Хэ Сутуань устало потер переносицу:
— Если этот последний из Четырех духов так и не объявится, мы бессильны. Ничего с ним не поделаешь.
В этот момент к ним подошли Кейн и Хуаланка.
— Тварь до сих пор не показалась, — нахмурился Кейн. — Может, тут уже побывали другие игроки и прикончили духа?..
— Вряд ли, — тут же возразил Юэ Цинпин. — Ни следов крови, ни останков, ни малейших признаков схватки. Мы почти наверняка первые, кто добрался сюда.
Немного подумав, он распорядился:
— Разделимся по двое и обыщем зал. Вдруг удастся наткнуться на какую-нибудь зацепку.
Кейн не был из тех упрямых спорщиков, что отвергают любые указания из принципа, — предложение показалось ему вполне разумным. Окинув взглядом стоящих рядом Юэ Цинпина и Хэ Сутуаня, он мысленно прикинул пары:
— Тогда я с этой Хуаланкой...
— Нет, — с едва заметным скрежетом зубов отрезал Юэ Цинпин. На его лице мелькнула усмешка, в которой не было и капли веселья. — Я пойду с тобой, а капитан Хэ — с Хуаланкой.
— Но вы же... — насупился Кейн.
— Я бы и сам с радостью составил компанию капитану Хэ, но, учитывая твои прошлые выкрутасы, за тобой нужен глаз да глаз, — Юэ Цинпин смерил Кейна пристальным взором, чеканя слова сквозь фальшивую улыбку. — А то мало ли, что ты ещё выкинешь.
Кейн явно стиснул зубы от досады — то ли от обиды, то ли оттого, что капитан Юэ насквозь прочитал его замысел. Ведь секунду назад он и впрямь размышлял: стоит ему остаться наедине вдали от этих двоих, как представится отличный шанс избавиться от Хуаланки.
Слабачка, крутящая в руках веревочки, — к чему им вообще эта обуза? Самым разумным шагом было бы устранить её без лишнего шума, пока поблизости нет соперников, и избавиться от лишнего рта.
Но как бы Кейн ни высчитывал выгоду, Юэ Цинпин уже сделал шаг вперед и встал прямо перед ним.
— Пошли, — спокойно улыбнулся тот.
Кейн промолчал.
Капитан Юэ не отличался такой гигантской комплекцией, как он, но его давящая аура ощущалась не в пример сильнее. Смерив собеседника злобным, беспомощным взглядом, Кейн развернулся и упрямо шагнул в глубину зала.
Хэ Сутуань повернулся к спутнице:
— Держимся вместе.
— Хочешь объединить усилия или просто не спускаешь с меня глаз? — изогнула бровь Хуаланка.
— И то, и другое, — ответил Хэ Сутуань прямым и ровным тоном.
— Ладно уж.
Усмехнувшись, Хуаланка шагнула вслед за ним.
В святилище царила гнетущая, неестественная тишина. Ни следов чужого присутствия, ни единого живого существа — отполированный до блеска, мертвый камень.
Однако...
— Хм? — Хэ Сутуань невольно замер.
Эхо от его вздоха подхватил Юэ Цинпин:
— Что там? — донесся его чистый, отчетливый голос с другого конца зала.
— За стелой что-то есть, — отозвался Хэ Сутуань. — Подойдите.
Разделившись, они обошли святилище по периметру: одна пара — по часовой стрелке, другая — против. Но мраморные плиты стен подогнаны были так плотно, что между ними не прошмыгнуло бы и лезвие бритвы. Ни тайников, ни орнаментов.
Лишь когда Хэ Сутуань случайным взглядом окинул обратную сторону исполинской каменной стелы, у него перехватило дыхание. Зацепка кропотливо пряталась на самом... видном месте.
С лицевой стороны плита ничем не отличалась от трех предыдущих. Но сзади монолит был выдолблен изнутри, напоминая массивный платяной шкаф.
Вот только вместо одежды в этом «шкафу» висели шнуры — разные по длине, толщине и цвету.
Впрочем, вернее было бы сравнить каменный корпус с книжным переплетом.
Бессчетные нити кипу ниспадали из холодного нутра монолита, подобно пестрому каскаду вьющихся растений или гигантскому авангардному гобелену. Каждая отдельная веревка казалась ничтожной деталью, но вместе они слагались в эпическое полотно, грандиознее самого камня.
Хэ Сутуань запрокинул голову, зачарованно всматриваясь в узелковое письмо. Выражение «монументальный труд» обрело перед ним осязаемую плоть.
Подбежавшие Юэ Цинпин и Кейн на мгновение застыли в немом изумлении.
— Столько кипу... Неужели здесь записан целый эпос? — прошептал Юэ Цинпин.
Сделав шаг вперед, он осторожно коснулся одной из нитей, ощупывая узлы:
— В нашем мире крупнейший из найденных образцов кипу состоит из семисот шестидесяти двух шнуров. Ученые полагают, что это календарь: семьсот тридцать нитей разделены интервалами на двадцать четыре пучка — ровно два года, двадцать четыре месяца, семьсот тридцать дней.
Но здесь... Число нитей исчислялось тысячами.
Кейн присмотрелся ближе и скептически прищурился:
— Сплошная паутина, а узлов всего вида три, не больше. Разве можно передать этим хоть какую-то сложную мысль? Для полноценного языка слишком убого. Неудивительно, что письменность вымерла.
