Выйдя из кофейни, Хэ Сутуань на миг задержался у порога.
Хотя в Исландии стояло лето и термометр показывал четырнадцать-пятнадцать градусов, сивер с Северной Атлантики дул без умолку. Он, словно юркая рыбина, норовил залезть в любую щель его куртки.
Над головой нежданно сгустилась туча, засеяв мелкой моросью. Воздух как будто еще сильнее остыл. Сутуань обернулся к горизонту: там, где море сходилось с небом, все еще теплилась полоса пронзительной лазури — верный знак того, что ненастье долго не простоит.
Лишь после этого он шагнул в сырую пелену, отдавая плащ на откуп водяной пыли.
Ирония судьбы: чета Хэ всю жизнь преподавала в университете, с головой уйдя в информационные технологии. Родители спали и видели, что сын пойдет по их стопам. Тем более что они сами вымостили для него безупречный, гладкий путь. Даже в технические консультанты к семье Юэ Цинпина устроились ровно ради того, чтобы у их мальчика под ногами не было ни единого ухаба.
План выглядел идеально: Сутуань поступает на IT-факультет, получает диплом и сразу же уходит под крыло корпорации.
А ведь «Хунъюэ» входила в число мировых гигантов, а ее технологическое подразделение и вовсе задавало тон всей отрасли. С учетом того, что Сутуань с юных лет рос бок о бок с молодым господином Юэ, блат ему был обеспечен. В грязь лицом он бы точно не ударил — глядишь, со временем дослужился бы и до руководящего кресла.
Задумка превосходная, да вот только сын пойти у них на поводу отказался. Подал документы в военную академию и после выпуска надел погоны.
А вот Хэ Сяои, вопреки всему, проявила на этом поприще редкий талант. Искусственный интеллект, цифровое вооружение — каждый в этой сфере при встрече уважительно именовал ее доктор Хэ или госпожа Хэ.
Судьба словно сыграла с ними злую шутку.
Дочерью родители никогда не гордились, сама же Сяои больше всего на свете ненавидела, когда кто-то намекал на «наследственную склонность» или «породистость».
Хэ Сутуань тихо вздохнул и направился к госпиталю.
Заметив, что мелкая морось начинает утихать, он достал телефон и набрал номер.
Ответили практически мгновенно:
— Слушаю, капитан Хэ.
— Цзосайэр, — в мягком голосе Сутуаня сквозила прохлада. — Могу я попросить тебя об одной услуге?
На том конце провода возникла короткая пауза:
— Говорите.
— Ты в ближайшее время не собираешься в научно-исследовательский институт — заглянуть в архив?
В ответ — молчание. Цзосайэр прекрасно поняла, к чему он клонит.
Сутуаня интересовали лишь данные, однако Цзосайэр приходилось принимать во внимание куда больше факторов.
Ей искренне хотелось помочь, но сомнения связывали руки. По натуре она была человеком отзывчивым, к тому же Сутуань с Юэ Цинпином только что отстояли честь ее стороны в Турнире за право владения Землей. Повинуясь и совести, и долгу, она обязана была поддержать сослуживца.
Однако давление Объединенного правительства на ее страну заставляло ее взвешивать каждый шаг.
— Капитан Хэ... — со вздохом начала Цзосайэр. — Вы ведь и сами понимаете...
— Я не стану загонять тебя в угол, — перебил ее Сутуань. — Глаз птицы Цзинвэй, который мы доставили, наверняка уже на экспертизе в научно-исследовательском корпусе. Неужели тебе самой не любопытно, с чем именно мы столкнулись?
Цзосайэр промолчала.
Сутуань чуть приподнял подбородок, всматриваясь в далекий серо-стальной небосвод:
— Мне тоже хочется знать. Если наткнешься на отчет... скажи мне пару слов. Сочтешь возможным?
Наконец Цзосайэр уступила, тяжело вздохнув:
— Мы в одной лодке. Разумеется, я передам.
— Спасибо.
