Когда Юэ Цинпин заявился в прачечную с пакетом, набитым «уликами», там уже находился его коллега — Зубайр, капитан седьмого отряда разведки.
Этот темнокожий, добродушный выходец из Африки настойчиво воевал со стиральной машиной, пытаясь запихнуть огромную охапку вещей в и без того забитый барабан.
Юэ Цинпин посмотрел, как тот с упорством заправского упаковщика скручивает вещи валиками, стараясь выжать из пространства максимум, и не удержался от совета:
— Слушай, она же сейчас по швам треснет. Разбей на две стирки.
— Не надо, и так сойдёт, — Зубайр поднял голову, улыбнулся и с поистине ювелирным усердием продолжил трамбовать бельё. — Места ещё полно.
Юэ Цинпину почему-то стало искренне жаль бедную технику.
— Если так забить барабан, он вообще прокрутится? Оно же не отстирается толком.
— Вещей-то всего ничего, гонять машинку дважды — сплошное расточительство... Ой, я не про деньги, я про воду.
«А, бережливый, значит. Ну, дело благое».
Юэ Цинпин бросил взгляд на свой пакет и, почувствовав невольный укол совести, отошёл к самой дальней стиральной машине. Повернувшись к коллеге спиной и перекрыв обзор, он вытряхнул в барабан одну-единственную простыню и пару мелочей.
После чего моментально захлопнул дверцу — не дай бог Зубайр заметит, что агрегат загружен едва ли на десятую часть.
Экономия экономией, но эту простыню требовалось выстирать как можно скорее, а потом хорошенько отпарить и высушить до идеальной мягкости — чтобы Хэ Сутуаню в следующий раз было комфортно лежать.
«Может, прикупить ещё пару комплектов белья про запас?» — мелькнуло в голове у Юэ Цинпина.
Выставляя параметры на панели, он ненавязчиво поинтересовался:
— Кстати, как сам? Как дела?
— Да нормально всё. Разве что тренировок прибавилось, приходится расписание подтягивать.
Пальцы Юэ Цинпина на поворотном переключателе замерли. Ленивая расслабленность с его лица мгновенно слетела:
— Постой... Шестой отряд сейчас на тебе?
— Ну да. Шелли же заболел.
— А не в курсе, что с ним?
— Без понятия, честно говоря. Чужая врачебная тайна. Но, видно, подкосило его крепко, раз штаб временно повесил шестых на меня, — вздохнул Зубайр. — Хоть бы поправлялся скорее.
Говорил он спокойно и звучно, вроде бы совершенно искренне. То ли действительно свято верил в «болезнь» Шелли, то ли просто предпочитал не совать нос в тёмные штабные дела.
Юэ Цинпин продолжил в том же непринуждённом тоне:
— И как они в управлении? В шестом ведь в основном европейцы, у них наверняка совсем другой подход к тренировкам, не такой, как у вас?
— Я поначалу тоже дёргался, думал, не потяну. Языковой барьер опять же — это Шелли у нас гений, со всеми находит общий язык без запнушки, — усмехнулся Зубайр. — Но парни в шестом толковые, выкладываются на совесть, так что сработались мы куда легче, чем я ожидал. Единственное — график тренировок приходится составлять в двух вариантах, это немного напрягает.
«График — это мелочи».
Юэ Цинпин опустил глаза:
— А сами ребята... спрашивали тебя про Шелли? Что с ним, как он?
Зубайр замялся и медленно качнул головой:
— Нет. Они целиком ушли в работу. Сами понимаешь, времена сейчас такие — на кону выживание всей нашей цивилизации.
— Вот как? Понятно. — Юэ Цинпин скупо улыбнулся. — Ну, это отлично. Когда подчинённые сильные и дисциплинированные, нам, капитанам, спать спокойнее.
Он взмахнул рукой в прощальном жесте Зубайру, всё ещё воюющему с бельём:
— Я пойду. Если станет невпроворот с нагрузкой — свисни, помогу чем смогу.
— Договорились, спасибо заранее! — откликнулся тот.
Юэ Цинпин вышел из прачечной лёгкой походкой, но едва тяжёлая дверь за ним захлопнулась, его лицо мгновенно стемнело.
Нечисто. Дело чисто нечисто.
Болен Шелли на самом деле или нет — бог с ним, но поведение шестого отряда не лезло ни в какие ворота.
Их командир слёг, подробностей никаких, а подчинённые спокойнёхонько пашут под началом Зубайра, словно ничего не произошло. Такого просто быть не может.
Когда сам Юэ Цинпин валялся без сознания после ранения, если бы не Иньин, удержавший отряд в узде, его ребятушки из второго отряда разнесли бы штаб-квартиру к чертям собачьим.
Капитаны для них — не просто инструкторы и командиры на вылазках. Это лицо отряда, его честь и опора.
А тут Шелли ни с того ни с сего слегает с загадочной болячкой, штаб вешает замок на двери и запрещает любые посещения «ради полного покоя», и подчинённые проглатывают это без единого писка? Да даже если бы заболел просто малознакомый коллега из соседнего отдела, и то зашли бы проявить вежливость. А тут... Дикость какая-то.
Поразмыслив над этим сомнением, Юэ Цинпин достал телефон и отстучал сообщение Иньину.
Получив приказ, Иньин сориентировался быстро: собрал нужные сведения и отправился на доклад.
Подойдя к комнате Юэ Цинпина, он постучал. Тишина.
Иньин озадаченно нахмурился. Командира нет? Он же только что писал, что в общежитии?
Достав смартфон, Иньин отправил короткий запрос о местонахождении шефа.
Ответ прилетел мгновенно: Юэ Цинпин действительно у себя в блоке, точнее — в комнате Хэ Сутуаня.
