Проводив Пэй Сюаня, Чжу Цинчэнь принялся за проверку письменных работ, сданных учениками.
Слуга стоял подле него, то и дело растирая тушь на притире и подливая в пиалу свежий чай.
Свитков набралось немало, но Чжу Цинчэнь не стал проглядывать их поверхностно. Он вчитывался в каждую строчку, выверяя слово за словом.
Выводя иероглифы правой рукой, левой он приподнял широкий рукав, нащупал на подносе кусочек лакомства из зелёной фасоли и отправил в рот.
Слуга с улыбкой пододвинул блюдо ближе:
— Учитель, кушайте на здоровье.
— Угу, — Чжу Цинчэнь проглотил сладость и между делом спросил: — Эти юноши ведь не состоят в Государственной академии?
— Будь они академическими штудиорумами, им бы не пришлось ждать вашего выходного, чтобы вымолить аудиенцию, — отозвался слуга.
Кончик кисти Чжу Цинчэня замер.
— Неужто в Государственную академию не принимают выходцев из простонародья?
— Отчего же, не принимают... Когда священный предок-император только основал династию, двери были открыты для всех. Вот только нынче... плата за обучение выросла до небес. Нынче такое по карману лишь знатным да богатым родам.
— Вот как.
Простые люди бедны, у них нет возможности даже прикоснуться к чиновникам-учёным. Им остаётся лишь день за днём толпиться у закрытых ворот, уповая на случайный вызов.
В оригинальном романе Пэй Сюаня в ночь перед дворцовыми испытаниями оклеветали и жестоко подставили. Дело в итоге замяли, а самого юношу сделали виноватым. И причина кроется как раз в этом: за его спиной не стоял влиятельный род, у него не было ни именитого наставника, ни знатных сокурсников, способных подать голос в его защиту.
Вполне возможно, никто даже не узнал, через какой ад ему пришлось пройти.
То была трагедия не одного лишь Пэй Сюаня, но всякого бедного книжника, дерзнувшего пробиться наверх.
Чжу Цинчэнь тихо вздохнул. Нащупав пальцами следующее угощение, он уже занёс его ко рту, как слуга испуганно всплеснул руками:
— Учитель! Не то, не то! Это же сушёный брусок туши! Вот лакомство!
— О, — Чжу Цинчэнь опомнился, отложил тушь и, немного подумав, вернул кисть на подставку. — Устал.
— Тогда я велю подавать обед? — спросил слуга.
Чжу Цинчэнь сладко потянулся:
— Поедим на улице. Семья Пэй Сюаня ведь держит винодельню? Вот и навестим его.
— Слушаюсь! Я сейчас же запрягу экипаж!
* * *
Чжу Цинчэнь переоделся в простое повседневное платье небесно-голубого тона. По случаю зимней стужи он накинул поверх подбитый лисьим мехом плащ, а руки спрятал в тёплую муфту с жаровней.
Слуга правил лошадьми. На боку повозки раскачивалась лакированная табличка с надписью: «Усадьба учёного чиновника Чжу». Прохожие студиозы, узнавая экипаж, один за другим подбегали к окну и с глубокими поклонами подносили свои трактаты, моля о наставлении.
Чжу Цинчэнь никому не отказал: он бережно принимал свитки и просил юношей прийти за ними в усадьбу через три дня.
Из-за постоянных остановок путь затянулся. Едва повозка миновала городские ворота, Чжу Цинчэнь велел слуге снять табличку. Иначе с такой уважительной волокитой они и до заката не доберутся до винодельни семьи Пэй.
— Не извольте беспокоиться, учитель, — отозвался слуга. — Мы уже почти на месте.
Чжу Цинчэнь подался вперёд и приподнял плотную занавеску, выглядывая наружу.
— Вон там, где реет винный стяг...
Слуга не успел договорить, как из-за поворота дороги с гиканьем вылетела кавалькада всадников.
Пятеро или шестеро знатных юношей возвращались с охоты. За спинами у них поблёскивали составные луки, а к сёдлам были прирочены тушки диких кроликов и фазанов. Молодые люди оживлённо переговаривались, пьянея от удачи.