Завершив разговор, Сутуань сделал крюк и заглянул в супермаркет на территории базы, где купил пакет импортных апельсинов.
В суровых исландских широтах свежие цитрусовые считались едва ли не роскошью, так что угостить ими только что пришедшего в себя Юэ Цинпина казалось отличной идеей.
Однако, вернувшись к палате с покупкой, он заглянул через смотровое окошко в двери и увидел, что на тумбочке уже красуется точно такой же внушительный кулек.
Внутри сидел Джеллисон, пришедший навестить больного. Понурив голову, он уныло горбился на стуле подле койки.
— Хоть мне и не слишком улыбается перспектива стать с тобой свояками, — вещал Цинпин, — раз уж ты вознамерился приударить за сестрой Сяои, так и быть, закину тебе пару идей.
Дверь оставалась слегка приоткрытой, и вальяжный голос Юэ Цинпина отчетливо доносился в коридор. Подходивший к палате Сутуань замкнулся и остался на месте.
Поддавшись непонятному импульсу, он не стал входить, замерев у порога и слушая, как Цинпин раскладывает по полочкам его собственную семью.
— Говори, говори! — Джеллисон включил диктофон на коммуникаторе и на выкате вытащил блокнот, вытянувшись всем телом, словно примерный ученик пред лицом наставника.
Юэ Цинпин остался доволен такой покорностью и заговорил совершенно искренне:
— Выложу тебе все без купюр, только капитану Хэ на уши с этим не садись. Старое поколение у нас в Китае до сих пор часто ставит сыновей выше дочерей. Сестра Сяои, по правде сказать, нормальной родительской любви отродясь не видела. Родители не дали ей тепла, поэтому она просто не умеет любить других. Она не знает, как выглядит нормальная, дружная семья, но абсолютно уверена: точно не так, как у нее дома. А ты, когда она еще даже с самим понятием «дома» не разобралась, подкатываешь к ней с предложением жениться! Да ты ее банально пугаешь.
Джеллисон явно не ожидал такого поворота. Этот рослый, плечистый мужик даже плечи снуло опустил.
— Но я ведь... я просто хотел поступить как ответственный мужчина! — пробормотал он в замешательстве. — Я думал, если сразу скажу о серьезных намерениях и браке, это только добавит мне очков!
Юэ Цинпин ухмыльнулся, глядя на скисшего собеседника:
— Да сестра Сяои просто решила с тобой немного развлечься! Смени-ка ты настрой: покрутите роман, а потом разойдитесь тихо-мирно, без лишней драмы. Самый разумный вариант...
— Я не собирался с ней развлекаться! — лицо Джеллисона вспыхнуло до красноты. Он вскинул голову и, впившись взглядом в Цинпина, чеканя каждое слово на своем ломаном китайском, выдохнул: — Я... ее... люблю.
— Да сколько раз вы с ней виделись-то, чтобы о любви трындеть? — с усмешкой поддел его Цинпин. — Ты ее любишь или ее умение из сырой нефти оружие клепать?
Джеллисон смерил его тяжелым взглядом:
— Я люблю ее. И сделаю так, что она тоже меня полюбит.
— Ладно, не кипятись, братуха. Лучше почисти мне апельсин, — Цинпин небрежно повел рукой.
Джеллисон, судя по всему, всерьез загорелся идеей породниться с Цинпином: он и впрямь взял апельсин, покатал его по столу, сминая корку, и принялся аккуратно чистить.
Свежий, бодрящий аромат цитрусовых постепенно заполнил палату, немного снимая висевшее в воздухе напряжение.
Следя за его манипуляциями, Цинпин заметил:
— Так что тебе придется попотеть. Способность любить и принимать любовь не дается от рождения. А в такой семье, как у Сяои... эх, ей этого явно не хватало.
Джеллисон немного остыл, но в нем все еще говорила досада:
— Но ведь капитан Хэ... разве он не...
