворота.
Лю Ань издал сухой, ядовитый смешок.
Этот князь Цзин... до чего же неймётся человеку! Не успел Учитель уйти в дворцовые покои, как тот снова принялся крутиться поблизости. Чего он вообще добивается?
— Раз Пэй Сюань отвлёкся на беседу с ним, он потерял целую четверть часа на чтение, — ровным тоном произнёс Лю Ань. — А значит, моё превосходство над ним на предстоящих испытаниях возросло ещё на пару граммов.
Слуга удивлённо моргнул.
«Узнаю наш стиль, молодой господин...»
Лю Ань немного помолчал и продолжил:
— Ступай обратно. Если князь явится снова — просто навесь на двери Пэй Сюаня замок и запри его внутри. Спросит кто — скажи, что старший брат велел. Старший брат — что отец родной.
—... Слушаюсь, — сориентировался слуга. — Если вельможа заявится вновь, я сразу прибегу за вами, молодой господин.
Лю Ань, не отводя глаз от текста, небрежно бросил:
— Угу.
* * *
Чиновники трудились не покладая рук с утра до поздней ночи, и лишь под вечер первый комплект вопросов был окончательно утверждён.
Чжу Цинчэнь чистовым почерком переписал задания набело и первым делом представил их на высочайшее усмотрение. Просмотрев свитки, Его Величество повелел снять копию: оригинал отправился в тайный архив, а дубликат — в императорскую печатню.
В подобной суете пролетело ещё несколько дней, и аккурат к шестому дню второго месяца всё задание для столичных испытаний было полностью подготовлено.
В ночь накануне весеннего столичного экзамена Чжу Цинчэнь совершил омовение, воскурил благовония и, усевшись со скрещенными ногами перед статуей Бодхисатты Маньчжушри, сокрушённо зашептал с закрытыми глазами:
— Пусть их имена украсят золотой список... пусть увенчаются славой...
— А чего ты не на коленях? — въедливо поинтересовалась Система. — На коленях-то всяко искреннее выйдет.
— Ноги гудят, я вчера спал плохо, — с безупречной логикой отрезал Чжу Цинчэнь.
* * *
Он продолжил бубнить:
— Пресвятой Бодхисаттва, убереги Пэй Сюаня, чтобы он успешно сдал весенний столичный экзамен, даруй Лю Аню победу на экзаменах...
Повозившись так около четверти часа, Чжу Цинчэнь открыл глаза, подхватил со стола черепаший панцирь и принялся азартно трясти его над головой. Медные монеты внутри со звоном забились о стебельки.
— Согласно научным данным, предсказания на монетах не имеют к буддизму ни малейшего отношения, — заметила Система. — Твой винегрет из верований — прямое святотатство.
Чжу Цинчэнь и бровью не повёл:
— Ерунда! Станет Бодхисаттва мелочиться из-за пустяков? Чем больше небожителей привлечёшь, тем надёжнее результат.
Впрочем, порассуждав так, он всё же развернулся спиной к статуе — от греха подальше. За спиной Бодхисаттва точно ничего не увидит.
С глухим стуком три медные монетки выпали на пол, образовав гексаграмму.
Чжу Цинчэнь растянулся на мягком тюфяке и палочкой поправил монеты.
Судя по всему, знамение вышло так себе, потому что он тут же сгрёб их обратно в панцирь:
— Конфуций учил не верить в суеверия и чертовщину! Так что пересдаём, этот раз не считается.
Тем временем старые учёные чиновники тоже заперлись по своим покоям: кто раскидывал гадальные кости, кто шептал молитвы, а кто совмещал и то и другое.
Наставники переживали едва ли не сильнее самих соискателей. Отрезанные от внешнего мира стенами дворца, не имея возможности узнать хоть слово о своих учениках, они места себе не находили.
Чжу Цинчэнь за ночь бросал жребий не меньше полусотни раз — сначала на полу, потом перебрался на ложе, пока наконец не уснул в обнимку с черепашьим панцирем.
На следующее утро, когда за окнами ещё царила предрассветная темень, его пришёл будить евнух Ян.
— Учитель Чжу, Его Величество явил изысканную милость: учёным чиновникам дозволено подняться на надвратную башню дворцовой стены, дабы своими глазами узреть, как соискатели входят в экзаменационные палаты.
Чжу Цинчэнь протирал сонные глаза, сползая с постели:
— М-м? Неужто правда?
— Самая настоящая. Умывайтесь скорей, Учитель.
— Бегу!
Воодушевлённо скинув одеяло, Чжу Цинчэнь сорвался с места, но в следующее мгновение зажатый под мышкой панцирь вместе с монетами с грохотом вывалился на пол.
Юноша опешил. Евнух Ян бросил взгляд на застывшие монеты и добродушно ухмыльнулся:
— Эк какая удача — знак величайшего благоденствия! Собирайтесь же, Учитель.
