На следующий вечер Хэ Сутуань и Юэ Цинпин вновь готовились к погружению через «Окно». По требованию штаба на просмотр явились капитаны всех разведнарядов — за исключением «приболевшего» Шелли.
Натиск обстоятельств они приняли по-разному, и лица их выражали сложную гамму чувств. Кое-кто откровенно тревожился, но из уважения к присутствующим командующим не рисковал подойти к Сутуаню и Цинпину — лишь молча наблюдал со стороны.
Сутуань стоял над маревом «Окна», в последний раз проверяя снаряжение.
Скользнув взглядом по Джеллисону и Цзосайэр, он убедился: их беспокойство вряд ли вызвано самой игрой.
— Решили устроить показательную порку? — с едва уловимой иронией прошептал Цинпин, склонившись к самому уху Сутуаня и небрежно положив руку ему на плечо. — Наглости штабу не занимать. Нас считают неуправляемыми, но раз за разом отправляют на передовую. Надеялись, что под таким давлением мы шелковыми станем?
Сутуань смотрел на Кейна, который пока не поднялся на помост и о чем-то вполголоса беседовал с главкомом Винсентом.
— Вот и приставили к нам надсмотрщика.
Рельефные мышцы Кейна буквально разрывали тактическую форму; его огромная фигура напоминала утес, высекающий одно лишь чувство — давящий страх.
Впрочем, перед начальством эта гора мяса пригибалась весьма охотно.
— Отлично. В этот раз всё под твоим началом, — с дежурной улыбкой произнёс Винсент, не забыв бросить короткий взгляд на Сутуаня и Цинпина. — Ты ведешь отряд. Не подведи нас.
— Есть, сэр, — отчеканил Кейн. — Я исполню приказ и поставлю выживание нашего мира превыше всего. К врагу пощады не будет.
Винсент удовлетворенно кивнул:
— Верю тебе. В добрый путь.
Только тогда Кейн развернулся и тяжелым шагом направился к «Окну».
Поднявшись по ступеням, гигант замер перед Сутуанем и Цинпином, смерив их тяжелым взглядом.
— Вы слышали приказ командующего. Мне известно ваше армейское прошлое, а значит, объяснять главный закон военной службы не нужно: приказ начальника — закон для подчиненного.
— Так точно, всё предельно ясно, — абсолютно спокойно отозвался Сутуань, без лишних споров приняв роль рядового бойца.
Цинпин, стоявший подле него, отозвался столь же легко, хотя и оставил себе пространство для маневра:
— Мы действительно слабо разбираемся в британском фольклоре. Если сюжет зоны сформирован на основе твоих культурных корней, мы, разумеется, переходим под твое командование.
Кейн, явно не ожидавший от них такой покорности, на мгновение смешался:
— Гм... Отлично. Раз есть понимание, выдвигаемся.
— Выдвигаемся, — эхом отозвался Сутуань.
В его взгляде мельком промелькнул пытливый прищур. Сутуаню показалось — а может, и не показалось, — что во время слов Цинпина лицо Кейна на мгновение передернулось.
Впрочем, докапываться до истины времени уже не оставалось.
Все трое одновременно подняли руки и выдохнули в бездну «Окна» давно врезавшуюся в память цифровую команду:
— Честь и слава пятьдесят две тридцать седьмому!
В следующее мгновение их поглотила воронка исказившегося пространства.
Пока тело неслось сквозь пространственный туннель, Сутуань хладнокровно и быстро прокрутил в голове всё, что успел спешно заучить накануне вечером. Он психологически подготовил себя ко всему: казалось, даже если на посадке его встретит монстр из фиш-энд-чипс с пирогом «Устремлённый в небо» наперевес, он и глазом не моргнет.
Однако...
Когда подошвы Сутуаня наконец обрели твердую опору, он окинул взором открывшуюся картину — и онемел.
Они стояли на дне горной долины, зажатой между двух немыслимо высоких изумрудных хребтов. Горные кручи поражали величием, но сооружение, возвышавшееся прямо перед ними, ничуть не уступало древним вечным исполинам.
