— Жизненный цикл необратим, — отрезал Голос Правил. — Погибшие игроки воскрешению не подлежат. Внесение изменений отклонено.
* * *
— Но, — тон Системы внезапно изменился, потеряв прежнюю сухость, — потенциал жизни безграничен, и нам не следует пресекать возможные пути будущего.
Что ж... значит, надежда всё же оставалась. Возможно, когда-нибудь в недалёком будущем свершится чудо. И все погибшие в Турнире за право владения Землёй — включая Цвэ Цокэчэна — перейдут в иное измерение, недоступное их пониманию, и обретут там новую жизнь.
Хэ Сутуань медленно выдохнул. Подобный исход он предвидел, но горечь утраты всё равно отозвалась тупой болью в груди.
Заставив себя слегка улыбнуться, он попытался взяться за ум. Пусть предложение Ин Яоцзу и отклонили, сам её порыв доказывал главное: она по-прежнему считает их своими товарищами.
— Ладно, — сказала Ин Яоцзу. — Тогда сменим правило. Я считаю, что выбывших и так с избытком. Игру пора заканчивать.
— Изменение правил утверждено. Условие завершения игры изменено с «Выживание только одной группы игроков, проходящих игру» на «Достижение лимита выбывших игроков; все оставшиеся игроки получают право на прохождение». По оценке Администратора, лимит достигнут. Игра завершится через три минуты.
— Ага. И ещё одно изменение, — продолжила Ин Яоцзу. — Количество очков для каждой группы определяю я.
— Данная корректировка не рекомендуется. Система советует Администратору...
— А мне плевать на твои советы. Я смотрела прошлые этапы: этой вашей Цзинвэй можно накидывать баллы кому попало, а мне нельзя?
—... Изменение правил утверждено. Администратору надлежит установить порядок распределения очков.
На лице Ин Яоцзу наконец расплылась довольная ухмылка. Она по очереди ткнула пальцем в себя, затем в Хэ Сутуаня, Юэ Цинпина и остальных:
— Значит так: мне, им... а, ну и тем двум паренькам, — она не забыла про Нань Туна и Лун Яна. — Нам трём группам поровну начислить максимальный балл. А что до остальных... — Девушка высокомерно вскинула подбородок. — Хм, тоже мне, деятели. Все, кто первыми нападал на чужие миры, — шиш им, а не очки!
Слова её вызвали ступор. Однако замешательство быстро сменилось волной праведного гнева и паники:
— С какого перепугу?! Мы играли строго по правилам!
— Твою мать, кто вообще меняет правила посреди игры?! Какого чёрта?!
— Доставайте все карты Шэнъюй! Живо, скинемся! Вдруг соберём полный комплект и скинем эту девку!
— Так херли ты сам свою не выкладываешь?! Хочешь на чужом горбу в рай въехать?!
Ин Яоцзу поморщилась и поковыряла в ухе:
— Заткнулись.
В этот миг она походила на истинное божество, наделённое абсолютным правом повелевать мирозданием. Едва прозвучал короткий приказ, как у разорявшихся игроков ровно заклеило рты — ни один не смог вымолвить ни звука.
Девушка закатила глаза:
— Вы даже толком не знаете, бог ли эта хрень или нет, а уже пляшете под её дудку! Скажут резать — режете, скажут подгадить — бежите вприпрыжку. Все ведь люди, ёлки-палки! А как получили свои карты Шэнъюй, так сразу руки зачесались над другими измываться. Вся ваша соображалка только на то и сгодилась, чтобы грызться между собой да подножки ставить. Никакой широты души, тьфу! Ну что, приплыли? Натворили херни выше крыши, а теперь ещё орать совести хватает. Совсем стыд потеряли?
Обеззвученная толпа лишь бессильно вращала глазами, пылая лютой ненавистью, но не имея возможности ответить.
А ведь всё так и было. Получив карты Шэнъюй, они даже не пытались их приберечь. Почти сразу же обрушивали удары на соперников, заставляя тех беспомощно наблюдать за гибелью собственных миров и в конце концов сходить с ума или совершать самоубийство, лишь бы выбыть.
Поначалу им было страшно. Касаясь нефритовых плиток, они трепетали от ужаса.
Но со временем чувства притупились. Талисманы превратились в обычные игровые козыри для защиты и нападения.
А потом на смену равнодушию пришёл извращённый азарт. Не заметив сами, они преступили человеческие нормы морали, упоенные дарованным всемогуществом. Достаточно швырнуть карту — и на целую планету обрушится катаклизм. Могущество вершить судьбы миллионов, не запачкав собственных рук!
И пусть в глубине души они понимали, что богами не стали, а в глазах восседающей на высоком постаменте Сиванму остаются лишь жалкими паяцами, разве это имело значение?
Лишь теперь до них дошло: ни Сиванму, ни они сами не являлись непререкаемыми божествами. Они могли восстать против навязанных правил и установившегося порядка.
Вот только все козыри из их рук уже были выброшены.
Прикинув, сколько времени осталось до финала, Ин Яоцзу вновь подала голос:
— Ещё одно изменение.
Она указала на Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина:
— Наделяю этих двоих и их людей особым правом: до момента завершения игры они могут лично казнить любого участника.
Толпа побледнела. Лица людей исказил панический ужас.
И лишь Хэ Сутуань впервые за долгое время искренне, пусть и немного грустно, улыбнулся. Взглянув на Ин Яоцзу, он тихо произнёс:
— Спасибо.
Но стоит ему обернуться к остальным игрокам, как мягкая улыбка мигом сменилась ледяным оскалом.
Люди инстинктивно шарахнулись в стороны, вжимаясь в стены и пытаясь убраться подальше от опасной группы.
