Вскоре Чжу Цинчэню позвонил Сюй Си.
— Алло, учитель Чжу?
В это время Цинчэнь как раз играл в консоль в кабинете Хо Цзюня. Услышав из динамика голос Сюй Си, он тут же сунул геймпад Хо Цзюню, чтобы тот подменил его в игре.
После того как они с главным злодеем раскрылись друг перед другом, Чжу Цинчэнь окончательно перестал стесняться.
С телефоном в руке он подошёл к панорамному окну.
— Слушаю.
Сюй Си весело спросил:
— Учитель Чжу, угадайте, откуда я звоню?
Слушая шум на заднем фоне, Цинчэнь с некоторой неуверенностью предположил:
— Из игорного клуба?
— Вовсе нет! — отозвался Сюй Си. — Я у себя на родине, только что сошёл с поезда.
Цинчэнь удивился:
— О? Вернулся домой?
— Угу. Я ведь не из Цзинхуа. Вот и решил вернуться. Спасибо, что пару дней назад вправили мне мозги. Вы были правы: я относился к работе игровой сиделки как к лотерее. Годами искушал судьбу, не заработал ни гроша, а только набрался дурных привычек. Так что, получив жалование за этот месяц, я сразу уволился. Хочу найти дома какую-нибудь спокойную работу, чтобы хватало на жизнь, и как следует подготовиться к экзаменам для взрослых на следующий год.
Голос Чжу Цинчэня смягчился:
— Замечательно, что ты всё осмыслил. Хочешь получить высшее образование?
— Да, — серьёзно ответил Сюй Си. — Чжоу Цзыцянь ведь окончил только старшую школу? Я просто обязан его обойти!
Снова всплыло имя Чжоу Цзыцяня.
Сюй Си тут же добавил:
— Я упомянул его не просто так. Он мне по-прежнему отвратителен, и я намерен его превзойти.
— Ну что ж, — Цинчэнь с улыбкой качнул головой, — я тоже его терпеть не могу, так что ничего страшного.
— А знаете, чем он сейчас занимается? Тоже подался в игровые сиделки! — Сюй Си не удержался от смешка. — Перед самым моим уходом он всё пытался выудить деньги из одного богатого папенькиного сынка. Тот вроде бы даже подогнал ему спорткар, вот только права владения на него не оформил. Покатал Чжоу Цзыцянь пару дней, и машину забрали обратно, да ещё и потребовали оплатить её техническое обслуживание! Ха-ха, я чуть со смеху не умер!
Под конец Сюй Си искренне произнёс:
— Пусть я не могу похвастаться таким происхождением, как у Чжоу Цзыцяня, но в конечном счёте я его победил. У меня был учитель Чжу, который указал мне верный путь, а у него — никого.
Цинчэнь тоже не сдержал улыбки:
— Вот как?
— Именно! Он так и останется увязать в иллюзии красивой жизни, воображая себя равным богачам, и никогда из этого не выберется, — весело заключил Сюй Си. — Ладно, не буду больше отвлекать: пойду искать работу и присмотрю ночлег.
— Хорошо. Удачи тебе.
Повесив трубку, Чжу Цинчэнь почувствовал глубокое удовлетворение. Хо Цзюнь к этому моменту как раз помог ему пройти сложный уровень.
Сохранив игру, Хо Цзюнь поднялся и снял со спинки кресла пиджак.
— Пойдём? Нам пора в больницу.
— Пойдём.
После того как они избавились от Чжоу Цзыцяня, дела пошли в гору не только у Сяо Шу, но и у всей его семьи.
Сяо Шу отлично проявил себя на стажировке, и его вместе с двумя другими стажёрами оставили в корпорации. Теперь он работал там подработчиком и ежемесячно получал стабильное жалование.
Мать Ся, работая уборщицей в отеле, нашла оставленный постояльцем свёрток с ценностями. Благодарный владелец вручил ей тысячу юаней вознаграждения.
Отец Ся, работая в такси, столкнулся с вооружённым грабителем, проявил хладнокровие, перехитрил преступника и привез его прямо к полицейскому участку. За это ему вручили медаль за мужество и премию в пять тысяч юаней.