Оно покоилось на самом гребне пологого холма, напомнив Сутуаню ступенчатые пирамиды майя, о которых он читал в старых книгах.
Тысячи монолитных гранитных блоков — каждый весом в несколько тонн, а то и десятков тонн — складывались в циклопических размеров ступенчатое чудо. Плиты были подогнаны настолько идеально, что между ними не проскользнула бы и бритва. Невероятная, до мурашек пугающая работа.
Сутуань запрокинул голову, измеряя взглядом бесконечную лестницу. Даже не обходя исполина кругом, он легко воссоздал в воображении его законченный облик.
Слишком выверенные, совершенные формы, будто сотворенные не руками смертных, а помыслом венца инженерной мысли. Здание представляло собой идеальный крест: четыре ступенчатых крыла расходились по сторонам света, устремляясь концами к самым облакам. А на перекрестье этих ветвей, прямо в туманной вышине, возвышалась квадратная главная башня — сердце креста, вонзавшееся в небосвод.
Сутуань: «...»
Это походило на святилище, но по архитектурным формам локация не имела ни малейшего отношения к китайским сказаниям.
Он с немым сомнением обернулся к Цинпину:
— Разве в Британии... есть нечто подобное?
На мгновение в его голове всплыл старый сетевой мем:
«Это всё ещё Британия? Куда, к черту, меня занесло?!»
Цинпин хмурился всё сильнее. Оторвав взгляд от тающей в тумане вершины, он опустил глаза к подножию.
Сутуань проследил за его взором и, разглядев начертанный на камнях знак, опешил:
— Что это?
Узор отдаленно напоминал крест, но не классический — с удлиненным основанием, — а сложенный из квадратных, словно пиксельных, элементов.
В самом центре знака высекли текст.
Язык был Сутуаню незнаком, хотя по нескольким отдельным словам он догадался, что это испанский.
— Кажется, стихи?.. — Он окончательно сощурился. — Заголовок... «Apu Ollantay»?
Не уверенный в правильности произношения, Сутуань вопросительно растянул последнюю гласную.
Однако Цинпин уверенно и сухо произнёс:
— «Оллантай».
Сутуань моргнул:
— Что?
Лицо Цинпина потемнело. Он процедил сквозь зубы:
— «Герой Оллантай». Древняя инкская драма.
Древние инки... Одна из трех великих цивилизаций Южной Америки.
Сутуань застыл на три секунды, а затем резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в воротник Кейна.
Взгляд его стал холоднее льда.
— Ты ведь британец, верно?
Силы Сутуаню было не занимать: даже такой кряжистый верзила, как Кейн, от неожиданности подался вперед.
Под этим ледяным, допрашивающим взглядом Кейн смущенно пробормотал:
— Я подданство Великобритании не так давно получил. А вырос в Перу.
«...»
Вспомнив, что Кейн — бывший наемник, Сутуань признал: биографы не соврали, вполне в его духе.
Он в упор посмотрел верзиле в глаза:
— Почему ты молчал вчера?
Он-то, дурак, весь вечер убил на изучение фиш-энд-чипс, Экскалибура и легенд о короле Артуре, а на входе их встречают Оллантай и инкские пирамиды!
Кейн сдвинул брови и попытался вырвать воротник из пальцев Сутуаня, но рука китайца не шелохнулась. Он попробовал разжать его пальцы — бесполезно.
Наконец гигант буркнул:
— Ну... у меня не совсем легальный путь начисления гражданства был.
— Легализованный нелегал, ясно, — Цинпин усмехнулся — зловеще и сухо. — У меня только один вопрос: ты хоть что-то знаешь о культуре инков?
Кейн: «...»
Он отвел взгляд:
— Я думал, раз вы с нами, то и зона будет по китайской мифологии...
Впрочем, готовься не готовь — толку чуть: во всем мире специалистов по инкам можно пересчитать по пальцам. Эта культура — синоним загадки.
Сутуань кивнул и медленно занёс вторую руку...
В следующее мгновение его кулак врезался точно в челюсть Кейна.
— Ух! — Гигант рухнул на каменные плиты с глухим грохотом.
