Делегация Северной Чжоу покинула столицу.
Оба государства заключили мирный договор: отныне на протяжении века между ними должны были царить согласие и дружба, неизменные и нерушимые.
Юйвэнь Шу вернулся к обязанностям князя-регента Северной Чжоу, а Чжу Цинчэнь остался наставником императора Южной Ся — учил юного правителя и ведал государственными делами.
В редкие часы досуга они переписывались, отправляя письма с ловчим кречетом Юйвэнь Шу.
Спустя всего несколько дней из Северной Чжоу пришли вести: Юйвэнь Цзань получил удар кинжалом от Чэнь Сюня.
Оказывается, на всём пути обратно, во избежание неприятностей, Юйвэнь Цзаня держали в тюремной повозке и не выпускали наружу. Присматривал за ним Чэнь Сюнь — приносил еду, питьё и прибирал за немощным узником.
Едва отряд добрался до приграничного постоялого двора, ненастной и глухой ночью Юйвэнь Цзань каким-то образом сумел отпереть замок клетки. Однако он не бросился бежать и не попытался отомстить Юйвэнь Шу, а прокрался прямо в комнату Чэнь Сюня и мёртвой хваткой вцепился тому в горло.
Сжимая пальцы на шее слуги, Юйвэнь Цзань непрестанно бредил:
— Это всё ты… Ты меня погубил! Ты обманул меня! Из-за тебя Сяо Чэн-цзы разлюбил меня!
Он так ничего и не понял.
Чэнь Сюнь, отчаянно борясь за жизнь, нащупал под подушкой защитный кинжал и изо всех сил вонзил его в напавшего. Юйвэнь Цзань со сдавленным стоном рухнул на пол.
Когда на шум прибежала охрана, принц уже плавал в луже крови, а Чэнь Сюнь лежал без чувств, едва не удушенный до смерти.
Лекари сумели вытащить Юйвэнь Цзаня с того света, но лезвие задело жизненно важные органы, и здоровье его было окончательно подорвано. Что до Чэнь Сюня, то после повторной травмы гортани его голос, и без того сиплый, испортился окончательно: сколько бы он ни напрягал связки, наружу вырывался лишь жалкий, похожий на птичий писк звук.
Вскорости отряд прибыл в столицу Северной Чжоу. Юйвэнь Цзаню вынесли смертный приговор с исполнением после осеннего благоденствия, а Чэнь Сюня сослали в дальние степи — пасти коней.
На этом в давней истории была поставлена точка.
* * *
Три года спустя. Раннее утро.
Чжу Цинчэнь поправил чиновничье платье, взял под мышку парадную шапку и вышел за ворота усадьбы Инго-гуна.
У крыльца его уже ждала запряжённая карета. Заводной двадцатилетний генерал Чу Юньян, едва увидев наставника, спрыгнул с козел и склонился в глубоком поклоне:
— Доброго утра, учитель!
— Здравствуй, — Чжу Цинчэнь слегка кивнул и, ступив на приставную скамеечку, между делом спросил: — Ты разве не ночевал во дворце?
Чу Юньян к своим двадцати годам стал самым молодым генералом при дворе. Он командовал императорской гвардией и отвечал за безопасность столицы, поэтому часто оставался на ночные дежурства в дворцовом замке.
Придержав учителя под локоть и помогая ему подняться в экипаж, юноша ответил:
— Сегодня утренняя аудиенция, так что я ночевал дома.
Он откинул полог кареты, убедился, что наставник удобно устроился на подушках, задернул ткань, вскочил на козлы и взмахнул кнутом. Экипаж плавно тронулся.
Этот пылкий молодой генерал, не боявшийся ни чёрта, ни бога и способный на совете до слез спорить с собственным отцом, перед наставником держался тише воды, ниже травы. За последние три года Чжу Цинчэнь ни разу не ездил во дворец в собственной карете: Чу Юньян и Вэй Юань по очереди заезжали за ним, сэкономив учителю кучу денег на экипажах.
Сидя в уютном салоне, Чжу Цинчэнь негромко проговорил:
— Скоро опять осенняя охота. Вы с Вэй Юанем всё подготовили?
— Не извольте беспокоиться, учитель, всё схвачено! Я отвечаю за гвардию, Вэй Юань — за ритуалы. Осечек не будет.
— Вот и ладно, — вздохнул Чжу Цинчэнь. — Учитель уже стар, вам, молодёжи, пора беречь мои силы и брать подобные дела на себя.
Чу Юньян недовольно буркнул:
— Какой же вы стар? Вечно ищете предлоги!
Учителю едва перевалило за двадцать, самому Юньяну — столько же. Какая уж тут старость? Но Учитель Чжу постоянно придумывал отговорки: то здоровье не то, то годы давят, надо бы побольше отдыхать. Любую государственную задачу он сначала один раз показывал наглядно, а потом заставлял учеников делать всё самостоятельно.
Чжу Цинчэнь усмехнулся и прибавил:
— Юньян, а если учитель захочет отправиться в странствия… Вы с А-Юанем и Его Величество справляетесь ли?..
Едва услышав эти слова, Чу Юньян перепугался, мёртвой хваткой вцепился в вожжи и резко обернулся:
— Никак нельзя!
