Пыль улеглась. Прошло полмесяца, и пришло время обнародования результатов единого государственного экзамена — Гаокао.
Чжу Цинчэнь неустанно следил за новостями в сети и чатах педагогов, готовый в любую минуту помочь своим ученикам узнать баллы. Он волновался куда сильнее самих выпускников.
В тот день после полудня Учитель Чжу нежился под прохладными струями кондиционера, с аппетитным хрустом уплетая картофельные чипсы за просмотром телевизора.
Вдруг зазвонил телефон. Отрезав очередной хрустящий ломтик, Чжу Цинчэнь вытер пальцы, смахнул крошки и принял вызов:
— Алло, слушаю вас.
— Здравствуйте! Подскажите, я могу услышать учителя Чжу? Чэнь Хэсун — ваш ученик? — раздался из динамика подчеркнуто официальный голос.
Чжу Цинчэнь тут же насторожился и выпрямился:
— Да, это я. С Чэнь Хэсуном что-то случилось?
— О, не волнуйтесь! Мы из приемной комиссии Университета Цинхуа.
Не успел он осмыслить услышанное, как по второй линии пробился еще один звонок.
— Минутку, — Чжу Цинчэнь переключил вызов. — Алло?
— Учитель Чжу? Добрый день! Вас беспокоит приемная комиссия Пекинского университета.
Чжу Цинчэнь лишился дара речи.
— Дело в том, — продолжал собеседник, — что результаты Гаокао станут доступны сегодня в три часа дня, и мы ищем Чэнь Хэсуна.
Учитель Гао предупреждал: вербовщики из лучших вузов страны узнают результаты раньше официального релиза, выслеживают выдающихся абитуриентов, вместе с ними заходят в систему и наперебой предлагают соблазнительные льготы, лишь бы переманить талант к себе.
Чжу Цинчэнь хлопал ресницами, пока голос на том конце провода пояснял:
— Телефон, указанный в анкете, недоступен. Учитывая особые семейные обстоятельства юноши, мы не стали связываться с его родителями. Вы можете помочь нам выйти на Чэнь Хэсуна?
— Я... — Чжу Цинчэнь заколебался. — Сам толком не знаю. Подождите немного, я попробую выяснить.
— Будем очень признательны.
Чжу Цинчэнь вовсе не был глупцом, чтобы с потрохами сдать ученика. В таких делах требовалось держать выдержку. Стоит лишь попасться на глаза приемной комиссии — и тебя запрут в кабинете, не выпуская до самого окончания подачи документов.
Сбросив вызов, он набрал номер Чэнь Хэсуна.
Тот действительно не отвечал: должно быть, проводил репетиторское занятие и отключил звук. Впрочем, Чжу Цинчэнь прекрасно знал, в каком именно доме работает парень. Схватив ключи от своего маленького электроскутера, он устремился на выход.
Через двадцать минут скутер Чжу Цинчэня затормозил у нужного подъезда. Нажав на клаксон, учитель закричал во весь голос:
— Чэнь Хэсун! Чэнь Хэсун!
Из окна верхнего этажа показалась взъерошенная голова:
— Учитель?
— Живо спускайся! Сейчас откроют доступ к баллам!
— Уже иду!
Время занятия как раз подошло к концу. Собрав вещи, Хэсун сбежал по лестнице и выскочил во двор.
— Учитель?
— Посмотри на экран.
— А? — Чэнь Хэсун запоздало достал телефон и обнаружил десяток пропущенных. — Учитель, кто это?..
— Приемные комиссии! — Чжу Цинчэнь похлопал по заднему сиденью скутера. — Забирайся! Едем ко мне, узнаем результаты в спокойной обстановке. А уж потом сами выйдем на связь — инициатива должна быть в наших руках!
— Понял, — Чэнь Хэсун послушно уселся сзади.
— Ты определился с будущей специальностью? — уточнил Чжу Цинчэнь, трогаясь с места.
Юноша кивнул:
— Да, твердо решил. Хочу поступать на юриспруденцию.
— Отличный выбор! Держись своего решения и не поддавайся на их уговоры, куда бы ни манили.
— Хорошо.
Скутер подкатил к элитному жилому комплексу, но не успел Чэнь Хэсун коснуться ногами земли, как из засады у ворот выскочило несколько человек.
