Чжу Цинчэнь бежал впереди, а двое учеников стремительно следовали за ним. Втроём они ворвались в его покои.
Опустившись за письменный стол, Чжу Цинчэнь махом осушил пиалу с чаем, после чего задрал рукава и принялся обмахиваться ими, словно веером.
— Вы двое чего удумали? Зачем гоняться за мной?
Лю Ань ответил с самым невозмутимым видом:
— Ученик вовсе не гнался за учителем. Ученик лишь хотел держаться ближе к учителю — в конце концов, именно я ваш личный ученик, а между ближним кругом и посторонними есть разница.
Пэй Сюань честно кивнул:
— Брат Лю прав.
Лю Ань нахмурился и обернулся к нему:
— А ты-то тогда зачем бежал?
— Побоялся отстать от учителя, — с полной серьёзностью откликнулся Пэй Сюань.
— Ты напугал учителя, — заявил Лю Ань.
— У меня и в мыслях не было... — Пэй Сюань склонился в поклоне. — Ученик повёл себя дерзко, прошу учителя простить меня.
Чжу Цинчэнь поднял обе руки:
— Ладно-ладно, хватит шуметь. Вы оба — мои замечательные ученики. Пэй Сюань, подай мне исправленное сочинение. А ты, Лю Ань, возьми вот эти работы и просмотри их.
— Слушаемся.
Пэй Сюань оставил принесённую корзину со свежими фруктами у дверей и со свиточным сочинением в руках подошёл ближе.
Лю Ань, полный светлых надежд, забрал стопку бумаг. Однако лишь бросив быстрый взгляд на строки, он огорчённо вскинул голову:
— Учитель, но ведь эти работы написаны не вами?
Он-то полагал, что учитель написал новые статьи и решил показать ему первому. Оказалось — показалось.
Чжу Цинчэнь беспомощно вздохнул:
— Нет, конечно. Их собрали вчера вечером. Вглядись пока.
Лю Ань смиренно отозвался и присел под боком у Чжу Цинчэня. Пэй Сюань устроился с другой стороны, приготовившись внимать с полным усердием.
Чжу Цинчэнь мгновенно оказался зажат с двух сторон.
Маленький светящийся шар завис в воздухе, чувствуя себя лишним:
— Фильм для троих, а для Системы и местечка не найдётся.
Чжу Цинчэнь вздохнул и взмахнул рукавом:
— Не скучивайтесь так, мне же дышать нечем.
Лю Ань поднял взор и уставился на Пэй Сюаня:
— Ты стесняешь учителя.
— Виноват, — Пэй Сюань отсел немного в сторону.
Чжу Цинчэнь перевёл взгляд на Лю Аня: а тебе не пора отодвинуться?
Лю Ань заявил с неопровержимой правотой:
— Я — личный ученик учителя, мне и надлежит находиться ближе всего.
«Ну и ладно», — подумал Чжу Цинчэнь и, поджав губы, принялся изучать правки Пэй Сюаня.
Вскоре Лю Ань с равнодушным видом отложил свитки на стол.
Обычные потуги. Серость и банальщина, читать тошно.
Откровенно заскучав, Лю Ань повернул голову. Чжу Цинчэнь, подперев щеку ладонью, терпеливо разбирал текст вместе с Пэй Сюанем. Помявшись, Лю Ань всё же наклонился ближе, чтобы послушать объяснения.
Он опустил глаза. А ведь этот Пэй Сюань весьма неплох. На фоне прочей серости его способности смотрятся достойно. Разумеется, до него самого Пэй Сюаню всё ещё далеко, но... Если учитель вознамерится принять его в ученики, с этим, пожалуй, можно смириться.
Двое юношей пробыли у Чжу Цинчэня до самого вечера. Окончив ужин, они вместе покинули усадьбу.
На прощание Лю Ань сдержанно спросил:
— Ты придёшь завтра?
— Завтра нужно помогать на винодельне, так что свободной минуты не найдётся, — ответил Пэй Сюань.
Лю Ань на мгновение запнулся, и голос его заметно смягчился:
— После Нового года грядет весенний столичный экзамен. Не хочешь ли поступить на учёбу в Государственную академию? Плата — не помеха, я могу одолжить тебе серебра. И не думай лишнего, я вовсе не пытаюсь переманить тебя на свою сторону — лишь берегу ценные таланты для поднебесной.
Пэй Сюань с улыбкой отозвался:
— Благодарю за доброту, молодой господин Лю. Однако на винодельне сейчас много забот, и я едва ли смогу проводить в Государственной академии целые дни. Мне вполне хорошо и так.
Лю Ань смерил его взглядом и чуть вскинул подбородок:
— Хм.
На том они и расстались.