— Перемывать косточки старшим — дело последнее, но от поступков его родителей меня, честно говоря, воротит, — Цинпин сжал пальцы на одеяле. — Как по мне, дядя с тетей Хэ не любили Сяои, да и Туаньтуаня... в смысле, Хэ Сутуаня, любили едва ли по-настоящему. Для них сын был просто инструментом для продолжения рода. Им хотелось, чтобы он шагал строго по указке: нашел теплую, престижную работу, взял в жены покорную, благонравную девицу да настрогал им кучу внуков. Но они все-таки вырастили его, — Цинпин расжал кулак. — В материальном плане ни в чем не отказывали... Вот только душу его выпестовал я.
Джеллисон погрузился в долгое, задумчивое молчание.
Апельсин в его крепких ладонях очистился легко, словно мягкий мандарин, превратившись в ровный сочный шар из оранжевых и белых волокон.
Протянув очищенный плод Цинпину, он произнес:
— Мне нужно всё это переварить.
— Вот и подумай, в таких делах спешка ни к чему, — принял угощение Цинпин и напоследок дал еще один совет: — И брось ты эти голливудские штампы. Сяои не нужны ни букеты, ни кольца, ни твои клятвы «поступить как честный человек». Если она тебе действительно дорога, загляни в себя и пойми, в чем она нуждается на самом деле и что ты способен ей дать.
Джеллисон с глубоким уважением кивнул.
Выждав, пока Джеллисон выйдет, Хэ Сутуань зашел в палату, которую доверху затопил сладкий цитрусовый дух.
— Я принес апельсинов, — он кивнул на тумбочку. — Но, похоже, меня опередили.
— Ничего, лишними не будут. Твои съедим в первую очередь.
— Не боишься, что испортятся?
— Деньги есть, не обеднеем, — Цинпин вальяжно откинулся на подушки и протянул Сутуаню очищенный апельсин. — На, перекуси. Это Джеллисон приволок.
Сутуань чуть приподнял бровь, сдерживая улыбку:
— Сам чистил?
— Ешь давай, — уклончиво буркнул Цинпин, совершенно нагло приписав чужие заслуги себе.
Сутуань едва заметно улыбнулся, разломил плод пополам и вернул одну половину Цинпину.
Тот с церемониями отничаться не стал и сразу отправил дольку в рот.
Сутуань опустился на стул, где только что сидел Джеллисон, и они в полном молчании и гармонии стали делить сочный апельсин.
— У тебя же скоро день рождения, — внезапно проговорил Сутуань. — Чего бы тебе хотелось? В этом году я проведу этот день с тобой.
В глазах Цинпина тут же вспыхнул живой огонек.
Дыхание его едва заметно перехватило, но он изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид:
— Слушай, капитан Хэ, ну и романтик же ты... Если я сам закажу подарок, где же тут сюрприз?
Он сделал паузу и тихо добавил:
— Мне понравится всё, что ты выберешь.
Сутуань ненадолго задумался:
— Хорошо. Как раз в штабе дали отгулы, сможем съездить на машине в город, поужинать.
— Эх, просто поужинать? — поморщился Цинпин. Размах явно не тот, но, учитывая обстановку, спорить он не стал. — Да и в городке отродясь нормально не кормили, разве что шведский стол в том пятизвездочном отеле еще куда ни шло. Ладно, сам всё устрою.
Хотя Цинпин всё еще был прикован к койке, он заметно оживился. Взгляд горел — и не скажешь, что человек только что очнулся после трехдневного небытия:
— Эх, выпустили бы нас за границу... Если удастся вырваться из Исландии, рванем в Лондон. Или в Париж, Милан! Я куплю тебе кучу нормальных вещей. Серьезно, у меня уже глаз дергается от твоего гардероба. Особенно от той пижамы...
Он заговорил легко, с неудержимым азартом, пускаясь в уютную болтовню.
Сутуань сидел рядом и молча слушал, не перебивая.
А затем поднялся и подался вперед.
Казалось, он вот-вот прикоснется к губам Цинпина поцелуем, но вместо этого лишь провел пальцами, пахнущими цитрусовым соком, по его челке:
— Договорились.