— Это ещё почему? Вам с Сяо Юанем уже за двадцать, Его Величеству исполняется восемнадцать. Весь прошлый год я почти не вмешивался в управление государством, вы прекрасно справлялись сами. Почему нельзя?
— Потому что нельзя! — громко прокричал Чу Юньян. — Мы ведь ещё совсем дети!
Чжу Цинчэнь от такой наглости аж лишился дара речи. Оглядев мощную фигуру ученика, он с чувством произнёс:
— Ты хоть сам понял, что сказал? Где ты видел детей с такими буграми мышц?
— А вот он я! Перед вами!
— Ладно-ладно, срубим этот узел после осенней охоты.
Юноша проворчал под нос:
— И после охоты ничего рубить не будем.
Чжу Цинчэнь высунул руку из кареты и слегка щелкнул его по затылку:
— Вот упрямый мальчишка!
Вскоре экипаж остановился у дворцовых ворот.
Гвардейцы на посту склонились в уважительном поклоне:
— Приветствуем Великого воспитателя! Приветствуем генерала Чу!
— Доброе утро, — Чжу Цинчэнь отодвинул шторку, позволяя страже досмотреть карету. Даже для Тайфу и главного генерала исключений не делалось.
Убедившись, что всё в порядке, Чу Юньян въехал на дворцовую территорию. Император настолько почитал наставника, что даровал его экипажу редчайшую привилегию — въезжать в самые внутренние покои, до самого подножия главного дворцового помоста.
Остановив лошадей, Чу Юньян соскочил на землю и поставил скамеечку. Выходя из кареты, Чжу Цинчэнь увидел спешащего навстречу Вэй Юаня.
Молодой человек ускорил шаг и склонился в глубоком почтенном поклоне:
— Учитель!
Ныне он тоже служил при дворе — состоял в ведомстве старого цензора Чэня. Чжу Цинчэнь с теплотой посмотрел на возмужавшего юношу:
— Здравствуй, А-Юань.
Подняв полы чиновничьего платья, Чжу Цинчэнь начал подниматься по ступеням. Чу Юньян и Вэй Юань привычно пошли по обе стороны от него, словно верные телохранители.
В главном зале уже собрались старейшие сановники. Государство Великая Ся процветало, и седовласые министры выглядели бодрыми и полными сил — казалось, они легко прослужат империи ещё десяток-другой лет.
Чжу Цинчэнь подошёл к ним и с улыбкой приветствовал:
— Старик Чэнь, старик Чу, старик Вэй, доброе утро!
Старый цензор Чэнь заботливо поинтересовался:
— Сяо-гунъе, вы, говорят, на днях опять недомогали?
— Есть грех, — виновато улыбнулся Чжу Цинчэнь.
Он уже несколько лет исподволь формировал у окружающих образ «слабого здоровьем человека», чтобы в будущем иметь убедительный предлог бесследно покинуть этот мир.
Старый цензор сжал его ладонь:
— Ныне в стране мир и покой, вам следует беречь себя, Сяо-гунъе.
Пока они беседовали, от дверей донёсся звонкий голос евнуха Чэна:
— Его Величество прибыл!
Присутствующие мгновенно выстроились в ряд и склонились в поклоне.
Восемнадцатилетний Сяо Чэнъань, облачённый в парадные императорские одеяния, чинно вошёл в залу. За три года государственного управления он заметно повзрослел и обрел настоящую правительственную стать.
Подойдя к возвышению, он, прежде чем сесть на трон, обеспокоенно спросил:
— Как самочувствие Великого воспитателя?
Чжу Цинчэнь выступил вперёд:
— Благодарю за заботу, Ваше Величество. Мне уже лучше.
— В таком случае, не пожелает ли наставник огласить своё согласие и отправиться с нами на осеннюю охоту?
— Сие составит великую радость для вашего слуги.
— Тогда на охоте я подстрелю для наставника пару оленей… — Сяо Чэнъань споткнулся, прочистил горло и поправился на императорский лад: — То есть, Мы подстрелим пару оленей, дабы наставник мог подкрепить свои силы.
* * *
Осенняя охота в этом году ничем не отличалась от прежних, кроме одного: трое учеников Чжу Цинчэня стали ещё выше, крепче и рвались в чащу с небывалым азартом.
Едва прибыв в угодья, эта троица повела себя точь-точь как быки, вырвавшиеся на сочный луг, или обезьяны, дорвавшиеся до банановой рощи. Они носились на конях по лесу, оглашая окрестности дикими кличами. День-со-днём они пропадали в чаще, добывая диких кур, зайцев, а также оленей и кабанов.
Чжу Цинчэнь спокойно сидел у центрального костра в лагере и наблюдал, как юноши, точно на заготовку провизии, ходят ходкой за ходкой и сваливают добычу прямо к его ногам.
— Учитель! Вот заяц, из шкурки выйдет отличная душегрейка!
— Учитель! Вот оленьи рога, сварим целебный отвар!
— Учитель! Оленины свежей пожарим!
Не успел Чжу Цинчэнь и глазом моргнуть, как оказался буквально завален горами охотничьих трофеев.