— Ученик Чэнь Хэсун? Учитель Чжу?!
— Спасите! Нас окружили! — Чжу Цинчэнь в панике крутанул руль. — Держись крепче, едем к Се!
Электроскутер взвизгнул покрышками и умчался прочь так лихо, будто они снова спасались от опоздания на экзамен.
Чжу Цинчэнь выжимал из мопеда всю рукоять газа. Ветер свистел в ушах. Чэнь Хэсун на заднем сиденье включил громкую связь на телефоне.
— Алло! Генеральный директор Се?! — закричал Чжу Цинчэнь прямо на ходу. — Нас с Хэсуном зажали в тиски! Мы мчимся к вам! Вы дома?
Се Чжихэн мгновенно напрягся:
— Кто зажал? Мне выслать охрану?
Чжу Цинчэнь смущенно хмыкнул:
— Приемные комиссии Цинхуа и Пекина...
Высшая степень учительской гордости!
На том конце провода образовалась пауза. Се Чжихэн прокашлялся:
— Понял. Мы с Се Чжао дома, ждем вас.
— Отлично!
Добравшись до особняка, Чжу Цинчэнь бросил скутер и увлек Чэнь Хэсуна на верхний этаж, к рабочему компьютеру Се Чжихэна.
Чэнь Хэсун сжал мышь, замерши перед монитором. Се Чжао, подперев подбородок рукой, не отрывал взгляда от экрана. Чжу Цинчэнь гипнотизировал циферблат наручных часов, а Се Чжихэн озадаченно наблюдал за этой святой троицей, не вполне понимая причину столь дикого напряжения.
— Три, два, один!
Губительный щелчок мыши.
Сервер упал под наплывом пользователей. Синий кружок загрузки крутился без остановки, растягивая каждую секунду в целую вечность. Прошло пять мучительных минут. Чжу Цинчэнь успел пройти путь от боевого азарта до полного отчаяния, когда страница наконец обновилась.
[Ошибка 404]
Сервер не выдержал. Сердце учителя уйкнуло в пятки.
— Еще раз! Набирай заново!
— Хорошо.
Хэсун повторно ввел пароль. Спустя еще десять минут томительного ожидания интерфейс наконец переменился.
Юноша не стал устраивать драму и закрывать экран руками — он просто бегло скользнул взглядом по строкам.
— А где баллы? — опешил Се Чжао. — Почему ничего не написано?
Чжу Цинчэнь просидел в оцепенении секунду, а затем расплылся в счастливой улыбке:
— Результаты первых пятидесяти абитуриентов провинции засекречивают!
— Серьезно? — Се Чжао сначала замер, а потом до него дошел смысл. — Топ-50 всей провинции?!
— Ура-а-а!
Чжу Цинчэнь и Се Чжао звонко хлопнули по ладоням и принялись носиться по кабинету, издавая победные кличи, точно дикие обезьяны, раскачивающиеся на лианах.
Система бесстрастно наблюдала за этим безумием из астрала.
«Каждый раз одно и то же. В прошлом мире его ученики взяли титулы чжуанъюаня и таньхуа — он орал как безумный. Теперь снова... Никакой выдержки».
Се Чжихэн, глядя на сияющее лицо Чжу Цинчэня, тоже не сдержал теплой улыбки.
Сам же виновник торжества оставался спокоен. Достав телефон, Чэнь Хэсун набрал номера обеих приемных комиссий:
— Можете приезжать. Пора делать ставки.
Чжу Цинчэнь, опомнившись, тоже взялся за телефон — раздать благую весть руководству школы:
— Алло, учитель Гао? Да, узнали... точнее, не узнали! А вы угадайте, почему!
— Алло, господин заведующий...
* * *
Через полчаса оба представительства штурмовали порог дома Се.
Чжу Цинчэнь сиял от гордости настолько, что при ходьбе едва не пританцовывал:
— Да-да-да! Знай наших!
Система в его голове вздохнула:
«Посмотри на ученика — держится с достоинством, выдержан, а ты что вытворяешь?»
«Я просто счастлив!»
Чэнь Хэсун точно знал, чего хочет от жизни. Встреча с вербовщиками была лишь формальностью для ознакомления с льготными программами, и поколебать его выбор никто не мог.