Он лежал в полном ошеломлении, таращась на Сутуаня.
А человек, только что сбивший его с ног одним ударом, совершенно спокойно и бесстрастно разминал затекшее запястье.
Сутуань смотрел на Кейна сверху вниз. Голос его звучал ровно, а слова чеканились с идеальной четкостью:
— Кейн Сумак. Я имел твой род до седьмого колена.
Кейн окончательно потерял дар речи.
Сутуань едва заметно изогнул бровь:
— Синхронный переводчик заблокировал мат? Ладно.
Он перешел на английский и с безупречным лондонским произношением, выделяя каждое слово, чеканно произнес:
— I f**k your whole family.
Сутуань слыл на всей базе самым хладнокровным, сдержанным и интеллигентным капитаном. Даже заглядывая в пасть смерти, он не терял лица и сохранял невозмутимость, будто под ним не рушились горы.
И это был первый раз, когда он выругался.
Причем на глазах у всего мира.
Сутуань уже собрался добавить пару слов, но чья-то ладонь мягко накрыла его губы.
— Ладно тебе, капитан Хэ, соблюдай приличия, не надо сценариев, — раздался над ухом голос Цинпина, в котором слышался сдерживаемый смех.
Услышать, как Сутуань чеканно, с идеальной дикцией выдает две настолько... сокрушительные фразы — от такого опешил бы и сам Цинпин.
Ему даже показалось, будто он открыл в своем любимом совершенно новые грани.
Впрочем, опомнившись, Цинпин так и не понял, чего ему хочется больше — расхохотаться или приревновать.
Он лишь вздохнул:
— Ты так нецензурно выразился... Подумай, что теперь скажут родственники Кейна?
Сутуань отвёл его руку от своего лица и весьма логично пояснил:
— Мои слова означали лишь то, что в некоем абстрактном пространстве его род был подвергнут метафорическому воздействию. В реальности же, встретив его родителей, я всё так же вежливо скажу: «Здравствуйте, дядя, здравствуйте, тетя».
Цинпин: «...»
Глядя на абсолютно серьезное лицо Сутуаня, он едва удерживался от хохота. Но шутка отдавала таким черным юмором, что за смех точно списали бы парочку добрых дел из кармы.
Пришлось сжать губы и с самым строгим видом задавить хохот в зародыше.
Растянувшийся на земле Кейн наконец пришел в себя.
Его лицо мгновенно налилось багровой кровью. Прорычав отборные ругательства, он уже собрался рвануться вверх —
Как черное дуло пистолета уткнулось ему прямо в лоб, моментально остудив закипающую ярость.
Сутуань держал оружие, не сводя глаз с Кейна, застывшего на одном колене, и чеканил слова:
— В этой операции ты будешь выполнять наши приказы. А если посмеешь ослушаться...
— Главком сказал! — взревел Кейн. — Я здесь капитан!
— О, «находясь в поле, генералы приказам государя не подчиняются», — отрезал Сутуань.
Помявшись секунду и сообразив, что гарнитура в ухе Кейна вряд ли адекватно переведет древнюю китайскую мудрость, он перевел мысль на более доходчивый язык:
— Мы в параллельном мире, штаба здесь нет. Какое мне дело до их мнения? Я его не учитываю.
Кейн: «...»
Цинпин положил руку на плечо Сутуаня и улыбнулся Кейну — однако взгляд его был направлен куда-то сквозь верзилу, прямо в глаза тем, кто наблюдал за ними по ту сторону экрана:
— Пусть наши методы разнятся, цель у нас одна: сделать так, чтобы наш мир продержался как можно дольше. Думаю, здесь мы сойдемся. Раз ты не можешь дать полезной информации, просто сиди тихо и выполняй команды. Впрочем, если тебя что-то не устраивает —
Цинпин намеренно растягивал слова, и хотя тон его оставался мягким, угроза в нем читалась предельно четко:
— Мы с капитаном Хэ будем вбивать в тебя покорность до тех пор, пока возражения не иссякнут.
«...»
Кейн долго молчал.
Наконец из груди гиганта вырвалось неохотное:
— Я... не возражаю.