Даже младший, Сяо Чи, отличился: его иллюстрации к «Книге песен», созданные для брата, внезапно обрели популярность в сети. С ним связалось издательство и предложило выкупить права на артбук за внушительный гонорар.
Усилиями всей семьи нужная сумма на операцию набралась очень быстро.
Едва они завершили все приготовления, как подобралось и подходящее донорское сердце.
Операция прошла успешно.
После нескольких месяцев восстановления и при соблюдении несложных предосторожностей Сяо Чи сможет вернуться к нормальной жизни и учёбе.
Когда Чжу Цинчэнь и Хо Цзюнь вошли в палату, отца Ся не было — он уехал на смену, мать Ся отправилась домой готовить обед, а с больным остался только Сяо Шу.
Сяо Чи в больничной пижаме лежал на кровати и смотрел телевизор.
Сяо Шу сидел рядом, аккуратно очищая для него яблоко и вполголоса о чём-то с ним беседуя.
Случайно повернув голову к двери, Сяо Чи увидел Чжу Цинчэня с охапкой подсолнухов и радостно воскликнул:
— Учитель Чжу!
Сяо Шу тоже обернулся:
— Учитель Чжу, директор Хо.
— Добрый день, — Цинчэнь переступил порог и протянул букет мальчику. — Как самочувствие? Как проходит восстановление?
— Отлично! — бодро отозвался Сяо Чи. — По мне, так я хоть сегодня готов отправиться домой, но врач говорит, нужно ещё пару дней понаблюдать.
Сяо Шу добавил с улыбкой:
— Ему не сидится на месте, только и норовит сбежать из палаты.
Цинчэнь мягко напутствовал:
— Слушай врачей. Понаблюдают ещё немного, и, когда окончательно окрепнешь, поедешь домой.
Сяо Чи огорчённо вздохнул:
— Понял...
Найдя вазу, Цинчэнь поставил подсолнухи у изголовья кровати и вдруг заметил на тумбочке странный предмет.
— Откуда здесь стетоскоп? Врач забыл после обхода?
— Нет, — рассмеялся Сяо Шу. — Это Сяо Чи сам попросил купить.
— Зачем он тебе? — не понял Цинчэнь.
Сяо Чи мгновенно закрыл брату рот ладонью:
— Не говори!
Сяо Шу, боясь причинить ему боль, не стал вырываться.
Цинчэнь заинтриговался ещё сильнее:
— Учитель Чжу ведь не чужой человек. Ну-ка признавайся, зачем тебе стетоскоп?
Сяо Чи густо покраснел и, не выпуская брата, прошептал:
— Чтобы... Ну... слушать, как стучит моё сердце.
Вот оно что.
Цинчэнь сразу всё понял.
Сяо Чи слишком дорожил этим здоровым сердцем и хотел слышать каждый его удар. Только тот, кто был на грани потери, умеет ценить по-настоящему.
Цинчэнь погладил мальчика по голове:
— В этом нет ничего постыдного. Когда у человека появляется сокровище, ему хочется держать его в руках и любоваться им. Ты не можешь достать своё сокровище, вот и слушаешь его.
— Вот именно! — Сяо Чи наконец отпустил брата. — Дома все над этим смеются, и только учитель Чжу меня понимает.
— Ещё бы, — улыбнулся Цинчэнь. — Я тоже люблю держать своё сокровище в руках.
Система в его разуме вдруг прониклась нежностью:
«Сокровище? Это ты обо мне?»
Цинчэнь вопросительно изогнул бровь.
«Я про чашку чая с тапиокой!»
Система обиженно умолкла и молча отлетела в сторону, забившись в угол вместе с красным системным модулем злодея.
Какая досада! Самые несносные существа на свете — это носители!
Окно в палате было приоткрыто, и яркий солнечный свет, проникая сквозь чистое стекло, падал прямиком на лепестки подсолнухов.
Он казался символом и выздоровления Сяо Чи, и нового расцвета всей семьи Ся.