Представители вузов подготовились на славу. Зная о сложной ситуации в семье парня, они не стали беспокоить его родственников и сразу выложили козыри:
Во-первых, выделение отдельной комнаты в общежитии за пару месяцев до начала занятий.
Во-вторых, мгновенный перевод прописки на университетский коллективный хукоу.
В-третьих — возможность уехать в столицу хоть сегодняшним вечером!
Выслушав предложения, Чэнь Хэсун взвесил все «за» и «против»:
— Я принял решение. Благодарю за внимание, вы можете быть свободны.
Он так и не обмолвился, какой именно вуз выбрал. Сколько его ни пытали, парень хранил молчание, вынудив гостей удалиться ни с чем.
* * *
Месяц спустя Чэнь Хэсун получил официальное извещение о зачислении.
Он вежливо отклонил предложения об интервью, забрал положенную за особые успехи стипендию и оформил все документы по смене прописки. Когда пришел срок, юноша собрал скромный багаж, чтобы переехать в общежитие и больше никогда не возвращаться в прошлое.
Се Чжао напросился поехать с ним — посмотреть на столичный университет. Се Чжихэн отправился следом в качестве сопровождающего.
И, разумеется, Чжу Цинчэнь. Хотя его миссия в этом мире была завершена и он мог уйти в любой момент, Учителю Чжу непременно хотелось присутствовать на торжественной церемонии открытия учебного года.
В салоне самолета Се Чжао и Чэнь Хэсун сидели бок о бок на переднем ряду. Чжу Цинчэнь и Се Чжихэн расположились за ними.
Се Чжао надел наушники и погрузился в просмотр фильма. Чэнь Хэсуна немного укачивало, поэтому он попросил у стюардессы плед с берушами и прикрыл глаза.
Зато Чжу Цинчэнь отдал должную честь бортовому питанию — умял свою порцию, а затем благополучно прикончил и ту, от которой отказался Се Чжихэн.
Первое сентября. Торжественная линейка.
Пока остальных первокурсников сопровождали гордые родители, за спиной Чэнь Хэсуна стоял его учитель. Но парень ничуть этого не смущался — напротив, с особым почтением представлял Чжу Цинчэня встречным студентам и преподавателям.
В актовом зале Чэнь Хэсуну, как лучшему абитуриенту юридического факультета, доверили произнести приветственную речь.
Чжу Цинчэнь сидел в партере, с искренней гордостью глядя на сцену.
Система снова проворчала:
«Опять. Снова этот взгляд любящего папочки».
Наряд Хэсуна — белоснежная рубашка и строгие черные брюки — был подарком Учителя Чжу на его совершеннолетие.
Высокий, подтянутый, юноша стоял за трибуной спокойно и уверенно.
— До встречи с учителем Чжу моя жизнь напоминала сбойную программу, — разнесся по залу его ровный голос. — Я постоянно пытался угодить семье, вымаливая хоть каплю прощения и снисхождения. Я искал изъяны в себе, думая, будто сам виноват во всех бедах.
— Именно учитель Чжу вытащил меня из этой трясины. Он научил меня стоять на ногах, не бояться защищать свои права и отвечать ударом на домашнее насилие и травлю. Он вернул мне право управлять собственной судьбой.
Чэнь Хэсун слегка наклонил голову, и его глаза блеснули от подступивших слез:
— Я говорил это многократно, но повторю снова перед всеми: спасибо вам, учитель Чжу.
Чжу Цинчэнь слегка приподнялся с кресла и степенно кивнул.
«Именно! Это я! Я — учитель Чжу!»
Едва он опустился обратно, сидевший рядом Се Чжао тихо шепнул:
— Университет выглядит потрясающе... Я тоже хочу учиться.
Чжу Цинчэнь тепло улыбнулся парню:
— Еще не поздно. Готов вернуться к учебе?
Се Чжао кивнул:
— Да. Учитель Чжу, вы будете меня учить?
Чжу Цинчэнь на мгновение замер, а затем мягко ответил:
— Тебя будет учить множество прекрасных педагогов. Ничуть не хуже меня.
За это лето закончились каникулы Се Чжао после девятого класса. Семнадцатилетний юноша наконец перешагнул через свои страхи и сделал шаг в будущее.