Появление всадников стало полной неожиданностью: перепугался не только Чжу Цинчэнь, но и лошади, запряжённые в его экипаж.
Лошади тревожно заржали, взвиваясь на дыбы.
Слуга мёртвой хваткой вцепился в поводья:
— Учитель, держитесь крепче!
А со стороны кавалькады уже донеслась брань:
— Слепые твари! Дерзнули перерезать дорогу Его Высочеству князю Цзину! Сколькими жизнями собираетесь расплачиваться?!
Чжу Цинчэнь, сбитый с ног резким торможением, сидел на полу повозки. Наконец сообразив, что происходит, он отодвинул полог и помог слуге натянуть поводья.
Когда экипаж замер, Чжу Цинчэнь медленно поднял взгляд и произнёс без единой эмоции в голосе:
— Жизнь у меня всего одна. Хватит ли её для расплаты?
Разглядев лицо пассажира, вельможи мгновенно осеклись. Переглянувшись, они спешно соскочили с лошадей и низко склонились в поклоне:
— Учитель... Приветствуем вас, учитель Чжу.
В этом мире перед небом, землей, государем, родителями и учителем трепетали одинаково. Священный долг почтения к наставнику заставил их поумерить пыл.
Чжу Цинчэнь окинул юношей холодным взором.
Фраза «Его Высочество князь Цзин» указывала на то, что возглавлял эту компанию сам князь Цзин. Этот человек давно лелеял изменнические замыслы, однако сейчас, стоя перед почтенным учёным, был вынужден изображать глубочайшее уважение.
Князь Цзин склонил голову, но в его позе не было паники:
— Учитель, мы возвращались с охоты и по неразумию испугали вашу лошадь. Молим о прощении.
— Хм, — ровно отозвался Чжу Цинчэнь.
Князь Цзин бросил взгляд на видневшуюся неподалёку винодельню семьи Пэй:
— Мы как раз направлялись туда, чтобы перевести дух. Не пожелает ли учитель составить нам компанию? Мы добыли свежей дичи — пусть это станет скромным извинением за нашу оплошность.
Чжу Цинчэнь слегка нахмурился.
Значит, уже на этом этапе князь Цзин положил глаз на Пэй Сюаня.
— Хорошо, — Чжу Цинчэнь сошёл на землю и, заметив, как глубоко поводья врезались в окровавленные ладони слуги, обратился к князю: — Вы изволили охотиться, стало быть, захватили с собой снадобья от ран?
— Разумеется, — князь Цзин кивнул спутнику, и тот немедля снял с седла драгоценный притир и поднёс его на вытянутых руках. — Учитель, вы ушиблись?
Чжу Цинчэнь ничего не ответил. Он просто взял снадобье и передал его слуге, велев обработать ладони.
Лицо князя Цзина на мгновение стемнело, но он быстро вернул себе безупречное выражение и покорно проследовал за чиновником.
Компания вошла в винодельню семьи Пэй, и спутники князя тут же заносчиво гаркнули:
— Эй! Есть кто живой?!
Пэй Сюань, сидевший за конторкой и подбивавший счёты, услышав крики, поспешно отложил костяшки и выбежал навстречу.
— Иду, господа... — Пэй Сюань осекся, увидав Чжу Цинчэня. Его глаза просияли, и он склонился в глубоком поклоне: — Учитель Чжу!
Чжу Цинчэнь едва заметно улыбнулся:
— Проезжал мимо. Решил заглянуть.
— Проходите же, учитель, — Пэй Сюань отступил в сторону и лишь тогда заметил за его спиной вельможу. Склонившись повторно, он произнес: — Приветствую Его Высочество князя Цзина.
Князь Цзин надменно уронил:
— Мы с охоты. Сделай так, чтобы дичь разделили и приготовили.
— Слушаюсь, — Пэй Сюань засучил рукава и принялся снимать с сёдел тушки. Из ран, оставленных стрелами, всё ещё капала густая кровь. Подхватив тушки за шеи, он проговорил: — Я уйду на задний двор, дабы не сквернить взор учителя и молодых господ этой грязной работой.