* * *
Мать Ся угостила гостей обедом, Цинчэнь посмотрел с мальчиком мультфильмы, а когда Сяо Чи уснул, они с Хо Цзюнем решили попрощаться.
Цинчэнь осторожно прикрыл за собой дверь палаты и шепнул Сяо Шу:
— Ну, мы пойдем.
На этот раз он не стал повторять привычное «чуть что — сразу зови учителя».
Он знал: Сяо Шу и его семья теперь способны сами справиться с любыми невзгодами и больше не нуждаются в опеке.
— До свидания, учитель, — тихо ответил Сяо Шу.
Цинчэнь помахал ему рукой и увлек Хо Цзюня за собой.
Больница находилась неподалёку от офиса корпорации, поэтому они отправились пешком.
В полуденный час улицы пустели. Они шли рядом по тротуару, где сквозь листву деревьев на красную плитку падала ажурная тень.
Цинчэнь повернулся к спутнику:
— Моя задача почти выполнена. А твоя?
Хо Цзюнь кивнул:
— Тоже.
— Значит, мы можем...
Он не успел договорить, как телефон в его кармане коротко звякнул.
Взглянув на экран, Цинчэнь изменился в лице и тут же сжал руку Хо Цзюня:
— Быстрее! Бежим!
Хо Цзюнь изумился:
— Что случилось?
— Декан требует сдать курсовую за прошлый семестр! А я её даже не начинал! — в панике запричитал Цинчэнь. — Раз задание выполнено, валим в следующий мир прямо сейчас! Тогда и статью сдавать не придётся!
Идеальный план!
Система вопила от возмущения:
«Ты ещё смел жаловаться, что я выбрал тебе плохую тему! Всё равно ведь писать не собирался!»
— Неважно! Запускай немедленно! — Цинчэнь сжал ладонь Хо Цзюня. — Держи меня крепче. Проверим, получится ли переместиться в одну точку, если держаться за руки.
— Хорошо, — согласился Хо Цзюнь.
Раньше ему приходилось тайком касаться руки Цинчэня лишь в мгновения перед его выходом из мира. Теперь всё было иначе — он мог сжимать его ладонь открыто.
Он переплёл их пальцы.
Цинчэнь удивился:
— Ой, как-то слишком...
Сказать больше он не успел: между бровями вспыхнуло белое перо, излучая мягкое свечение.
В самый последний момент Цинчэнь спохватился:
— Кстати, я ведь так и не узнал твоего настоящего имени!
Хо Цзюнь только раскрыл рот, но мощная сила всасывания мгновенно разбросала их в разные стороны.
Цинчэнь увидел лишь движение его губ, но не услышал ни звука.
На сердце стало тоскливо. Покинув очередной мир, он снова остался без ответа — не знал ни истинного имени главного злодея, ни того, как к нему обращаться. Он расспросил его обо всём на свете, кроме самого главного.
* * *
— Хо Цзюнь!
От собственного крика Цинчэнь подскочил на постели.
Протерев глаза и с трудом привыкая к темноте, он быстро осмотрелся.
Он находился в просторном шатре, под ним лежал мягкий ковёр из верблюжьей шерсти, а снаружи бушевал буран, завывал ветер и несло песок.
В шатре он был совершенно один.
Похоже, даже если держаться за руки в момент перехода, система всё равно разводит их по разным местам.
Не успел он поддаться унынию, как перо между бровями вновь засияло, наполнив голову тяжестью, и он бессильно опустился обратно на подушки.
Цинчэнь поднял руку:
— Система, я хочу мой...
На этот раз система сработала на опережение:
«Никаких слаймов! Закрой рот и слушай внимательно!»
— Но я хочу...
Вместо ответа система запустила перед его взором видеоролик:
«Гробница скрыта на дне глубокого ущелья... Я переродился! Переродился в мире, где нет вечных тайн... Чавк-чавк, чмок!»
Цинчэнь утих и послушно уставился на экран.
[Название произведения: «Приказ генерала»]
[Эпоха: Древнекитайский сеттинг (историческая альтернатива)]
[Жанр: Мучительная любовь, воссоединение, властный семе / сильный уке]
Главного героя книги зовёт Чу Юньян, он родился в резиденции князя-защитника государства.