Чэнь Хэсун заканчивал выступление:
— «Борьба с буллингом и домашним насилием» станет главным делом всей моей жизни.
Юноша согнулся в глубоком поклоне. Зал взорвался шквалом аплодисментов.
Сжимая в руках пышный букет, Хэсун сошел со сцены и направился прямо к своему наставнику. Чжу Цинчэнь принял цветы, с теплотой посмотрел на ученика и мысленно обратился к системе:
«Все готово. Забирай меня».
«Принято».
Знакомое золотое перо опустилось на лоб Чжу Цинчэня.
Он смежил веки. Мировые законы привели реальность в соответствие: в памяти людей останется лишь то, что Учитель Чжу перевелся в школу другого города.
В последнюю долю секунды Се Чжихэн повернул голову и накрыл ладонь Чжу Цинчэня своей широкой, теплой ладонью.
* * *
Перед переносом в следующий мир система подала голос:
«В качестве награды за безупречное выполнение двух миссий ты можешь взять с собой один предмет из современного мира».
Чжу Цинчэнь на секунду задумался:
— А можно взять автоматическую винтовку? Чтобы я перед высадкой сразу пристрелил местного семе?
«... Искренне нет, — обомлела система. — Во-первых, только то, что у тебя есть при себе. Во-вторых, ты вообще умеешь обращаться с оружием?!»
— Что ж ты раньше не сказала? Мои вещи бесполезны. Тогда я хочу взять три предмета!
— Не торгуйся! Выбирай живо, мы начинаем погружение!
— Ладно-ладно, беру!
* * *
Чжу Цинчэнь пришел в себя на кровати.
Впрочем, постель оказалась весьма специфической.
— Ши-и-и! — Чжу Цинчэнь выгнулся от ледяного укола. — Какая стужа! Я же сейчас примерзну!
Не успел он подняться, как сияющее перо в его лбу рассыпалось искрами, заставляя его снова откинуться на ложе.
Система зачитала вводные:
[Название произведения: «После того как меня убили ради постижения Дао, Владыка меча попал в крематорий»]
[Сеттинг: Древнекитайский сянься]
[Жанровые метки: Сянься, стеклянная драма, воссоединение после предательства]
[Главные герои...]
— Стоп! — Чжу Цинчэнь стиснул зубы и, превозмогая ломоту в костях, сполз с обледеневшего ложа. — Здесь слишком холодно, я так не могу!
Неудивительно, что постель казалась морозным адом: это же мир заклинателей! Он спал на легендарном ложе из векового льда.
Спрыгнув на пол, Чжу Цинчэнь подбежал к резному шкафу и выудил оттуда пушистую подбитую мехом накидку, плотно закутавшись в нее.
«Теперь готов?» — уточнила система.
Чжу Цинчэнь подышал на замерзшие пальцы:
«Продолжай».
«Главные герои произведения...»
— Стой-стой, еще секунду!
Система уже теряла терпение:
«Что еще?!»
«Мне нужно достать предмет из современного мира!»
«Быстрее!»
— Та-да-ам! — Чжу Цинчэнь с торжествующим видом извлек из кармана пластиковую баночку.
Внутри переливалась ярко-розовая масса. Слайм!
Привалившись к ледяному ложу, Чжу Цинчэнь сорвал крышку и с наслаждением замял лизуна пальцами, негромко мурлыча под нос:
— Цветок жасмина белоснежный... Цветет под ясной луной... О-о-о...
Система зависла:
«... Ты совсем сдурел со своими видеороликами?! Говорила же тебе в том мире: меньше сиди в телефоне!»
— Зачитывай дальше, — небрежно отозвался Чжу Цинчэнь, умело растягивая мялку. — Так мне проще воспринимать информацию.
«... Ладно. Главный герой этой истории — Лу Наньсин».
Лу Наньсин появился на свет в лютую снежную ночь.
Новорожденного младенца, завернутого в тонкую ветошь, бросили на горной тропе. Ребенок уже замерзал, когда староста деревни семьи Лу, возвращавшийся с крестьянами после продажи товара, наткнулся на него и забрал к себе, дав имя Лу Наньсин.