Иньин едва не поперхнулся воздухом.
С тех самых пор, как капитан Хэ на весь эфир во всеуслышание заявил, что они состоят в романтических отношениях, его босс окончательно потерял всякий стыд.
Сегодня Иньин лично наблюдал, как эти двое в парных нарядах прогуливались по базе рука об руку. Тошнотворно-сладкий флёр влюблённости вокруг них раздавал такие звонкие пощёчины всем одиноким холостякам в радиусе километра, будто они вознамерились отхлестать по сусалам даже пролетающих мимо чаек.
Холостяк Иньин безнадёжно опустил плечи, снял очки и устало потёр переносицу. Когда-то он вовсю распускал слухи, будто капитан первого отряда стелется под их босса — исключительно чтобы утереть нос конкурентам и добавить авторитета командиру. Кто ж знал, что босс и впрямь окрутит капитана Хэ! Теперь эти двое воркуют как голубки, а Иньин чувствует себя крайним.
Каждая встреча с Юэ Цинпином теперь была чревата лицезрением Хэ Сутуаня, отчего Иньин испытывал колоссальный психологический дискомфорт.
Делать нечего. Сжав зубы, он поплёлся к дверям Хэ Сутуаня и постучал.
На этот раз открыли немедля.
— О, явился? Быстро ты. — Юэ Цинпин стоял на пороге и отступил в сторону, приглашая войти.
Иньин переступил порог и пересёкся взглядом с хозяином комнаты.
Капитан первого отряда, обычно сдержанный и прохладный, восседал за письменным столом и сдержанно кивнул в знак приветствия. В комнате царило жарко натопленное тепло, Хэ Сутуань был в лёгкой тонкой кофте, но при этом его шею плотно кутал совершенно нелепый в этой обстановке шарф.
Сообразительный Иньин: «...»
Мозг сработал молниеносно.
Он перевёл взгляд на Юэ Цинпина, и в глазах его отразилась целая гамма смешанных чувств.
Юэ Цинпин вопросительно изогнул бровь и слегонца склонил голову набок.
И вот тут настал финал. Ворот тонкой рубашки съехал, обнажив шею, на которой отчётливо алели свежие засосы.
Иньин, ходивший в холостяках, но прекрасно осведомлённый о радостях плотской любви: «..............»
Как же он ненавидел собственную проницательность.
Кто бы мог подумать, что этот строгий, чистый, как межзвёздный вакуум, капитан Хэ на поверку окажется... эдаким вулканом страстей.
Впрочем, эти мысли он унёс бы с собой в могилу.
Иньин поправил очки на переносице и напустил на себя максимально деловой вид:
— Командир, по вашему поручению я собрал кое-какие сведения.
— И что там? — Юэ Цинпин прикрыл дверь, подошёл к Хэ Сутуаню и небрежно прислонился к краю стола.
— Походил вокруг да около, порасспрашивал... Начать с того, что внезапный недуг капитана шестого отряда Шелли Лоренца выглядит весьма сомнительно. Но ещё страннее реакция его бойцов, — доложил Иньин. — Впрочем, огонь вспыхнул не вчера: похоже, в шестом отряде своего командира не просто не любят — его откровенно презирают.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин, привыкшие к безупречному авторитету и искренней преданности подчинённых, переглянулись.
— Презирают? — переспросил Юэ Цинпин.
— Именно. То ли оттого, что Шелли слишком молод и банально не может прижать их к ногтю — он ведь самый младший в отряде. То ли дело в его специфическом умении мыслить... Многие из шестого открыто называют его неадекватным и недосягаемым для нормального диалога.
— Шелли — гений в чистом виде, — подал голос Хэ Сутуань, немного подумав. — Даже нам, капитанам, бывает непросто уследить за ходом его мыслей.
— От гения до безумца один шаг, куда уж простакам понять, — усмехнулся Юэ Цинпин.
— Я поспрашивал и выяснил: раньше шестой отряд практически сам организовывал свои тренировки, на распоряжения Шелли они плевать хотели, — Иньин иронично фыркнул. — Естественно, всё делалось спустя рукава: захотели — сорвали занятия, расслабились... В общем, в лучших традициях европейской вольницы. Оттого на аттестациях шестой всегда в глубоком хвосте.
Хэ Сутуань нахмурился:
— Разгильдяйство какое-то.
Раньше бы ещё ладно, но сейчас, когда стартовал Турнир за право владения Землёй и на кону стоит выживание всего мира, подобная халатность недопустима.
Бог с ними, с первым и вторым отрядами, привыкшими рвать жилы и соревноваться за первенство. Но ведь даже прямолинейный дуболом Кейн понимает важность дисциплины, отчего его восьмой отряд держит весьма достойную планку!
И только шестой...
— Если припомнить, на проверках шестой отряд и впрямь вечно плёлся в самом конце, — Юэ Цинпин потёр подбородок и издал короткий смешок. — Привыкли валять дурака. Встряхнуть их теперь — задача не из лёгких. Тем более что авторитет Шелли растоптан в пыль.
— Самое интересное, командир, под началом Зубайра они занимаются удивительно резво, — продолжил Иньин. — Судя по слухам, их неприязнь к Шелли взаимна: он ведь тоже свысока смотрит на свою команду. Настоящий вундеркинд, куда деваться! Многие бойцы шестого сейчас вовсю говорят, что перейти под крыло Зубайра — лучшее, что с ними случалось. И добавляют, мол, пускай Шелли вообще не выздоравливает.
— Это уже чересчур, — сдвинул брови Хэ Сутуань. — Они хоть раз пытались его навестить?
— Сколько я ни узнавал, — Иньин качнул головой, — ни единого раза.