Впрочем, Хэ Сутуань даже не взглянул на суетящуюся массу.
Его взор был прикован лишь к конкретной цели — к тем самым тварям, что гнали их и загоняли в угол, ставшим причиной гибели Цвэ Цокэчэна.
Хэ Сутуань медленно вскинул оружие.
Ин Яоцзу наделила полномочиями лишь отряд Хэ Сутуаня; для остальных запрет на применение силы оставался в силе.
Ответить огнём они не могли — только метаться и судорожно уворачиваться. Но сбежать от такого бойца, как Хэ Сутуань, было невозможным.
Со стороны происходящее походило на хладнокровную бойню.
Цзян Гуанцзун взглянула на стоящего рядом Юэ Цинпина:
— Не поможешь ему?
— Не нужно, он справится сам, — спокойно ответил Юэ Цинпин. — Эти сволочи убили его товарища. Такое искупается только личной кровью.
Голос его звучал достаточно громко, чтобы слова услышали окружающие.
Поняв, что расправа грозит лишь тем, кто причастен к смерти бойца из отряда Хэ Сутуаня, остальные слегка перевели дух. Месть за гибель своего человека — дело понятное и обоснованное, а значит, их трогать не станут. Толпа заметно расслабилась и приготовилась наблюдать за спектаклем.
Стоявший неподалёку Иньин не выдержал зрелища проливаемой крови и отвёл взгляд на возвышающуюся на помосте Ин Яоцзу. Поправив очки, он спросил:
— Командир... Вы выходит верите, что Владыка Востока на самом деле должен быть Матерью Востока?
— Забудем пока о том, существуют ли боги вообще, — вклинился Юэ Цинпин. — Но если они и есть, их величие никак не связано с полом. Точно так же, как Сиванму — не просто покровительница брачных уз, а суровое божество, властвующее над мором, карами и самой смертью. Лично я склоняюсь к мысли, что у истинных богов нет пола. Мужские или женские черты, происхождение, статусы — всё это ярлыки, наклеенные людьми, чтобы прикрыться авторитетным именем и выгадать пользу для собственного клана.
Юэ Цинпин бросил короткий взгляд на Цзян Гуанцзун:
— Полагаю, в их мире, пусть даже изначально божество и именовалось Владыкой Востока, в преданиях и людской памяти навеки останется именно Мать Востока.
Ин Яоцзу, без сомнения, пришла к тем же выводам — именно поэтому она и решилась на «Похищение божественного престола».
Возможно, в необъятных просторах Вселенной действительно обитают боги.
Вот только образ, которому поклоняются смертные, всегда творят те, у кого в руках власть.
* * *
Хэ Сутуань медленно разомкнул веки.
В спальне царил сумрак, и лишь у изголовья кровати едва теплился мягкий свет ночника.
Он слегка шевельнулся и сразу ощутил прижатое к спине чужое тепло: Юэ Цинпин крепко обнимал его, согревая своим дыханием.
Большинство участников той облавы погибли от рук Хэ Сутуаня. Долг перед Цвэ Цокэчэном был уплачен. А благодаря наглому, абсурдно-самовольному распределению очков, устроенному Ин Яоцзу, их мир оказался в числе лидеров.
Если судить трезво, всё закончилось не так уж плохо.
Однако этот этап выжал из Хэ Сутуаня абсолютно все силы. Едва переступив порог родного мира, он рухнул без чувств.
Сколько пролилось времени в небытии — он не знал. В Исландии, приближавшейся к глубокой осени, дни становились всё короче, а ночи — длиннее. По скудным лучам, пробивавшимся сквозь плотные шторы, определить час было невозможно.
Пошарив рукой по тумбочке, Хэ Сутуань нащупал телефон. Взглянул на экран и на мгновение замер.
— Проснулся? — раздался хрипловатый шёпот Юэ Цинпина у самого его уха.
— Угу, — тихо откликнулся Хэ Сутуань. — Я тебя разбудил?
— Нет, сам собирался вставать, — Юэ Цинпин касался губами его затылка, оставляя невесомые поцелуи. — Ты проспал почти двадцать два часа. Ещё немного, и мне пришлось бы приводить тебя в чувство силой.
Хэ Сутуань повернулся к нему лицом:
— Пока я был в отключке... ничего не стряслось?
— Ничего из ряда вон, — Юэ Цинпин ласково провел пальцами по его волосам. — Твои ребята, Янь Ханьли и И Цзэ, отлично со всем справляются. Правда, девчушка из твоего отряда совсем расстроилась... ну, та, что ругалась с Иньином через мегафон. Как её там?
— Ли Шэншэн, — вздохнул Хэ Сутуань. — Они с Цокэчэном были очень близки.
— Они оправятся, — проговорил Юэ Цинпин. — С тех пор как началась эта проклятая бойня, нам всем приходится учиться жить дальше, не так ли?
Каждый из них уже давно смирился с мыслью, что может погибнуть в любой момент — сам или вместе с товарищами. Даже Химэно Шоко, изнывавшая от терзаний и винившая себя в гибели команды, оставила мысли о суициде и заставила себя смотреть вперёд.
У них просто не оставалось времени на скорбь: очередной этап турнира уже маячил на горизонте.
Хэ Сутуань медленно поднялся и сел на краю кровати, не спеша опускать ноги на холодный пол.
Юэ Цинпин сел рядом, прижался со спины и обнял его, отдавая своё тепло.
В полумраке комнаты они сидели молча, прижавшись друг к другу.
Хэ Сутуаня всё ещё бил внутренний озноб, и прошло немало времени, прежде чем студёная мерзлота внутри него наконец уступила месту живому теплу.