* * *
В то же время Чжу Цинчэнь отлёживался на кушетке, задрав ноги ближе к жаровне, и с удовольствием наблюдал за происходящим через трансляцию Системы.
У очага подрумянивались лакомства. Закидывая их в рот одно за другим, Чжу Цинчэнь довольствовался увиденным:
— А я ведь не ошибся в нём! Посмотри, как Лю Ань печётся о товарище. Холоден снаружи, да горяч внутри.
Система отключила трансляцию и согласилась:
— Злодейское пушечное мясо вовсе не злодейское.
Чжу Цинчэнь неожиданно вздохнул:
— Эх, скучаю по моим добрым друзьям... У меня ведь тоже когда-то были соученики. Мы вместе постигали науки, вместе выезжали на конные прогулки, а после вместе служили при дворе.
— Снова по дому тоскуешь? — с пониманием уловила Система.
— Ага... — Чжу Цинчэнь прижал руку к груди и с унылым видом растянулся на кушетке, принимаясь за ежедневный ритуал: тосковать, сучить ногами да переворачиваться с боку на бок.
Система молча отлетела подальше.
* * *
На следующее утро Чжу Цинчэнь, как обычно, отправился в Государственную академию.
Ученики снова собрались загодя и вовсю шумели в зале:
— Старший брат Лю вчера ходил за учителем в его усадьбу. Неужто вы видели те три корзины с сочинениями?
— Неужели учитель и впрямь выкинул нас из головы?
— Ладно вам, не донимайте старшего брата Лю! А то он снова скажет, что мы «уподобились кошкам да собакам и из ревности теряем благорассудок».
Лю Ань откашлялся и произнёс без лишних эмоций:
— Вчера я оговорился.
Все изумлённо переглянулись:
— Старший брат Лю, неужели ты не находишь поведение тех школяров переходящим все границы? Это наш учитель, а они липнут к нему без стыда! До чего досадно!
Лю Ань помедлил:
— Я к тому, что среди учеников снаружи далеко не все — «кошки да собаки». Находятся и те, кто обладает истинными познаниями.
Ученики обомлели:
— Старший брат Лю, что с тобой сегодня?
— Вчера в усадьбе учителя я встретил Пэй Сюаня, — пояснил Лю Ань.
Толпа тут же обступила его:
— Старший брат Лю, у этого Пэй Сюаня что, три головы и шесть рук, раз он сумел увести у нас учителя?
За дверью Чжу Цинчэнь упёр руки в бока и с возмущением нахмурился:
«Что ещё за "увести"? Это так мои ученики подбирают выражения?»
— Вовсе нет, — возразил Лю Ань. — Самый обычный ученик.
— Тогда почему же учитель...
Лю Ань запнулся, а затем произнёс:
— Слог у него изящнее вашего, да и талантом он вас превосходит.
Школяры поперхнулись:
— Старший брат Лю, ты вообще на чьей стороне?
— Будем беспристрастны: благородный муж не станет лгать, — отрезал Лю Ань. — Учитель прав, те ученики ничем не отличаются от нас. Не накручивайте себя. Учитель изначально был и остаётся нашим учителем. Если есть вопросы — идите и спрашивайте, он всегда отдаст нам первенство.
На этот раз Чжу Цинчэнь не стал отходить в галерею, делая вид, будто ничего не слышал.
Слегка усмехнувшись, он толкнул створку двери:
— Именно так. Старший брат Лю совершенно прав: учитель отдаёт вам первенство.
Лю Ань вскинул голову и, столкнувшись взглядом с учителем, поспешно поднялся, склоняясь в глубоком поклоне:
— Учитель изволит шутить...
Чжу Цинчэнь тепло улыбнулся, опустился за учительский стол и с нажимом повторил:
— Старший брат Лю прав.
Лю Ань потупил взор; всё его лицо пылало густым румянцем. Ему хотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю.
* * *
В последующие дни Чжу Цинчэнь работал без отдыха, то и дело зевая, пока наконец не разобрал все три корзины с работами.
Одним ранним утром слуга вынес три корзины к воротам усадьбы учёного чиновника Чжу и без промедления раздал свитки ученикам.
В руках он держал особый список. Значившиеся в нём школяры пришлись Учителю Чжу по душе, и им позволили войти в усадьбу, дабы получить личные наставления.
Чжу Цинчэнь, грея руки о переносную жаровню, сидел под навесом и с удовлетворением наблюдал за собравшимися у ворот юношами.
И пусть здешний князь оказался дрянным человеком, молодые книжники здесь были на загляденье хороши.
На весеннем столичном экзамене и дворцовом экзамене развернётся поистине захватывающее состязание.
Впрочем, Система не преминула напомнить:
— Хозяин системы, твоя задача — быть учителем Пэй Сюаня. Остальные в условия не входят. В мире для новичков нет побочных заданий и дополнительных наград.
