Хэ Сутуань не сразу сообразил, к чему клонит сестра. Он с недоверием уставился на белый шар, который та бережно держала в ладонях.
Размером эта штуковина уступала даже баскетбольному мячу — так, детская игрушка для четырёхлетнего ребёнка. И в этой безделушке, выходит, заперт человек?
Юэ Цинпин окинул миниатюрного робота в руках Хэ Сяои язвительным взглядом:
— Если я кремирую кого-то из нашего командного состава, и то урна будет побольше.
— Надо признать, информационные технологии их цивилизации достигли совершенства, — Хэ Сяои подбросила шар на ладони и опустила его на пол. — Подумать только: крошечный программный файл вмещает такой колоссальный объём сложных данных.
Вырвавшись на свободу, шарик тут же крутанул двумя колёсиками и попытался дать дёру. Впрочем, удрать далеко ему не удалось — Сяои сделала пару шагов и бесцеремонно сгребла его обратно.
Из динамика раздался голос Цзинь Миня — или, вернее, Хэ Си:
— Смилуйся, опусти на землю! Я высоты боюсь... Эй, эй, не тряси!
Сяои наконец перестала перебрасывать его из руки в руку.
— А вы забавные, — заметив, как ёжится робот, хмыкнула она. — Плоть утратили, от разума остались одни единицы и нули, а всё туда же — страдаете? Способность чувствовать боль сохранилась?
Хэ Си ответил не сразу. Попытался сначала воззвать к разуму:
— Будь человеком, поставь на место... Меня сейчас вырвет.
Голос его и впрямь звучал донельзя жалобно, точь-в-точь как у человека, которого укачало в поездке, и он молит водителя припарковаться у обочины. Однако «водитель» отклонила прошение.
Сяои небрежно швырнула шар брату:
— Держи, братишка, поразвлекитесь.
Хэ Сутуань ловко поймал сферу и повертел перед глазами, рассматривая со всех сторон:
— Самый обычный робот. Кажется, у тётушки Юэ был похожий.
— Ага, — подтвердил Юэ Цинпин, ткнув пальцем в пластиковую боковину. — Матушка даже из командировок изводила им домашнее зверьё. Слышь, а если я на тебя надавливаю — чувствуешь?
— Вот это — нет, — чистосердечно признался Хэ Си. — Оболочка-то штампованный пластик.
— А если раскрутить?
— Тогда... да. Во мне прописана программа эмуляции гравитации и ориентации в пространстве.
— А боль? — вмешался Хэ Сутуань. — Боль чувствуешь?
— Чувствую.
— Зачем? Вы же избавились от плоти. Зачем тащить в цифровое бессмертие способность испытывать боль?
— Мы ведь иногда выбираемся наружу в механических телах... Благодаря этим симуляторам чувств мы сохраняем связь с реальностью. Понимаем, что ещё живы... Ох-х, — Хэ Си издал сдавленный звук, похожий на позыв к рвоте. — Молю вас, хватит меня трясти!
— Не притворяйся, — Сяои скрестила руки на груди. — Втолкай это обратно. Если сможешь реально затошнить моего брата — я перед тобой шляпу сниму.
Хэ Сутуань сохранял молчание.
Хэ Си тоже замер.
— Ты сама напросилась, — глухо отозвался шарик.
В то же мгновение монитор Хэ Сяои вспыхнул. Экран заполнила не стройная вязь системного кода, а буквально мешанина, сгустки цифрового мусора.
—... Мать твою, — вырвалось у неё.
Секунду поглазев на буйство кракозябр, она стремительно отчеканила серию команд на клавиатуре. Цифровой тошнот исчез, монитор снова засиял чистотой.
Сяои удовлетворенно хлопнула ладонями:
— Всё. Проглотил обратно.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин молча переглянулись. Ощущение осталось крайне мерзкое.
Хэ Сутуань прищурился, взвешивая сферу на руке:
— Выходит, если я тебя ударю, тебе будет больно?
Хэ Си предпочёл отмолчаться.
— Не хочешь говорить — отдам ребятам из отряда, — ровным тоном произнёс Сутуань. — У нас там полно талантов, на досуге мигом устроят с тобой баскетбольный матч. Ты для них идеальный мяч, оторвутся по полной.
— Если удар будет сильным... я почувствую, — неохотно выцедил Хэ Си.
— Вот и отлично, — Сутуань кивнул и замахнулся, намереваясь с размаху грохнуть шар об пол.
— Стоять! — рябчиком взвизгнула Сяои.
Сутуань замер, вопросительно глядя на сестру.
— Этот корпус я покупала на свои деньги! Его везли аж из самого Китая! Дорогой, между прочим! Расколотишь — за чей счёт банкет?
Юэ Цинпин небрежно похлопал Сутуаня по плечу и усмехнулся:
— Не бери в голову, я всё оплачу. Туаньтуань, бей сколько влезет, пока душу не отведёшь. Хоть десяток расколоти — всё возмещу.
Колоссальный демонстративный жест нувориша. Сяои едва не ослепла от такого сияния роскоши.
Впрочем, слыша щедрость Цинпина, Сутуань медленно опустил руку.
— Ладно. Не стану, — серьёзно проговорил он. — Он этого не стоит.
Кто такой Хэ Си? Какая-то мелюзга. С какой стати Юэ Цинпин должен тратить на него деньги? Слишком много чести.
Но просто так спутывать нити Сутуань не намеревался. Он вернул белую сферу сестре, чтобы в порыве раздражения действительно не размозжить её в пыль, и строго спросил:
— Сколько данных вы скачали из памяти Юэ Цинпина?