— Ага! — Чжу Цинчэнь подхватил халат и накинул его на плечи. — Я мигом!
Слуга поклонился и вышел.
Быстро ополоснув лицо, Чжу Цинчэнь выскочил из покоев, точно запущенный в небо бумажный змей.
Не успел он пробежать и сотни шагов, как на ступенях увидел Императора, заложившего руки за спину.
Чжу Цинчэнь притормозил и согнулся в глубоком поклоне:
— Ваше Величество.
Правитель сошёл вниз:
— Идём.
Чжу Цинчэнь замялся:
— А как же почтенные господа учёные...
— Они ещё почивают, а соискатели уже заполняют площади.
— Понял.
Чжу Цинчэнь покорно пошёл следом за императором на надвратную башню.
Экзаменационный комплекс находился совсем близко, и с высоты городская площадь просматривалась как на ладони. У ворот выстроились отряды императорской гвардии, а учёный люд, сжимая в руках узлы и заплечные ящики с книгами, вытянулся в длинные вереницы. Перед входом стояли досмотровые кабинки, где стража тщательно обыскивала каждого.
Оказавшись за спиной государя, Чжу Цинчэнь скрытно поднялся на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее.
Император, не поворачиваясь, слегка отступил в сторону, открывая обзор.
Чжу Цинчэнь всмотрелся в толпу.
Экипаж семейства Лю застрял в заторе, не в силах пробиться к воротам. Лю Ань вылез из кареты, бросил пару слов сидевшим внутри и направился пешком.
Вскоре показалась и повозка госпожи Чэнь — её запряжённая осликом арба точно так же упёрлась в затор. Пэй Сюань соскочил на землю и нагнал Лю Аня.
Глаза Чжу Цинчэня просияли радостными искорками. Добрались без происшествий — и то славно.
Внезапно император нарушил молчание:
— Эти двое — твои ученики?
— Истинно так, — кивнул Чжу Цинчэнь. — Мои воспитанники.
Он уже поднял руку, намереваясь махнуть им с высоты, но тут же вспомнил о строжайшем запрете на любые знаки между проверяющими и испытуемыми. Встретившись взглядом с государем, юноша смущённо поспешил убрать руку за спину.
Прокашлявшись, он с наивным видом начал оправдываться:
— Ваше Величество, подданный просто давно их не видел...
Он ведь не передавал сведений, а просто хотел поприветствовать!
Император смерил его долгим взором и неожиданно сделал шаг вперёд, полностью заслонив собою весь вид. Время вышло, смотреть больше не на что.
Чжу Цинчэнь недоумённо выгнул бровь.
«До чего мелочный деспот!»
Впрочем, к этому моменту Лю Ань и Пэй Сюань уже скрылись в воротах, так что разглядывать всё равно было некого.
— Я слышал, — вновь раздался голос императора, — этот Пэй Сюань свелся с князем Цзином. Не с твоего ли напутствия?
Чжу Цинчэнь мгновенно насторожился и вытаращил глаза:
— Ни в коем разе! Это всё князь Цзин его совра...
«Совращает» чуть было не сорвалось с языка, но юноша в последнюю секунду осёкся и перефразировал:
— Ваше Величество! Подданный неустанно внушал ученикам, что истинный муж обязан хранить чистую верность престолу и служить народу. Связь Пэй Сюаня с вельможей — лишь торговые дела, и никаких милостей от него он никогда не принимал.
Император опустил взор, с пристрастием вглядываясь в его лицо:
— Вот как?
Помятуя о болезненной мнительности государя, Чжу Цинчэнь поспешно склонился в нижайшем поклоне:
— Подданный готов поручиться за Пэй Сюаня головой!
Казалось, правителя этот ответ раздосадовал ещё сильнее. В его голосе зазвучали странные, натянутые нотки:
— Ты готов за него ручаться? Он что, так дорог тебе?
— Да, — Чжу Цинчэнь чуть приподнял голову. — Если Ваше Величество полагает, что слова подданного ничего не стоят, остальные учёные чиновники могут подтвердить мои слова.
— Я не об этом, — вздохнул правитель с едва уловимой досадой.
Он протянул руку, намереваясь приподнять юношу за локоть, но, не успев коснуться, резко замёрз — словно налетел на невидимую преграду.
Император слегка повернул голову. Маленький красный светившийся шарик тут же отпрянул и отлетел подальше, пища на ходу:
— Внимание Хозяину системы! Пожалуйста, сохраняйте характер персонажа и не раскрывайте личность! Вы — деспотичный правитель! Деспоту не положено лично поднимать с колен чиновников...
Голос шарика становился всё тише и глуше.
Лицо императора потемнело. Проигнорировав вопли системы, он решительно сжал рушившийся барьер, вцепился в запястье Чжу Цинчэня и властным рывком поднял его на ноги.
Чжу Цинчэнь замер от ужаса.
Да что этот безумец себе позволяет?!
«Система, спаси! Меня сейчас уволокут на плаху!!»