Чжу Цинчэнь подпёр подбородок рукой и с улыбкой отозвался:
— Знаю. Но учить одного или учить многих — разница невелика, а я люблю, когда вокруг шумно.
Он сделал паузу:
— Возьмись я учить одного лишь Пэй Сюаня, мог бы просто поселить его у себя, кормить сытно да растить, словно поросёнка, до самого дворцового экзамена, а после сразу уйти. Это ведь тоже считалось бы выполнением задачи?
— Технически — да, — помедлив, ответила Система.
— Но я не могу поступить так эгоистично. Что станет с ним после моего ухода? Вдруг князь Цзин вновь станет глумиться над ним? Если я помогу ему обрести верных соучеников сейчас, в будущем они станут вместе служить при дворе и поддерживать друг друга. И тогда, столкнувшись с произволом князя Цзина, он обретёт силу дать отпор, да и подмога окажется рядом.
— И то верно.
— К тому же здешний народ — настоящий. Пусть мне не под силу перевернуть небеса и землю, но если перед уходом я помогу этой стране обрести честных чиновников, это будет моим посильным вкладом.
Система задумчиво произнесла:
— Кажется, я начинаю понимать, почему тебя нарекли Великим воспитателем наследника...
Чжу Цинчэнь надул щёки, в очередной раз пытаясь прояснить истину:
— Да это же просто почётный титул! Когда сановник умирает, государь жалует ему звание Великого воспитателя наследника, желая засвидетельствовать своё глубокое уважение. Это высшая посмертная награда от владыки своим слугам! Я никогда не учил наследника престола! У Ли Юэ и вовсе не было наследников! Поднебесная не была умиротворена, он то и дело пребывал в походах — у него не то что детей, даже супруги не водилось!
— Не хочу слушать! Не хочу слушать! Ты — Великий воспитатель наследника и точка!
* * *
Чжу Цинчэнь не выдержал и влепил ей лёгкий щелчок.
До чего вздорная Система!
Вскорости слуга привёл нескольких юношей — тех самых, кого Чжу Цинчэнь отобрал лично.
Несколько бедствующих учёных выстроились перед ним в ряд.
Чжу Цинчэнь с ласковой и кроткой улыбкой оглядел их.
— Ученик Сюй Жун приветствует учителя.
— Ученик Чэнь Чжэн приветствует учителя.
* * *
Когда каждый засвидетельствовал своё почтение, Чжу Цинчэнь нахмурился и обратился к слуге:
— Разве я отбирал не пятерых? Почему здесь только четверо?
Он заглянул в список:
— А где Сун Фэн? Он не пришёл?
Слуга склонился перед ним:
— Учитель, ученик и есть Сун Фэн.
— Разве ты не Сун...
Чжу Цинчэнь обомлел, но в то же мгновение сообразил.
Сунфэн и Сун Фэн.
Сун Фэн тихо произнёс:
— Несколько дней назад, собирая работы, ваш покорный слуга тайком подложил и своё сочинение. Не думал, что удостоюсь благосклонного взора учителя. Прошу прощения за дерзость.
Даже слуги в его доме таили в себе такие таланты!
Чжу Цинчэнь едва не лишился чувств от столь скрытных учеников.
* * *
Чжу Цинчэнь принял под своё крыло нескольких юношей, и все они происходили из бедных семейств. К ним он присоединил ещё нескольких одарённых и прилежных учеников из Академии. Никого не обделял вниманием.
В день отдыха ученики собрались в усадьбе учителя: читали книги, слагали стихи да вели неспешные беседы.
Пэй Сюань во весь голос декламировал текст на заднем дворе. С тех пор как Чжу Цинчэнь велел ему читать вслух, юноша страстно полюбил громкое чтение. На винодельне декламировать не удавалось — это помешало бы гостям, — так что он предавался любимому занятию здесь.
В комнате кисть Лю Аня дрогнула от громкого звука за окном, оставив на бумаге длинный тёмный потёк.
Зажав уши и окончательно позабыв об аристократическом изяществе, он вспылил:
— Неужели нельзя прогнать его?! Он читает целый день без продыху, словно духов зазывает!
Сун Фэн попытался его успокоить:
— Старший брат Лю, кабы учитель не запретил, Пэй Сюань и впрямь залез бы на крышу зазывать духов... То бишь читать.
У Лю Аня готовы были встать дыбом волосы:
— Неужели он не устаёт?!
— Учитель уже спрашивал его, — ответил Сун Фэн. — Пэй Сюань сказал, что ничуть не устал. Учиться он начал с шести лет, но соседу по парте не понравилось его громкое чтение, и тот избил его до полусмерти. С тех пор Пэй Сюань ни разу не читал во весь голос и теперь намеревается наверстать всё упущенное за эти годы.