Смеркалось, а неугомонная троица всё не желала возвращаться. Лишь когда Чжу Цинчэнь отправил за ними специальный отряд, они неохотно прискакали в лагерь.
Ночью три ученика уселись вокруг костра, усердно поджаривая мясо для наставника.
Чжу Цинчэнь откашлялся и напутствовал с притворной строгостью:
— В чаще опасна ночь, там бродят хищники. Впредь, как только стемнеет, сразу возвращайтесь в лагерь, не заставляйте искать вас по всему лесу.
Трое сопливых молодцов послушно кивнули:
— Слушаемся, учитель.
Вдруг Чу Юньян тихонько пробормотал:
— Да что там хищники… Там и нечисть всякая бродит, напасть норовит.
Вэй Юань мгновенно подхватил мысль товарища:
— И не говори! В этих угодьях, чай, подстерегает предначертанная судьбой кармическая любовь нашего Его Величества. Того и гляди, утащат государя прямо из седла!
Сяо Чэнъань поднял голову, изумлённо хлопая глазами:
— Что за… дерзость?!
Чу Юньян и Вэй Юань тут же зажали рты ладонями и отсели подальше.
Чжу Цинчэнь поднял руку и отвесил обоим по лёгкому подзатыльнику:
— Вот именно, дерзость! Как вы смеете так шутить над Его Величеством? Какая ещё предначертанная любовь? Это предначертанная вражда!
Сяо Чэнъань ревностно кивнул:
— Вот именно!
— К тому же, в лесу промышляет не один лишь государь. Если уж на то пошло, кармическая судьба ждёт тут каждого из вас! Чу Юньян, ты сегодня завалил двух кабанов — вот с кабанами у тебя и любовь! А у тебя, Вэй Юань — с диким зайцем!
Оба ученика уставились на него с глухим причитанием в глазах:
— Учитель, я не хочу с кабаном!
— И я с зайцем не хочу!
Чжу Цинчэнь строго заключил:
— Тогда и нечего подшучивать над государем.
Юноши уныло понурили головы:
— Поняли-поняли…
Сяо Чэнъань, сидевший под боком у учителя, победно фыркнул в их сторону, взял щепотку пряных трав и густо сыпанул на румяную тушку зайца.
Чжу Цинчэнь подпёр щеку рукой, разглядывая лагерь.
Ярко пылали костры, чиновники и генералы сидели группами, над поляной витал шум и веселый хохот. Князь-защитник государства Чу, обняв щипковый инструмент, с чувством исполнял степную песню:
— «Степь широка, небеса бездонны…»
Сяо Чэнъань ловко нарезал горячую зайчатину и поставил поднос перед Чжу Цинчэнем:
— Учитель, прошу.
— Спасибо, А-Чэн.
Чжу Цинчэнь взял сочную заячью ножку, прикусил её, и тут к нему, прижимая к груди инструмент, подошёл хмельной князь Чу:
— Сяо-гунъе! А не спеть ли нам вместе?!
Чу Юньян поспешил заступить отцу дорогу:
— Батя, да ты же вдребезги пьян!
Чжу Цинчэнь мягко оттолкнул Юньяна, поднял заячью лапу, точно кубок, и вместе с генералом затянул во всё горло:
— «А-а-а-а-а-а!..»
Уполномоченный министр-регент поёт во весь голос!
Трое юношей сидели на бревнах, заткнув уши ладонями.
— Чу Юньян, отчего у твоего бати вообще нет слуха?
— А у учителя он будто есть!
— Не смей! Учитель поёт прекрасно!
— Сяо Чэнъань, ты же император, твои слова — закон! Как ты можешь так безбожно врать?!
Учитель Чжу махал заячьей ногой, пел до хрипоты, заедал пение мясом и запивал добрым вином.
Вскинув голову, он заметил в ночном небе кружащего кречета.
Это был их условный знак с Юйвэнь Шу.
Увидев птицу, Чжу Цинчэнь понял: пора прощаться.
Он шмыгнул носом, откусил сочный кусок мяса и сделал глубокий глоток из чаши.
Вернувшись на своё место, он услышал вопрос Чу Юньяна:
— Учитель, вы больше не будете петь?
— Не буду, устал, — Чжу Цинчэнь перевёл на него тёплый взгляд. — Юньян, ты тоже много не пей. Ступай, проверь караулы вокруг лагеря, не теряй бдительности.
Чу Юньян кивнул:
— Слушаюсь.
Не успели двое других посмеяться над товарищем, как Чжу Цинчэнь повернулся к Вэй Юаню:
— А ты, Сяо Юань, присматривай за ними. Не позволяй им без конца охотиться в ущерб государственным делам.
— Слушаюсь.
— И ты, Чэнъань. Хоть старый генерал Вэй и старый цензор Чэнь оставлены в столице за главных, присылаемые указы и доклады ты должен просматривать лично.
— Слушаюсь.
Все трое послушно кивали, но в какой-то момент почувствовали неладное. Они переглянулись.
— Учитель, может, вы лучше ещё попоёте? Вы говорите такие вещи… становится как-то не по себе.
— А, ладно, — улыбнулся Чжу Цинчэнь, опомнившись. — И то правда, не стоит портить вам праздник назиданиями. Не буду больше.