Деревня семьи Лу расположилась у самого подножия горы, где возвышалась Школа Сюаньтянь — сильнейший заклинательский орден поднебесной. Из поколения в поколение деревенские жители выживали за счет крупиц духовной энергии, спускавшихся с вершин, выращивая целебные травы.
Однако Лу Наньсину не нравилась возня с растениями. Он любил рассматривать обрывки трактатов, случайно найденные на горных тропах, и пытался постичь основы управления ци. Мальчик мечтал стать настоящим заклинателем — летать на мече, рассекать облака и иметь возможность защитить родную деревню от набегов демонов, а не прятаться в соломе, дожидаясь помощи от бессмертных мастеров.
Увы, его духовный талант был крайне посредственным.
Школа Сюаньтянь славилась своей школой фехтования, но к мечу у Наньсина душа не лежала, да и учить его было некому. Поэтому он направил все силы на изучение заклинательских искусств.
Он упорно учился наносить талисманы и вычерчивать защитные формации. Благодаря трудолюбию и упорству парень смог защитить себя и односельчан в этом жестоком мире, где правил закон силы.
Их жизнь текла мирно и размеренно.
Пока в один из дней Лу Наньсин, отправившись с товаром в город, не наткнулся на Старшего брата Школы Сюаньтянь — Сюй Фантина, зажатого в угол высокоуровневым демоническим зверем.
Сюй Фантин был признанным гением: в десять лет он заложил духовное основание, в пятнадцать — сформировал золотое ядро, а в свои двадцать уже не имел равных среди сверстников.
Несмотря на ничтожность собственных сил, Лу Наньсин не мог пройти мимо. Израсходовав все имеющиеся талисманы и начертив несколько сдерживающих формаций, он сумел вытащить окровавленного гения из пасти монстра.
Наньсин отволок Сюй Фантина в безопасную пещеру, выпустил сигнальный талисман для ордена и кое-как перевязал его раны. Сам же парень от истощения сил упал без памяти.
Он не знал, что слюна твари содержала сильнейший афродизиак.
Вскоре яд дурмана отравил разум Сюй Фантина. Пересилив раны, тот поднялся, прижал обессиленного спасителя к земле и совершил над ним насилие.
Когда заклинатели Сюаньтянь прибыли на место, перед ними предстала дикая картина.
Сюй Фантина бережно доставили в орден, окружив лучшими лекарями и редчайшими эликсирами.
Лу Наньсина же бросили в темницу.
Его обвинили в грязи и коварстве: якобы он намеренно устроил ловушку, совратил Старшего брата и лишил его чистоты, чтобы намертво привязать к себе. В противном случае разве мог благородный Сюй Фантин, давно питавший чувства к своему младшему названому брату, позариться на нищего деревенского невежду?
Сколько бы Наньсин ни молил о справедливости, никто не желал слушать «бессовестного обольстителя».
Человек совершил благородный поступок, спася жизнь, а его за это подвергли истязаниям и позору.
Лишь месяц спустя, очнувшись от тяжелого бремени ран, Сюй Фантин прояснил правду и смыл обвинения с юноши.
Но к тому моменту Лу Наньсин был замучен до полусмерти, а жителей деревни семьи Лу заклинатели Сюаньтянь успели прогнать с земель у подножия горы.
Сюй Фантин проявил «великодушие»: вернул крестьянам дома, исцелил раны Наньсина и обещал взять на себя ответственность.
Наньсин, наивный юноша, даже не понял, что кроется за этим словом.
Сюй Фантин лично взялся за его обучение и как-то произнес: «Раз ты станешь моим даосским спутником, тебе не пристало оставаться без золотого ядра».
Лишь тогда Наньсин осознал замысел Старшего брата. Но не успел парень возразить, как Сюй Фантин уже приготовил редчайшие снадобья для ускоренного формирования ядра.
Не зная, как отблагодарить благодетеля, Наньсин старался во всем прислуживать ему, смиренно снося насмешки.
В ордене все шептались, будто Старший брат сошел с ума: отверг прекрасного, словно нефрит, младшего ученика ради «деревенского чучела», которое вьется следом, точно преданный пес.
Когда Наньсин попытался заступиться за свое достоинство, Сюй Фантин остановил его: «Их злые речи лишь доказывают, как ты дорог мне. Не обращай внимания».
Наньсин чуял недоброе, но он решил сосредоточиться на медитациях.