Дед Чу Юньяна — прославленный военачальник государства Дася, усмиривший северо-западные земли и заставивший степные племена трепетать от страха.
Отец Чу Юньяна унаследовал титул и всю жизнь оставался на рубежах, охраняя покой мирных жителей.
Старший брат Чу Юньяна, мастерски владевший копьём, гремел славой по всем степям.
Родившись в такой семье, Чу Юньян неизбежно стал юным героем.
С раннего детства он обучался боевым искусствам и обладал редким талантом.
В четырнадцать лет, патрулируя границы во главе отряда из пяти гвардейцев, он столкнулся с несколькими десятками степных всадников. Оценив обстановку, юноша без колебаний ринулся в атаку.
В итоге Чу Юньян одержал блестящую победу: вшестером они пленили несколько десятков врагов, и эта битва мгновенно принесла ему славу.
Чу Юньяна звали Маленьким богом войны Северо-Запада. Все подданные в один голос утверждали, что род князя-защитника государства из поколения в поколение будет хранить покой северных границ.
В восемнадцать лет Чу Юньян совершил новый подвиг, разгромив крупное войско степняков.
Император лично призвал его в столицу для вручения наград и торжественного пира.
Снарядив обоз, Чу Юньян во главе личной гвардии отправился в путь.
Восемнадцатилетний юный герой в серебряных доспехах, с ярко-алым плащом за плечами и копьём с красным султаном в руке, восседал на вороном боевом коне.
Даже его конь был облачён в броню, и стук его копыт эхом отзывался на улице Сюаньу.
Жители столицы восхищались им, знатные девицы теряли голову, а восседавший на престоле мрачный и жестокий император при первом же взгляде на него ощутил, как у него загорелись глаза.
Чу Юньян получил титул генерала Вэйу. Он был исполнен отваги и благородства.
Обладая открытым нравом, он быстро обзавёлся друзьями: за месяц пребывания в столице — от знатных вельмож до простых горожан — все отзывались о молодом генерале с искренним восторгом.
Даже император регулярно вызывал его во дворец, чтобы помериться силами на плацу.
Месяц спустя, когда генералу пришла пора возвращаться на Северо-Запад, правитель устроил пышный прощальный пир.
За столом вино текло рекой, гости неустанно подносили кубки, и Чу Юньян сильно захмелел. На пике веселья он даже обнажил меч и исполнил для друзей прощальный танец.
Празднество затянулось до глубокой ночи. Чу Юньян едва держался на ногах от опьянения. Подозвав первого попавшегося евнуха, он пробормотал:
— Наружу... Карета ждёт у дворцовых ворот...
Слуга ничко качнул головой и, подставив плечо, повёл его прочь.
Чу Юньян смежал веки, шатаясь и еле переставляя ноги вслед за евнухом по галереям и переходам.
Спустя некоторое время он пробормотал:
— Почему так долго?
Слуга успокаивал:
— Уже почти, Молодой генерал, потерпите немного, сейчас придем.
Чу Юньян не придал этому значения, списав всё на хмель.
Однако вскоре слуга подвёл его к дверям пышных покоев.
— Живее, подсобите, отворяйте!
Чу Юньян нахмурился, с трудом разомкнул веки и понял, что находится вовсе не у ворот, а в глубине императорского дворца.
Он спросил:
— Где мы?
Слуга залебезил:
— Генерал перебрал с вином, идти не может. Его Величество оказал милость и позволил вам остаться на ночь во дворце Счастья и Спокойствия.
— Как... как это возможно? Дворец Счастья и Спокойствия — покои государя, как я могу...
Чу Юньян попытался развернуться, но слуги мёртвой хваткой вцепились в него.
— Не извольте беспокоиться, Его Величество скоро будет.
Его уложили на ложе. Чу Юньян был настолько пьян, что едва голова касалась подушки, как он мгновенно погружался в сон.
Слуги вознамерились раздеть его, но раздался суровый голос императора:
— Прочь. Я сам.