— Да так, малую часть... базовую информацию...
— Вы украли даже воспоминания, и ты называешь это «базовой информацией»?
— Память — это и есть база, — огонек на шарике мигнул. Судя по всему, Хэ Си уловил выражение лица Сутуаня и поторопился сбавить тон: — Честно, там больше ничего нет. Правда.
— Если воспоминания для вас — лишь база, то что тогда считается сложными данными? — ледяным тоном усомнился Хэ Сутуань.
— Воспоминания занимают лишь малый крошечный сегмент, — голос Хэ Си становился всё тише и шепотнее. — Кажется, что их много, но в сравнении со всем объёмом информации человеческого мозга это капля в море. Если бы мы провели полное копирование, то в той игре перед тобой предстал бы не просто Вае с чужим лицом... Э-э, то есть Крик. Он мыслил бы и действовал так же, как я сейчас — если бы захотел, смог бы рассуждать и отвечать точь-в-точь как Цзинь Минь.
Значит, у того парня, звавшего себя Криком, всё-таки было настоящее имя — Вае.
Сутуань не сводил с шара пристального взгляда:
— Значит, вы способны связываться со своими сородичами сквозь барьеры между мирами.
Хэ Си мгновенно заткнулся. Словно только сейчас осознав, на какую опасную дорожку его вывели, он испуганно притих.
Однако Хэ Сутуань не собирался давать ему спуску:
— Внутри игры действует глушилка, общаться с действующими игроками вы не можете — иначе это было бы откровенным читерством. Но транслировать вести другим сородичам вам ничто не мешает, даже если те находятся в совершенно иных вселенных. С задержкой, но можете. Задержка ведь есть, верно?
Сутуань произнёс это как вопрос, но тон его не оставлял сомнений — он знал ответ наверняка.
Спустя паузу Хэ Си глухо подтвердил:
— Да. Но сигнал едва пробивается, а скорость передачи никудышная.
Игнорируя его оправдания, Сутуань продолжал гнуть свою линию:
— Сколько ваших сумело внедриться в другие параллельные миры? Что там происходит?
Хэ Си долго молчал, взвешивая, стоит ли открывать карты.
— На данный момент... включая меня, успеха добились только шестеро.
— Вы распластали столько ментальных осколков, заражая игроков повсюду, и выгадали лишь шестеро? — усмехнулся Юэ Цинпин. — Звучит как полный провал.
Сутуань же продолжал смотреть на шарик:
— Ваши технологии ведь развиваются? Есть ли способ закрепиться в чужом разуме и переместиться в другой мир, не убивая носителя?
— Ну... Мы собрали достаточно образцов физиологических данных игроков. Если дадите ещё немного времени, мы сможем гарантировать внедрение без летального исхода.
— Отлично. Как только научитесь привязываться к людям без ущерба для их жизней — дашь мне знать, — Сутуань бросил взгляд на сестру. — Или скажешь Сяои, а она передаст мне.
Голос Хэ Си дрогнул. Он смутно догадывался о замысле Сутуаня, но до конца не мог постичь его логику:
— Т-ты... Что ты задумал?
— Сделаю вам одолжение — помогу расставить ставки по разным корзинам, — отрезал Сутуань. — Но вы задолжаете мне услугу. Станете моим почтовым голублем между параллельными мирами.
* * *
Наступившие дни оказались, пожалуй, самыми безмятежными со старта Турнира за право владения Землёй.
По крайней мере, для Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина.
Их номера давно не вспыхивали на небесном табло, и отсутствие необходимости выходить на арену сделало их будни удивительно уютными.
Под непреклонным напором Юэ Цинпина Сутуань неохотно согласился опробовать режим «день через день». Однако запала хватило ненадолго: Сутуань решительно пресёк эту затею. При выносливости и аппетитах Цинпина никакой, даже самый закалённый организм не выдержал бы подобного марафона.
Поэтому под давлением Сутуаня Юэ Цинпину пришлось с болью в сердце переписать график: от схемы «день через день» перешли к «один день работы — два отдыха». А то и вовсе «два рабочих дня на пять выходных». Цинпин ворчал, что даже вечно бастующие французы не позволяют себе подобного сибаритства.
Впрочем, деваться было некуда — брать Сутуаня силой он бы не стал, да и в драке тот легко завязал бы его в узел.
Вот и приходилось Цинпину с жадностью цепляться за каждую «кровно выбитую» возможность, отъедаясь про запас.
Эта тихая гавань просуществовала почти месяц — ровно до тех пор, пока их индивидуальные номера снова не засияли на небесном своде:
[001, 002, 023, 091]
023 — Иньин, 091 — Цвэ Цокэчэн. Свои люди в самом прямом смысле. К тому же вся четвёрка — уроженцы Китая, а значит, предстоящий игровой зональный сюжет наверняка будет соткан из знакомых с детства образов национальной мифологии.
Никаких тошнотворных союзников вроде Кейна, никаких зубодробительных головоломок из историй далеких инков. От одной этой мысли на душе становилось светлее. На пороге очередной смертельной битвы и Юэ Цинпин, и Хэ Сутуань, не сговариваясь, ощутили невольное облегчение.
К тому же на этот раз штаб-квартира не впихивала их в игру силой, так что внутренне оба были готовы к испытанию куда лучше прежнего.
До начала следующего этапа оставалось ровно шестьдесят восемь часов. За окном стояла тихая, безветренная ночь.
Сверяясь с заветным календарём, Юэ Цинпин с самым вальяжным видом направился к двери комнаты Хэ Сутуаня.