Скрывшись за дверью, Пэй Сюань попросил мать выйти к гостям.
Мать Пэй Сюаня, вдова из рода Чэнь, знала от сына о невероятной доброте учителя Чжу. Сгорающая от признательности, она усадила высокого гостя на самое лучшее место — в самом центре зала, поближе к жаровне, где веяло приятным теплом.
Пока на кухне готовили мясо, она налила ему кувшинчик лёгкого фруктового вина и поставила вазочку со сладостями, чтобы утишить голод.
Госпожа Чэнь с силой вытерла руки о фартук и пододвинула угощение:
— Учитель Чжу, кушайте, кушайте на здоровье!
— Благодарю вас, — улыбнулся Чжу Цинчэнь.
Женщина замерла рядом, с трепетом наблюдая за ним. Чжу Цинчэнь съел пару кусочков и одобрительно кивнул:
— Очень вкусно.
Лишь после этого госпожа Чэнь облегчённо перевела дух, и на её иссушенном трудами лице расцвела робкая улыбка.
— Вам не нужно стоять подле меня, — мягко проговорил Чжу Цинчэнь. — Ступайте по своим делам, а я пока побеседую с учениками.
— Хорошо, пойду помогу А-Сюаню. Вы покушайте спокойненько, а если что понадобится — только кличте!
Чжу Цинчэнь проводил её взглядом. В его глазах мелькнула глубокая тень.
«Система, что стало с госпожой Чэнь после того, как с Пэй Сюанем беда стряслась?»
«Сейчас проверю, — система умолкла на мгновение, после чего заговорила ровным электронным голосом: — Когда Пэй Сюаня сослали на границы, госпожа Чэнь от горя и отчаяния слегла с тяжёлым недугом. Находилась при смерти, выживала лишь благодаря милосердию соседей».
«Позже князь Цзин, желая привлечь Пэй Сюаня на свою сторону, тайно от него перевёз больную женщину из столицы на северный рубеж, отчего её болезнь только обострилась».
«Когда князь Цзин совершил переворот, Пэй Сюань узнал правду о том, кто разрушил его судьбу на экзаменах, и лишился рассудка. Его заточили в Холодный дворец, и князь Цзин шантажировал его жизнью матери».
«Что?!» — Чжу Цинчэнь от изумления едва не поперхнулся.
«Да, — система зачитала цитату из оригинала: — „Твоя мать всё ещё ждёт тебя на дальнем рубеже. Если ты сдохнешь здесь, я не стану привозить её обратно. Вы будете разделены тысячами ли и не встретитесь даже после смерти!“»
«Автор утверждал, что князь Цзин пошел на это от неизмеримой любви к Пэй Сюаню — мол, таким образом он разжигал в нем волю к жизни».
Здоровый человек, разжигающий в больном волю к жизни: «Твоя мать ждёт тебя! Ты обязан выстоять! Держись!»
Безумный психопат из романа: «Твоя мать скоро сдохнет, ха-ха! И ты сдохнешь, ха-ха! И даже на том свете вы не встретитесь, ха-ха-ха!»
Чжу Цинчэнь: «...»
В этот момент князь Цзин поднял свой кубок:
— Учитель.
— А? — Чжу Цинчэнь опомнился и взялся за свою пиалу.
Князь Цзин улыбнулся:
— Ваш покорный слуга не одарён высоким талантом, но с тех пор как два года назад я покинул стены Государственной академии, я ни на миг не забывал ваших благородных наставлений.
— Неужели? — удержал нейтральный тон Чжу Цинчэнь.
— Сегодняшняя прогулка верхом привела к досадному недоразумению. Сидеть в столь убогом заведении и вкушать сию скудную пищу — истинное невежество с моей стороны. В следующий раз я устрою пышный пир, приглашу прочих учёных чиновников и как следует искуплю свою вину перед вами.
— Хорошо.
Князь Цзин осушил кубок до дна. Чжу Цинчэнь лишь пригубил своё вино. Он почти не пил хмельного, но это плодовое вино оказалось лёгким, с освежающим ароматом.