Благодаря мощным эликсирам уже через три месяца в его теле сформировалось золотое ядро. Желая порадовать Сюй Фантина, Наньсин отправился к его покоям, но у дверей услышал разговор учеников:
«Столько драгоценных снадобий перевели... С таким допингом даже мертвец сформирует ядро».
«Бедный Старший брат! Вынужден лицемерить перед этим деревенщиной ради того, чтобы выпестовать ядро для нашего младшего брата Минчжу!»
Сюй Фантин, восседавший в центре залы, спокойно отозвался:
«Как только Наньсин отдаст ядро Минчжу, я щедро компенсирую его утрату».
Лу Наньсин отшатнулся. В этот миг горькая правда открылась ему: ускоренное формирование ядра было преступным истощением сил! С самого начала его использовали лишь как живой инкубатор для золотого ядра для младшего ученика — Шэнь Минчжу!
Наньсин бросился прочь, но Сюй Фантин сочетал взмах рукава с духовным импульсом и сбил его с ног, лишив сознания.
Очнулся Лу Наньсин связанным по рукам и ногам в центре кровавой формации.
Старейшины ордена удерживали заклинательный круг, рядом лежало тело Шэнь Минчжу.
Сюй Фантин с кинжалом в руках склонился над ним:
«Наньсин, у Минчжу от рождения слабые каналы, его собственное ядро не развилось. Я заберу твое и отдам ему».
Наньсин пытался закричать «За что?!», но не мог вымолвить ни звука — из его горла вырывалось лишь жальное мычание.
Сюй Фантин продолжал с холодным спокойствием:
«Все ждали, что я объявлю Минчжу своим спутником. Ты занял его место. Отдав ядро, ты искупишь свою вину перед ним».
Шэнь Минчжу тихо всхлипывал рядом:
«Наньсин, у тебя все равно нет таланта к фехтованию, ядро тебе ни к чему. А мне оно жизненно необходимо! Ты забрал у меня Старшего брата, я не сержусь, но умоляю — отдай ядро!»
«Отдай?!»
Лу Наньсин налился кровью от ярости, извиваясь в путах, но хватка заклинателей была железной.
Лицемеры! Проклятые лицемеры!
Сюй Фантин накрыл его глаза ладонью:
«Наньсин, терпи. Скоро все закончится, и мы сыграем свадьбу».
«Кому нужна ваша свадьба?!»
Золотое ядро не пробыло в теле Наньсина и пары часов. Его варварски вырезали из живого тела и пересадили Шэнь Минчжу.
Из-за концентрированных стимуляторов обезболивающие снадобья не действовали. Три дня и три ночи Лу Наньсин корчился в адских муках.
Каждый раз, приходя в себя от боли, он видел перед собой лицо Сюй Фантина, сочувственно сжимавшего его хладную руку.
Наньсина тошнило от этой фальши. Он вырывал пальцы и сворачивался калачиком на кровавой траве.
Приняв чужое ядро, Шэнь Минчжу моментально взлетел на вершину заклинательского мира, сделавшись признанным гением. Они с Сюй Фантином снова стали неразлучной парой парных клинков.
А Лу Наньсин превратился в калеку.
Варварское выращивание и насильственное изъятие ядра без должного ухода уничтожили его духовные каналы. Он едва ходил, его руки непрестанно дрожали — он не мог даже держать кисть для нанесения талисманов.
В качестве «компенсации» Сюй Фантин назначил дату их свадьбы.
Но Наньсин больше не любил его. Он жаждал побега, но весь орден Сюаньтянь следил за каждым его шагом. Любая попытка вырваться на свободу пресекалась на корню.
Сюй Фантин возвращал его и с укоризной шептал:
«Наньсин, куда ты бежишь? В свою деревню?»
При упоминании родной деревни Наньсин замирал. Он не мог подвергнуть опасности близких. Покорно лег на ложе, он стал ждать дня свадьбы как собственного погребения.
Накануне ритуала Сюй Фантин пригласил жителей деревни семьи Лу на торжество.
Крестьяне, не ведавшие о сокрытом ужасе, искренне радовались за земляка, выходящего замуж за великого гения.
Превозмогая боль, Наньсин напялил праздничные одежды и натянуто улыбался родне, уверяя, будто счастлив.