— Слушаемся.
Евнухи с почтением удалились, опустив напоследок шелковые пологи.
Свечи мерцали, полупрозрачные завесы колыхались, наполняя сумерки сладковатым благовонием.
Император приблизился к спящему Чу Юньяну. Его взгляд, словно ядовитая змея, медленно скользил по мужественному лицу, опускался к кадыку и проникал под одежду.
Он протянул ледяную ладонь: одной рукой коснулся щеки юноши, другой начал медленно расстёгивать его одеяние.
Император вожделел его. Вожделел этого гордого, бесстрашного молодого генерала.
С самой первой встречи в его голове гнездилась лишь одна мысль — овладеть им.
Именно поэтому он устроил этот пир, напоил Чу Юньяна до беспамятства и велел принести на своё ложе.
Император скинул с него доспехи и достал заранее приготовленную мазь из белого нефрита.
Однако в самый разгар Чу Юньян очнулся от резкой боли. С трудом разомкнув веки и осознав, какому надругательству подвергается, он, не разбирая, кто перед ним, с силой оттолкнул обидчика и попытался вырваться.
Император рухнул на пол и, видя, как добыча выскальзывает из рук, разгневанно зарычал:
— Люди! Ко мне!
Чу Юньян, услышав его голос, замер в неописуемом ужасе.
Император?! Как это мог быть император?!
В следующую секунду в покои ворвался десяток евнухов.
Придя в себя, Чу Юньян отчаянно забился, круша вазы, ширмы и используя тяжелые стулья как оружие.
Но он был слишком пьян, а силы покидали его, не позволяя одолеть такую ораву.
В конце концов его сбили с ног и мёртвой хваткой прижали к ложу.
Шёлковыми лентами ему скрутили руки и ноги, привязав к резным стойкам кровати, словно предназначенный для забоя скот.
Глядя на приближающегося императора, Чу Юньян надрывно закричал:
— Ваше Величество, вы пьяны! Я не дворцовая наложница! Я — Чу Юньян! Я — генерал Вэйу!
Ледяная ладонь правителя коснулась его щеки:
— Я трезв, Молодой генерал. Предельно трезв.
Чу Юньян был потрясён до глубины души:
— Ваше Величество! Мой отец — князь-защитник государства! Мой род поколениями защищает Северо-Запад! Вы не можете так поступить со мной!
— Чжэньго-гун — это твой отец и твой брат. При чём тут ты? Северо-Западу хватит и их двух.
Император оставался бесстрастен, продолжая свое дело.
Истекая от боли, Чу Юньян перестал молить о пощаде и забился в проклятиях:
— Деспот... Кровавый деспот! Ты заслуживаешь смерти! Прочь! Прочь от меня!
Голос его сорвался до хрипа, но он продолжал сопротивляться.
Когда император пытался поцеловать его, он с такой силой впился зубами в его руку, что едва не вырвал кусок плоти.
Евнухи замахнулись, желая оттаскать его за волосы и разжать челюсти, но император остановил их жестом.
Склонившись над юношей, деспот прошептал ему на ухо:
— Всего один раз. Когда наиграюсь — отпущу обратно на Северо-Запад. Но если дерзнешь сопротивляться, я казню весь твой род.
Чу Юньян продолжал мёртвой хваткой сжимать зубы на его руке, широко раскрыв налитые кровью глаза, из которых текли горькие слёзы.
Кровь залила постель.
У него начался сильнейший бред, он горел в лихорадке несколько дней, а забываясь, беспомощно плакал:
— Мама... мне больно... так больно...
Император приказал лекарям выходить его. Едва придя в себя, Чу Юньян попытался сбежать на Северо-Запад.
Император обещал: один раз, и он его отпустит.
Но правитель солгал. Он заявил, что ещё не насытился.
Семье князя-защитника государства объявили, будто Чу Юньян тяжело занемог и остаётся во дворце на лечение до следующего года.
Чу Юньян предпринимал попытки к побегу снова и снова. Он пробирался через собачьи лазы, сточные канавы, переодевался в платье служанки, но каждый раз его ловили и возвращали назад.