— Ха! — Лю Ань сжал рукоять кисти. — Похоже, сейчас я сам готов вмять его в землю!
В этот момент в комнату вошёл Чжу Цинчэнь с подносом сладостей.
— М-м? — Чжу Цинчэнь отправил кусочек в рот, подошёл ближе и погладил Лю Аня по голове. — Мой Цзы-гун, что с тобой?
Чжу Цинчэнь дал ученикам прозвища в честь последователей Конфуция — вышло весьма метко.
Сун Фэн произнёс:
— Учитель, ваш любимый Янь Хуэй докучает Цзы-гуну. Нельзя ли отправить его восвояси?
Чжу Цинчэнь сохранил доброжелательную улыбку:
— Никак нельзя, Цзы-лу.
Он угостил учеников сладостями и добавил:
— Не сердитесь. Ему попросту негде больше читать. Я уже отослал его в самый дальний угол заднего двора и велел укреплять двери с окнами. Неужто всё ещё так шумно? Как по мне — в самый раз.
— Когда тихо — ещё хуже! Словно птичье щебетание над ухом!
Пэй Сюань, будто почуяв их недовольство, неожиданно умолк.
Ученики с недоумением обернулись к окну.
— Дочитал?
— Кто знает, может, просто дух переводит.
В следующую секунду окно распахнулось снаружи, и в проёме показалась голова Пэй Сюаня с сияющими глазами:
— Учитель, скорее смотрите! Снег пошёл!
— Неужто? — Чжу Цинчэнь отставил лакомство и поспешил к окну.
Он протянул ладонь, и на неё опустилась прозрачная, изящная снежинка.
Чжу Цинчэнь опустил взор, лёгким касанием потрогал снежный узор и тихо вымолвил:
— В день моих похорон над городом Фэнсян тоже выпал первый снег. Снежинки ложились на плечи Ли Юэ, а я уже не мог дотронуться до него.
— Не говори так, жутко же! — подала голос Система.
Чжу Цинчэнь лишь мягко улыбнулся и сжал пальцы; снежинка быстро растаяла в его тёплой ладони.
* * *
Дворец Спокойного Проживания
А тем временем во дворце, в залах Дворца Спокойного Проживания, царствовали роскошь и услада.
По обе стороны восседали музыканты, услаждая слух мелодиями, а в центре зала полуобнажённые танцовщицы извивались в грациозном танце.
Старший брат князя Цзина, ныне правящий государь, восседал на возвышении. Опершись на мягкие подушки и держа в руке кубок с вином, он лениво взирал на увеселения.
Две наложницы прислуживали ему по бокам: одна подливала хмельной напиток, другая подносила свежие плоды. Впрочем, испытывая невольный страх перед владыкой, обе не смели приближаться чересчур близко.
Одна из наложниц непреднамеренно взглянула в окно и поражённо охнула:
— Ваше Величество, взгляните! Снег пошёл! Нынче выпал первый снег!
Император прищурился и проследил за её тонким пальцем:
— Снег... Благодатный снег сулит...
Не успел он договорить, как его тело пробила крупная дрожь. Когда же он вновь раскрыл глаза, взгляд его изменился до неузнаваемости.
Он резко поднялся, сделав несколько стремительных шагов назад и оторвавшись от наложниц:
— Прочь!
Музыка оборвалась. Танцовщицы застыли, наложницы ошеломлённо воззрились на него:
— Ваше Величество...
Император нервно подобрал полы одеяния, плотно запахнулся и с угрозой рявкнул:
— Вон отсюда! Все вон!
Государь славился вспыльчивым и непредсказуемым нравом: только что миловал, а в следующую секунду обрушивал гнев. Прислуга привыкла к подобным вспышкам, поэтому женщины спешно подобрали юбки, поднялись и кинулись к выходу, не забыв плотно притворить за собой тяжёлые двери.
Император распахнул ворот, задрал рукава и с остервенением принялся тереть предплечья. Что за никчёмное, пакостное тело?! Чем этот мерзавец занимался минуту назад?!
«Чжу Цинцин, я осквернён!»
Император громогласно крикнул:
— Эй! Кто-нибудь!
Дворцовая служанка боязливо приоткрыла дверь:
— Ваше Величество, какова будет ваша воля?
Император мгновенно опустил рукава:
— Вон! Позовите слуг!
Девушка замерла в замешательстве: так «вон» или «позовите»?
Овладев собой, император чеканил слово за словом:
— Позовите евнухов. Приготовьте воду. Я желаю принять омовение!
В этот момент возле его уха возник маленький красный шар:
— Хозяин...
Услышав звук, император стремительно обернулся; в его глазах блеснула ледяная сталь:
— Разве ты не обещала доставить меня к Чжу Цинцину?! Где он?! И чем, скажи на милость, только что занимался этот дрянной правитель?!