— Один узел сам по себе скуден, но когда их много, количество переходит в качество, — Юэ Цинпин опустил нить и смерил его глубоким взглядом. — Не забывай, что компьютеры в конечном счете работают всего на двух цифрах: нуле и единице.
Кейн смешался и промолчал.
Хэ Сутуань обратился к Хуаланке:
— Сможешь расшифровать для нас запись?
— Расшифровать? — та удивленно приподняла бровь. — А что тут расшифровывать? Это же «Легенда об Оллантае». Сказка, которую у нас знает каждый ребенок. Зачем пересказывать то, что и так известно?
— Что ж, дети в твоем мире явно растут на иных сказках, — спокойно заметил Хэ Сутуань.
Известная каждому? Оллантай? За всю свою жизнь он ни разу не слышал этого имени. Вне Южной Америки этот миф едва ли дошел до широкой публики.
На лице Хуаланки отразилось искреннее изумление:
— Неужели ты правда не знаешь? Как же вы тогда вообще оказались в этой игровой зоне?
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин синхронно перевели сумрачные взгляды на Кейна.
Тот нервно сглотнул и выжал из себя:
— Я знал имя Героя Оллантая. Наш соотечественник помнил поэму, вот мы и выбрались сюда. Просто у нас это не самый популярный сюжет.
— Подумать только, «Оллантай» — и не популярен, — Хуаланка покачала головой, подступая к кипу. Ее пальцы быстро перебирали цветные шнуры, периодически вытягивая нужные.
Вглядываясь в плетение узлов, она заговорила, читая языком символов:
— Давным-давно жил бесстрашный и могучий военачальник по имени Оллантай. И воспылал он страстной любовью к Куси, дочери короля Пачаку...
Завязка ничем не отличалась от той, что пересказывал Юэ Цинпин. Троица слушала молча, сверяя слова девушки с собственными знаниями.
Но по мере того как Хуаланка продолжала, воздух в зале словно начал густеть от странного недуга — история сворачивала не туда.
— Старый король Пачаку ушел в мир иной, так и не сумев одолеть мятежника. Но на престол взошел его сын — великий и мудрый Тупак. Хитрый правитель подкупил соратников Оллантая и хитростью пленил вождя бунтовщиков...
Голос Хуаланки споткнулся. Она сама, похоже, почувствовала неладное, заговорив медленнее, с оглядкой на нити:
— А затем... Новый король повелел казнить Оллантая, и отрубленную голову героя выставили на всеобщее обозрение над воротами крепости Оллантайтамбо...
— Постой, — перебил ее Юэ Цинпин. — Какая еще казнь? С чего это Оллантай умер?
А как же великий эпос? Где торжество справедливости? С какой стати главный герой гинет на плахе?
Светлое сказание о доблести внезапно обратилось мрачным триллером. Если бы подобный финал выпустили на экраны, зрители растерзали бы автора прямо в сети.
— А я откуда знаю? — нахмурилась Хуаланка. — Здесь именно так и записано!
— Это бессмыслица, — возразил Юэ Цинпин. — По легендам нашего мира, Тупак хоть и приговорил вождя к смерти, но перед самой казнью сменил гнев на милость. Он не просто помиловал Оллантая, а возвысил его, отдав в жены принцессу Куси. Все закончилось счастливым союзом!
Еще на первых этапах турнира они усвоили, что мифы варьируются от мира к миру — взять хотя бы беднягу Хоу И, у которого в каждом измерении прибавлялось работы.
Но даже Хоу И при всей своей занятости ни в одной вселенной не умирал так бездарно и скоропостижно.
Хуаланка задумчиво почесала подбородок. Очевидно, мрачный разворот событий ошеломил и её:
— В нашем мире финал был похожим, разве что герой не женился на принцессе, а отправился в изгнание.
— Там герой хотя бы остался жив, — Хэ Сутуань вгляделся в пестрый занавес кипу, словно пытаясь проникнуть сквозь иллюзию красок в потаенную суть. — И это всё? Эти шнуры повествуют лишь об Оллантае или тут есть что-то еще?
— Есть, — Хуаланка выудила из густой толщи несколько толстых жгутов разного цвета. — Здесь записан вопрос. С вариантами ответа.
— Вопрос? — Хэ Сутуань проследил за шнурами в ее руках. Несмотря на кажущуюся прочность, у самого основания канатики были надрезаны — держались буквально на пару истончавшихся волокон. Стоило чуть потянуть, и они оборвались бы.
— Нужно оборвать нить, соответствующую выбранному ответу? — догадался Юэ Цинпин. — И в чем заключается вопрос?
— Именно так, — тихо хмыкнула Хуаланка. В ее смехе прорезались фальшивые нотки, а в глубине глаз вспыхнул холодный расчет. — Вот только с какой стати мне переводить его для вас?
— Ты!..
Все трое мгновенно раскусили ее замысел и бросились вперед, пытаясь вырвать шнуры. Но преимущество было на стороне девушки — она сработала на опережение.
Рука Хэ Сутуаня почти коснулась её плеча, когда Хуаланка резким движением оборвала единственную белую нить.
В то же мгновение фигура девушки растаяла без следа.
Пальцы Хэ Сутуаня скользнули по пустым складкам воздуха, так ничего и не поймав.