Он пытался отправить весточку домой, но ловчего сокола перехватили, сварили из него бульон и заставили пленника выпить всё до последней капли.
В последний раз он продумал всё до мелочей: спрятался в ассенизаторской телеге, выбрался за пределы столицы, купил доброго коня и день и ночь скакал на север.
Домой!
Но у самой пограничной заставы его настигли ищейки императора.
Конь споткнулся о растяжку, и юноша на всём скаку грохнулся оземь.
Стражники поволокли его по земле, а он, вырываясь, скреб пальцами сухую песчаную почву, оставляя на ней кровавые полосы.
Он ведь уже видел знамена князя-защитника государства!
Он видел дым сигнальных костров на сторожевых башнях!
Он видел их! Он почти добрался!
После этого побега правитель пришёл в ярость. На весь мир было объявлено, что генерал Вэйу скончался от болезни.
Ему подрезали сухожилия на руках и ногах и каждый день поили снадобьями, лишавшими сил и превращавшими в бессловесного истукана.
Для него выстроили золотой павильон с мягкими коврами и посадили на цепь, словно редкую птицу.
Отец и брат Чу Юньяна, не веря в его смерть, преодолели тысячи ли и прибыли в столицу, но им предъявили лишь полусгнивший труп.
Они отказывались признавать в нём родное дитя, за что подверглись монаршему гневу.
Пока они стояли на коленях перед дворцом, моля о справедливости, император внутри павильона сжимал в объятиях сходящего с ума Чу Юньяна, заставляя его шептать бесстыдные речи.
Не вынеся удара, отец Чу Юньяна слег и вскоре скончался.
Пользуясь смутой в семье военачальника, степные племена вновь подняли оружие.
Северо-Запад не мог оставаться без защиты, и старший брат, сжав зубы, вернулся на рубежи.
Сражаясь с врагами, он непрестанно направлял к двору прошения, умоляя расследовать дело и вернуть ему брата.
Каждый свиток император зачитывал Чу Юньяну вслух, и лишь убедившись, что тот остаётся абсолютно безучастен, бросал бумаги в огонь.
Эта война длилась несколько лет. Донесения из рода князя-защитника государства скопились целой горой.
Пока отец и брат Чу Юньяна не пали в бою.
Двор остался без полководцев, а Северо-Запад погрузился в хаос и разорение.
Весь род Чжэньго-гуна полёг на поле брани. Защитить земли было больше некому.
Вражеская орда стояла уже на подступах к столице.
Лишь тогда император велел прекратить давать Чу Юньяну снадобья и приказал лекарям вернуть ему рассудок.
Чу Юньян снова облачился в доспехи и сел в седло.
Старые доспехи висели на нём, а верный конь совсем состарился.
Ему было едва за двадцать, но выглядел он как умирающий старик.
Собрав остатки сил, Чу Юньян повел войска на север. Ступив на родную землю, он поднял копье и крикнул:
— Я — Чу Юньян из рода Чжэньго-гуна! Я пришёл защитить вас!
В итоге Чу Юньян одержал сокрушительную победу, заставив степняков подписать мирный договор.
Император стоял на дворцовой стене, глядя на исхудавшее, бледное лицо Чу Юньяна, и с лицемерной грустью шепнул слуге:
«Неужели я был неправ? Орёл должен парить в небесах, а не томиться в клетке...»
Этот жестокий деспот спустя долгие годы снова увидел того самого юношу, о котором когда-то грезил.
—— «Приказ генерала»
[Задача носителя: Стать учителем Чу Юньяна и уберечь его от позора и унижений]
[Сложность мира: Ранг C (связанный игровой мир)]
[Награда за выполнение: 5 очков жизни]
Система откашлялась:
«Это произведение опубликовано не на платформе для легкого чтения, а на ресурсе с более мрачным контентом... Так что некоторые детали могут слегка отличаться от привычного нам формата».
Чжу Цинчэнь съехал с кровати прямо на ковёр, и его скрутил рвотный позыв:
— Бэээ!..