Они уселись поближе к наставнику и до глубокой ночи вели тихие, незамысловатые беседы под шум догорающего костра.
— Учитель, я видел в чаще отличную стайку оленей. Завтра обязательно подстрелю для вас парочку.
— Хорошо.
— Учитель, почему вы не пьёте оленью кровь? Я специально просил не портить туши, парная кровь — первейшее средство для укрепления сил!
— Уж больно вид у неё кровожадный, не могу.
— Если учитель действительно решит отойти от дел… Служба Тайфу и так непыльная. Я перестрою усадьбу Инго-гуна, и вы будете жить в покое прямо в столице.
— Какой же это покой — в самой столице-то?
Так, за неспешным разговором, ночь перешагнула за полночь.
Чиновники разошлись по шатрам. Трое молодых людей, разгорячённых вином, сморились и заснули вповалку прямо у костра.
Чжу Цинчэнь подманил евнуха Чэна:
— Отнесите этих троих в шатры.
Евнух Чэн уточнил:
— А вы, Сяо-гунъе?
— Я ещё сижу немного и пойду к себе.
— Слушаюсь.
Слуги бережно унесли спящих юношей.
Чжу Цинчэнь остался один на деревянном чурбане. Подняв глаза к небу, он достал костяной свисток и издал тихую трель. Кречет камнем упал вниз, снизившись над самым его плечом. Чжу Цинчэнь отвязал от лапки птицы бамбуковый футляр и развернул записку.
Юйвэнь Шу начертал всего одно слово: «Хорошо».
Чжу Цинчэнь слегка поджал губы, бросил клочок бумаги в угасающие угли и мысленно призвал:
«Система, уходим».
Система, почувствовав его грусть, тихо спросила:
«Может, останемся ещё на денёк? Чу Юньян ведь обещал принести тебе оленины…»
Чжу Цинчэнь помедлил, но сжал волю в кулак:
«Нет. Уходим прямо сейчас. Если задержусь хоть ненадолго — точно не смогу уйти».
Этот мир отличался от предыдущих: он провёл здесь целых три года. Три полных года! И у него появилось трое замечательных учеников!
Если сейчас эти мальчишки проснутся, прибегут, вцепятся ему в ноги и умоют слезами — он до конца дней останется тут!
Ради выполнения миссии нужно уходить незамедлительно!
«Ладно, — отозвался синий светящийся шарик. — Перемещаемся».
* * *
Прежде чем отправить хозяина в новую локацию, Система торжественно произнесла:
«Чэнь-Чэнь, поздравляю! Ты успешно прошёл пять миссий ранга C и даже завершил одно совместное задание!»
Чжу Цинчэнь оживился:
«А награда будет?»
«Ещё бы! — воскликнул шарик. — С сегодняшнего дня тебе открыт доступ к миссиям ранга B!»
«Ого! — восхитился Чжу Цинчэнь, горя предвкушением. — А какие преимущества у ранга B?»
«Ну… — задумчиво протянула Система. — Истории там… сложнее».
Чжу Цинчэнь: «?..»
«Разнообразие миров — богаче».
Чжу Цинчэнь: «??..»
«А мерзавцы-семе — ещё мерзостнее».
Чжу Цинчэнь: «???»
«И в чём же тут награда?! Скажи мне на милость, в чём тут плюс?!»
«Ну, сильный противник означает, что и ты сам вышел на новый уровень! — виновато объяснила Система. — Подумай сам: соревноваться с недотёпами — никакого престижа, а вот одолеть достойного врага — это настоящий класс!»
Чжу Цинчэнь недовольно скривился:
«Да я бы с радостью разносил недотёп в пух и прах и поскорее вернулся домой!»
«Не причитай, — перебила Система, вспыхнув ярче. — Кстати, есть ещё кое-что!»
Чжу Цинчэнь отнёсся к заявлению с подозрительностью:
«Что именно?»
«В мирах ранга B у тебя появляется право выбора».
«Право выбора?»
«Ты можешь сам выбрать мир по ключевым тегам».
Система приложила усилия, и перед Чжу Цинчэнем вспыхнул белый свет. Вокруг него закружились, плавно покачиваясь, несколько бамбуковых дощечек.
Чжу Цинчэнь бегло прочитал надписи:
«"Реалистичность"? "Идеальный семе"? "Зрелая любовь"?»
Система пояснила:
«Это теги миров. Выбирай любой, какой припадёт к душе».
Чжу Цинчэнь покрутил головой:
«Что-то все они выглядят подозрительно… Ну-ка, глянем».
«Выбирай не спеша».
«Так… — Чжу Цинчэнь снял одну из дощечек. — "Преданный семе"? Слышали, знаем. В каждом мире, где я был, главный герой-семе считался "преданным". Это явная ирония, вычёркиваем».
Он тут же взял другую:
«"Нетипичный крематорий"? Тоже наверняка с двойным дном. Мне и обычных "крематориев погони за женой" хватило с лихвой, а уж "нетипичный" — это наверняка какой-то совсем беспросветный кошмар».