Староста деревни по-отечески давал советы, помогал с приготовлениями и подарками.
Когда ученики ордена в очередной раз стали открыто глумиться над нищим калекой прямо при крестьянах, Лу Наньсин впервые потерял контроль.
У него не было ядра, он не мог выхватить меч, но у него оставались кулаки!
Он кинулся на обидчиков, но Сюй Фантин тут же разнял их.
Старший брат нахмурился:
«К чему обращать внимание на глупости? Нам жить вместе. Наньсин, почему ты стал таким злобным?»
Наньсин лишь сплюнул кровь и процедил сквозь зубы ученикам:
— Еще хоть одно гнилое слово — и мы сдохнем вместе.
Настал день ритуала. Алые облака затянули небосвод, в вышине кружили призрачные фениксы.
Сюй Фантин в парадном красном одеянии стоял перед главным храмом ордена.
Лу Наньсин, подобно бездушной кукле, сошел с повозки Облачных Оленей и под ликующие возгласы односельчан шаг за шагом приближался к жениху.
Он протянул руку, чтобы принять красную шелковую ленту... Но Сюй Фантин протянул ему не ленту.
Он протянул свой меч.
Стальное лезвие вошло точно в грудь.
Наньсин застыл, хлынула алая кровь.
Лишь в этот миг до него дошел истинный замысел Сюй Фантина.
Старшему брату от рождения предназначалось стать божественным стражем и запечатать Демоническую бездну. Для этого он обязан был вознестись и стать богом до двадцати лет. Но в девятнадцать его совершенствование застопорилось.
И старейшины нашли выход:
Убийство супруга ради постижения Дао.
Сюй Фантин не мог поднять руку на любимого младшего брата — Шэнь Минчжу был слишком хрупок.
И тут подвернулся Лу Наньсин.
С самого начала его судьба была расписана:
Сначала использовать как инкубатор для золотого ядра Минчжу.
Затем — принести в жертву ради обретения божественной силы.
Одноразовый материал.
Жертвоприношение одного ничтожества ради великой любви гениев и спасения Поднебесной.
Лу Наньсин из последних сил обернулся к застывшим от ужаса крестьянам, пытаясь заслонить их рукой.
В этот миг Шэнь Минчжу закричал:
«Старший брат, он хочет помешать тебе!»
И, взмахнув мечом, подпитываемым золотым ядром Наньсина, Шэнь Минчжу рванулся к деревенским.
— Стой-й-й!!! — взвыл Наньсин.
Сюй Фантин, решив, что Наньсин пытается сорвать ритуал, на миг отобразил в глазах жалость, но рукоять не выпустил — наоборот, толкнул клинок глубже:
«Наньсин, прости».
В день свадьбы под раскаты грома Сюй Фантин убил мужа, отсек все привязанности и вознесся на Небеса в статусе Бога.
Лу Наньсин умер. Его душа развеялась без остатка, не пройдя через круг перерождений.
А вся деревня семьи Лу была вырезана «напавшими демонами» — ни один человек не выжил.
Сюй Фантин стоял на облаках, не замечая рек крови у подножия.
* * *
— «После того как меня убили ради постижения Дао, Владыка меча попал в крематорий», — закончила система.
[Задание для Носителя: Стать наставником Лу Наньсина и предотвратить его гибель от рук "супруга"]
[Сложность мира: Ранг C]
[Награда: 5 очков жизни]
Чжу Цинчэнь замер с разорванным лизуном в руках. Пение прервалось. Его лицо выражало абсолютное ошеломление:
— Это еще что за ахинея?!
Система вздохнула:
«Ну... местный главный герой просто не умеет любить. Он следует Дао Безстрастия».
— Дао Безстрастия — это следование природе и отрешение от страстей! При чем тут «беззаконие, бессовестность, аморальность, бессердечие и абсолютное скотство»?! Как такие ублюдки вообще становятся богами?! Они там что, сектанты-сатанисты?!
«Ладно-ладно, хватит ругаться! Быстро дуй вниз по горе! Лу Наньсин уже вытащил Сюй Фантина из пасти зверя и отволок в пещеру! Гони быстрее, пока заклинатели Сюаньтянь не прибыли на место!»
Чжу Цинчэнь подскочил на месте:
— Черт! Погнали!