Князь Цзин пристально посмотрел на него:
— Учитель Чжу так молод и обладает столь блистательным даром... Вы наставляете юношей на пути к чиновничьим чинам, отчего же сами не изволите сдать дворцовый экзамен?
— Я никогда не стремился к служебной карьере, — ровно отозвался Чжу Цинчэнь.
— Вот как, — протянул князь. — Однако с подобным талантом жить вдали от двора — не значит ли зарывать его в землю?
— Обучать учеников — не значит зарывать талант, — возразил Чжу Цинчэнь. — Если среди будущих государственных мужей найдётся хоть пара чиновников, прошедших через мои руки, которые будут поступать честно и честно служить народу, а в минуты трудов вспомнят обо мне хоть на мгновение — значит, моя жизнь прожита не зря.
Князь Цзин ничего не ответил.
Чжу Цинчэнь посмотрел ему прямо в глаза:
— В некотором роде я являюсь наставником и для вас, Ваше Высочество. Занимая высокое положение, Вы тем более должны проявлять милосердие к слабым, сострадание к старым и соблюдать прямоту в делах.
— Разумеется, — отозвался князь Цзин, но тут же отвернулся, подхватил кувшин и снова наполнил пиалы. — Заветы учителя я храню в сердце.
Чжу Цинчэнь запрокинул голову и допил фруктовое вино.
Он сказал всё, что должен был сказать.
Сейчас ничего трагического ещё не произошло. Если князь Цзин действительно внемлет его словам, отступится и перестанет глумиться над Пэй Сюанем — они разойдутся миром.
Но если же он останется глух к наставлениям и решит прибегнуть к своим гнусным методам, Чжу Цинчэнь спуска ему не даст.
В этот момент из кухни показался Пэй Сюань, тащивший в руках огненный казан:
— Осторожно, горячо! Поспело рагу из курятины с грибами! Молодой господин, подвиньтесь, пожалуйста, благодарю!
Чжу Цинчэнь поднял глаза и замер в полном изумлении.
«Он что, приволок казан целиком?! — поразилась система. — Он его прямо из печи выкорчевал?!»
С громким гулким звуком Пэй Сюань водрузил массивный чугунный казан прямо на каменную жаровню, предназначенную для обогрева зала.
Чжу Цинчэнь аж вздрогнул от неожиданности.
Из казана валил густой, ароматный пар, кусочки курятины и лесных грибов аппетитно булькали в насыщенном бульоне. По краям ровным кругом укладывались сочные листья зелени, а к стенкам посудины были прилеплены румяные пшеничные лепёшки.
Сегодня трактир посетили два особых гостя: один — наставник, разгадавший замысел его статьи, другой — титулованный князь, часто оказывавший покровительство их заведению. Пэй Сюань от чистого сердца выложил всё лучшее, что было в доме.
Жаровня стояла ниже стола, и гостям было бы не с руки тянуться за едой.
Поэтому Пэй Сюань решительно засучил рукава, взял глубокую пиалу с палочками и опустился на корточки у очага. Он щедро зачерпнул горсть грибов, пару стеблей зелени, наложил с верхом сочных кусков курятины, а сверху прикрыл эту пирамиду сорванной со стенки казана горячей лепёшкой.
Наполнив пиалу с горкой, он с сияющим видом поднёс её Чжу Цинчэню:
— Простите за задержку! Учитель, вкушайте первыми!
— Благодарю... — Чжу Цинчэнь дрожащими руками принял тяжеленную пиалу. — Ты очень внимателен...
«Ох, система! — в панике воззвал Чжу Цинчэнь в своём сознании. — Мне кажется, эта башня сейчас рухнет!»
«Подожди секунду, я смотрю в магазине пространственные фиксаторы!»
«Быстрее, я едва удерживаю эту конструкцию!»
Система задумчиво перебирала ассортимент: горнолыжные крепления, поясничные корсеты, фиксаторы для изголовья кровати... Что из этого вообще может спасти куриную пирамиду?!