Он замешкался, не зная, к чему подступиться. Вдруг его взгляд зацепился за одну из дощечек, и глаза прояснились:
«Вот этот! "Нежный опекающий семе"! — Чжу Цинчэнь сжал бамбуковую дощечку. — Тук-тук, Система! Вот этого я ещё не видел. Раз уж человек ведёт себя как заботливый отец, он просто не может оказаться совсем уж дрянью!»
«"Опекающий" — это вовсе не означает, что он буквально чей-то отец! Ты что, слишком давно не был в современных мирах? — Система попыталась предостеречь его. — Может, ещё посмотришь?»
«Нечего тут смотреть! — уверенно заявил Чжу Цинчэнь. — Выбираю этот!»
Знакомое светящееся перо опустилось к его лицу. Чжу Цинчэнь подставил лоб:
«Сюда, сюда!»
Едва перо коснулось кожи, привычное чувство невесомости заставило его опрокинуться назад.
Он рухнул на мягкий пружинный матрас.
* * *
[Название произведения: «Пленённый друг детства»]
[Эпоха: Футуристический мир]
[Теги: ABO, старший возлюбленный, друзья детства]
[Особенности мира ABO: В этом футуристическом мире, помимо первого пола (мужской/женский), существует второй пол. Он проявляется в период вторичного формирования в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет и делится на три типа:]
[- Alpha: Прирождённые лидеры и доминанты, обладающие превосходным интеллектом и физической силой.]
[- Omega: Прирождённые продолжатели рода, обладающие высокой фертильностью, периодически впадающие в состояние течки и выделяющие феромоны.]
[- Beta: Обычные люди, составляющие большинство общества, не имеющие феромонов.]
Главного героя этой истории зовут Ши Жань.
Когда-то у Ши Жаня была счастливая и дружная семья: строгий, но справедливый отец, ласковая мать — они жили в полной гармонии.
Так продолжалось до тех пор, пока Ши Жаню не исполнилось пять лет.
В тот роковой год родители повезли его в путешествие на межзвёздном лайнере, который неожиданно подвергся нападению жуков-жуткокрылов.
Спасая сына, родители спрятали пятилетнего мальчика в дорожный сундук, строго-настрого наказав не вылезать, а сами бросились наружу — помогать в эвакуации других пассажиров.
Когда отряд спасателей наконец пробился к каюте и извлёк ребёнка из убежища, его родители уже погибли под жалами тварей — их тела превратились в кровавое месиво.
Маленький Ши Жань, сидя на плече спасателя, широкими от ужаса глазами смотрел на кровавое месиво, и эта картина навсегда отпечаталась в его памяти.
Поскольку мальчик остался круглым сиротой, его должны были отправить в приют. Но тут появились супруги Шэнь.
Оказалось, родители Ши Жаня в прошлом были заслуженными бойцами Защитной армии. Именно поэтому их первой реакцией при нападении было спрятать сына и броситься на помощь людям. Супруги Шэнь являлись их давними сослуживцами. Прослышав чудовищную весть о гибели друзей и узнав, что сироту отдают в приют, они немедленно примчались и оформили опеку.
Так Ши Жань попал в их дом.
Спустившись с трапа звездолёта, он стоял перед роскошным поместьем, сжимая в кулачке грязную полу кофтенки и прижимая к груди единственную игрушку, оставшуюся от родителей. Ребёнок был перепуган и зажат.
Госпожа Шэнь присела перед ним на корточки и ласково заговорила:
— Сяо Жань, не бойся. Теперь это твой дом. Можешь называть нас "папа Шэнь" и "мама Шэнь", хорошо?
Прежде чем мальчик успел ответить, к ним подошёл десятилетний подросток.
Госпожа Шэнь представила его:
— Это наш сын. Он старше тебя на десять лет. Можешь называть его "братом".
Подросток опустился перед Ши Жанем и мягко взял его за ручку:
— Меня зовут Шэнь Сюпин. Если не хочешь звать меня "братом", можешь называть просто по имени.
Ши Жань шмыгнул носом и едва слышно пролепетал:
— Брат Сюпин…
— Умница, — Шэнь Сюпин погладил его по голове, пообещав: — Раз уж ты назвал меня братом, я буду защищать тебя всю жизнь. Не бойся, я поступлю в военную академию, истреблю всех тварей и отомщу за твоих родителей, договорились?
После спасения все взрослые вокруг, боясь травмировать психику ребёнка, избегали любых разговоров о трагедии. Стоило ему самому заговорить об этом, как его убеждали, будто ему всё приснилось и нужно поскорее всё забыть.
И вот впервые кто-то не просто признал его боль, но и пообещал уничтожить врагов и отомстить!
Ши Жань не выдержал, уткнулся в грудь Шэнь Сиупина и горько разрыдался.
Шэнь Сюпин обнял его, поглаживая по спине, и тихо повторял:
— Не плачь. Брат отомстит за тебя.
Так Ши Жань стал жить в семье Шэнь.
Супруги Шэнь относились к нему прекрасно: его одежда, еда и условия жизни ничем не отличались от того, что получал Шэнь Сиупин.
С самим Шэнь Сюпином у них сложились замечательные отношения. Когда мальчик не мог заснуть от кошмаров, в которых к нему тянулись жала тварей, именно Шэнь Сюпин успокаивал его и вновь давал клятву уничтожить всех жуков.
Шэнь Сиупин сдержал слово: в восемнадцать лет он поступил в лучшую Столичную военную академию. Спустя три года, окончив её с отличием, он вступил в ряды Защитной армии и благодаря своим талантам начал стремительно подниматься по службе.
Однако с течением времени их отношения начали приобретать странный оттенок.
Повзрослев, Ши Жань понял: он не должен лишь слепо надеяться на помощь старшего брата, он обязан сам стать сильным и лично отомстить за гибель родителей.
Но стоит ему заговорить об этом, как Шэнь Сиупин с полушутливой-полусерьёзной интонацией спрашивал:
— Разве тебе мало того, что брат отомстит за тебя?
Сначала Ши Жань не понимал подоплёки и сжав кулаки твердил:
— Я хочу отомстить сам! Мы сразимся вместе и отомстим вдвойне!
Но годы шли, и он начал замечать: Шэнь Сиупину это не нравится.
Он не мог понять причину. Разве плечом к плечу сражаться с братом — это не замечательно?
Впрочем, раз Сиупину это не по душе, он решил больше не поднимать эту тему, затаив мечту в глубине сердца.
Однако по мере того как Ши Жань взрослел, Шэнь Сиупин выказывал недовольство всё чаще.
Стоило Ши Жаню задержаться с одноклассниками и вернуться домой чуть позже обычного, как он обнаруживал Шэнь Сиупина, сидящего в темной гостиной без света.
— Сяо Жань, не возвращайся так поздно. Брат ведь волнуется.
— Я же звонил тебе, брат… — оправдывался Ши Жань.
Но Шэнь Сиупин будто не слышал и всё так же ласково повторял:
— Но брат всё равно волнуется.
Засидевшись за полночь за видеоиграми с друзьями, Ши Жань тут же замечал вошедшего в комнату Шэнь Сиупина. Тот забирал консоль, выключал игру, садился на край кровати и, как в детстве, поглаживал его по груди, баюкая:
— Спи, Сяо Жань.
— Брат, иди спать к себе, я и сам могу…
— Брат подождёт, пока ты уснёшь.
— Но…
— Но брат расстроится, если ты будешь прогонять его.
Придя на выставку боевых мехов и впервые с помощью инструктора сев в кресло пилота, Ши Жань не успел даже запустить двигатель, как фонарь кабины был принудительно открыт Шэнь Сиупином. На глазах у изумлённой публики тот просто вытащил юношу наружу за запястье.
— Брат, там же мои друзья! Отпусти меня!..
Шэнь Сиупин не проявлял гнева — его лицо оставалось невозмутимым и мягким:
— Сяо Жань, управление мехом — слишком тяжёлый труд. Ты не справишься. Брат желает тебе только добра.
Ши Жаню оставалось лишь подчиниться.
Он пытался пожаловаться папе и маме Шэнь, прося их повлиять на сына. Но те лишь отмахивались:
— Брат просто слишком сильно опекает тебя. Твоя успеваемость пока не идеальна, а ты целыми днями развлекаешься. Вот подтянешь оценки — и гуляй где хочешь. Разве брат станет тебя удерживать? Он просто заботится о тебе.
Ши Жань поверил. Он стал учиться с утроенной силой, до ночи засиживаясь за чертежами и схемами мехов. Раз родители так говорят, значит, стоит ему стать лучшим, и контроль брата прекратится.
И вот он завоевал первое место в параллели!
С чистой совестью он отправился с друзьями на новую выставку мехов — и снова был бесцеремонно доставлен домой Шэнь Сиупином.
Тогда Ши Жань впервые вспыхнул:
— Шэнь Сиупин! Я лучший ученик на курсе! Я разгадал систему управления мехом не хуже тебя! Я не поранюсь! Какое ты имеешь право указывать мне?! Я хочу поступить в военную академию! Я хочу пилотировать мех! Я хочу сам отомстить за папу и маму!
На обычно спокойном лице Шэнь Сиупина впервые пролегла тень гнева:
— Я сказал: нет. Сражения — забота твоего брата. Сяо Жань, ты решил ослушаться меня?
В порыве отчаяния Ши Жань разбил вазу:
— Да! Я не хочу тебя слушать! И что ты мне сделаешь?!
Взгляд Шэнь Сиупина стал ледяным. Он схватил юношу за руку, втащил в комнату и запер дверь снаружи:
— Посиди и подумай над своим поведением.
Ши Жань колотил в дверь кулаками:
— Шэнь Сиупин, открой! Ты не имеешь права удерживать меня!
За дверью раздался спокойный голос Шэнь Сиупина, звонившего его преподавателю:
— Да, Сяо Жань заболел. Очень тяжело. Ему нужен полный покой на неделю, так что на лекции Защитной армии он прийти не сможет. Извините…
Ши Жань визжал за дверью:
— Учитель, не верьте ему! Я не болен! Я хочу прийти!
Шэнь Сиупин прислонился к косяку и бросил тихую фразу:
— Я не просто его брат. Я его… жених.
Оглушительный удар грома промчался в голове Ши Жаня.
Что?.. Что он сказал?!
Ши Жань рос без родителей, и то, что Шэнь Сиупин постоянно обнимал его, играл с ним, укладывал спать, воспринималось им и родителями Шэнь лишь как проявление братской нежности.
Братья! Они же должны быть братьями!
Как Шэнь Сиупин мог оказаться его женихом?!
Разве он… воспитывал себе суженую?!
Пелена спала с глаз Ши Жаня. Он был уже взрослым и наконец осознал: вся эта безграничная опека Шэнь Сиупина — ненормальна!
Запрет общаться с друзьями, запрет ходить на выставки, запрет ночевать у товарищей — всё это было не братской заботой! Не братской!
Силы мгновенно покинули Ши Жаня, и он сполз по стене на пол.
Он судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как грудь сжимает спазм удушья.
В этот момент дверь отпёрлась. Шэнь Сиупин, отменив его занятия, вошёл в комнату и протянул руку, чтобы поднять его.
Ши Жань взвизгнул и в ужасе отпрянул.
Его лицо пылало, дыхание прерывалось.
Шэнь Сиупин оглядел его и слегка нахмурился:
— Сяо Жань… У тебя начинается вторичное формирование.
Вторичное формирование?!
Ши Жань в ужасе уставился на него.
Нет! Только не это! Он не хочет становиться Омегой!
Если он станет Омегой, он окончательно превратится в игрушку семьи Шэнь! Нет, нет, нет!
Шэнь Сиупин подхватил его на руки и перенёс на кровать, погладив по горячей щеке:
— Сяо Жань, спокойно проходи формирование. Когда я буду на фронте, ты будешь ждать меня дома.
«Нет! Никогда!»
Ши Жань сжал кулаки, стиснул зубы и всем своим существом воспротивился природе, отчаянно сопротивляясь превращению в Омегу.
Вскоре он потерял сознание.
Когда он очнулся, у постели с мрачным лицом сидел Шэнь Сиупин. Рядом находились папа и мама Шэнь, их вид тоже был далёк от радостного.
Ши Жань спросил хриплым голосом:
— Кем… кем я стал?
Мама Шэнь попыталась успокоить его:
— Ничего страшного, Сяо Жань. Бета — это тоже хорошо. Феромоны не будут мешать тебе жить.
Ши Жань с облегчением откинулся на подушку и радостно улыбнулся.
Слава богу! Он Бета!
Шэнь Сиупин ни за что не женится на Бете! К тому же, в военной академии есть множество специальностей, открытых для Бет!
Всё будет хорошо!
Но тут Шэнь Сиупин произнёс:
— Сяо Жань, врач сказал, что из-за сильного стресса твоё тело ослабло. Тебе нужен домашний режим.
Ши Жань вздрогнул и посмотрел на него.
Шэнь Сиупин ровным тоном продолжил:
— Я оформил тебе академический отпуск. Отныне ты будешь учиться дома.
— Но я могу ходить в школу! Я Бета, со мной всё в порядке!
— Я нанял репетитора. Он будет приходить к нам. Твоя учёба не пострадает.
Слыша эти слова, Ши Жань вздохнул с облегчением. Ему показалось, что Шэнь Сиупин окончательно отказался от мысли сделать его своей невестой.
Папа и мама Шэнь подтвердили:
— Сяо Жань, домашний учитель даже лучше школьного.
— Угу! — Ши Жань кивнул, снова обретя надежду на будущее.
До тех пор, пока на пороге не появился домашний учитель.
Это был изнеженный Омега-аристократ, похожий на парниковый цветок. И учить он собрался вовсе не наукам, а… составлению букетов, чайной церемонии, кулинарии, игре на музыкальных инструментах и светскому этикету.
Ши Жань понял: его жестоко обманули!
Шэнь Сиупин и не думал отступаться! Даже если он стал Бетой, тот всё равно намеревался вылепить из него идеальную жену.
А мрачные лица родителей объяснялись лишь тем, что Шэнь Сиупин наотрез отказался искать себе высококлассного Омегу и настоял на браке с Бетой!
Ши Жань пытался бунтовать, пытался бежать, но его каждый раз возвращали.
Телохранители удерживали его перед учителем, и юноша, превратившийся в ходячую тень, механически тыкал стебли цветов в вазу.
Шэнь Сиупин обнимал его со спины и всё тем же нежным голосом шептал на ушко: «Сяо Жань…»
Он твердил, что всё это — ради его же блага:
— Ты такой слабый, такой молодой, да ещё и Бета. Как ты сможешь управлять мехом? Как пойдёшь на фронт?
— Первое место в школе — лишь случайность. Школьные знания ничего не стоят перед лицом реальной войны. Брат выбрал для тебя лучший путь.
— Тебе нужно лишь выйти за меня, вести хозяйство и ждать меня с победой. Это тоже твой вклад в месть.
Чтобы доказать свою правоту, Шэнь Сиупин зарегистрировал Ши Жаня на июньский единый экзамен.
Он заявил: когда придут результаты, Ши Жань сам поймёт, что Альфы и Беты — существа из разных миров, и никакие старания Беты не сравняют его с Альфой.
Ши Жань закусивши губу попросил друзей тайком присылать ему учебные материалы. Днём он учился этикету, а по ночам под одеялом зубрил теорию.
В день экзамена Шэнь Сиупин лично сопровождал его.
Ши Жань твёрдо сказал ему перед входом:
— Если я сдам, ты разрешишь мне поступить в академию.
Шэнь Сиупин лишь снисходительно улыбнулся, проигнорировав его слова:
— Иди, попробуй. Побалуйся и возвращайся домой.
— Если я сдам, ты отпустишь меня! — настоял Ши Жань.
Шэнь Сиупин нахмурился и небрежно бросил:
— А если не сдашь — прекратишь эти глупости навсегда.
Экзамен состоял из теории и практики. Практика требовала реального управления мехом. Ши Жань никогда не сидел за штурвалом настоящей машины, но на экзамене выложился на все сто, строго следуя инструкциям из книг.
Он с трепетом прождал целый месяц.
Но не получил ни результатов, ни уведомления.
Вместо этого Шэнь Сиупин вручил ему «Акт о повреждении учебного меха».
Ему сказали, что во время практической части Ши Жань сломал дорогостоящий мех и теперь обязан возместить ущерб. Поскольку денег у него не было, долг покрыл Шэнь Сиупин.
— Не может быть! Это ошибка!
Ши Жань помнил всё до мельчайших деталей! Он ничего не ломал, он всё сделал строго по инструкции, и когда он покидал кабину, машина была в полном порядке!
Он звонил в комиссию, писал в министерство, требовал пересмотра.
Но везде получал один ответ: он испортил имущество, поэтому его результаты аннулированы. Он единственный абитуриент в истории, получивший дисквалификацию, и ему должно быть стыдно. Ему следует смириться и слушаться семью, а не строить иллюзий.
В конце концов Ши Жань и сам усомнился в себе.
Может… он действительно что-то сломал?..
Шэнь Сиупин всё это время наблюдавший за его метаниями, с мягкой улыбкой привлёк его к себе и поцеловал в висок:
— Сяо Жань, ты попробовал и убедился: мехи не для тебя. Брат знал это с самого начала, просто не хотел тебя расстраивать.
Ши Жань опустил руки.
Видимо… он действительно непригоден для войны.
По инициативе Шэнь Сиупина они сыграли свадьбу.
Всё сложилось так, как и описывал Шэнь Сиупин: тот уходил в походы, а Ши Жань оставался дома, ухаживал за родителями, пил чай и составлял икебаны с жёнами других офицеров, дожидаясь мужа.
Все вокруг — и в книге, и за её пределами — в один голос твердили, что Шэнь Сиупин — идеальный мужчина.
Он нежен, они с Ши Жанем росли вместе, он знает капризы своего избранника лучше всех. Даже когда Ши Жань взбалмошно капризничал и чудил, Шэнь Сиупин проявлял ангельское терпение и ждал, пока тот образумится.
Даже когда Ши Жань стал Бетой, Шэнь Сиупин не отверг его и не посмотрел на других Омег. Он пошёл против воли родителей, выдержал давление семьи и выходки Ши Жаня, ни разу не воспользовавшись своей силой Альфы, и спас их первую ночь до брака.
Более того, от тяжелофертильного Беты у них за три года брака родилось двоё детей!
Шэнь Сиупин был идеалом, выбивающимся из ряда токсичных семе — заботливым, любящим и преданным генералом, за которого мечтали выйти миллионы граждан империи.
Шэнь Сиупин любил Ши Жаня до мозга костей.
Все так говорили. И в конце концов Ши Жань и сам поверил в это.
Да, Ши Жань — самый счастливый Beta на свете.
Он даже сдал экзамены по кулинарии и чайному искусству, обойдя множество Омег. Шэнь Сиупин гордился им, целуя его руку на приемах и с восхищением наблюдая, как его "роза" расцветает в светском обществе.
Вот только… почему же, найдя в самом дальнем ящике письменного стола Шэнь Сиупина свой настоящий табель с высшим баллом за тот экзамен, Ши Жань разразился горькими, безутешными слезами?..
* * *
[Задание хозяина системы: Стать домашним учителем Ши Жаня и помочь ему исполнить мечту]
[Сложность мира: Уровень B]
[Награда: 5 очков жизни]
* * *
Чжу Цинчэнь замер с округлёнными глазами:
«И где тут нежность?! А?! Разве ты не обещала нежного опекающего семе?!»
Система невинно зачитала статистику:
«По подсчетам, слово "нежный" встречается в тексте 2561 раз, "мягкий" — 1293 раза, "ласковый" — 561 раз. И всё это относится к Шэнь Сиупину!»
«Если я напишу на бумаге слово "деньги" миллион раз, я от этого богачом не стану! — Чжу Цинчэнь схватился за голову. — Мне надо было сразу догадаться! "Нежность" в романах с "крематориями" — такая же фальшивка, как и "преданность"! Ох, как голова-то трещит…»
«Я же предлагала подумать получше, — Система подлетела к нему и принялась мягко поглаживать его по макушке. — В этих историях "нежный мерзавец" — самый популярный штамп».
Чжу Цинчэнь уткнулся лицом в подушку и от души застонал, глухо отбивая по ней ритм головой.