Когда Хэ Сутуань вернулся вместе с двумя соотрядниками, его подельники… то есть соратники в деревне тоже даром времени не теряли.
— Готово. Хорошо, что я заранее захватил верёвку, — развязно бросил Юэ Цинпин.
Он вальяжно восседал на низком столике посреди шатра Нанука, а у его ног двумя тугими коконами лежали сам хозяин и его сын.
Завидев вошедшего Хэ Сутуаня, Нанук гневно завращал глазами. Он извивался всем телом, тщетно пытаясь вытолкнуть из заткнутого рта хоть сколько-нибудь членораздельный звук.
Цинпин терпеть не мог, когда кто-то смел оголять зубы на Сутуаня. К тому же извивающийся Нанук слишком уж напоминал мерзкого Тильбери. Недолго думая, Юэ Цинпин коротким рубящим ударом ладони вырубил старика.
Расправившись с ним, он с хищной ухмылкой повернулся к Питсиулаку:
— Не дёргайся, малыш. Мы вовсе не злодеи.
Обливающийся слёзами и дрожащий от ужаса Питсиулак только молча затрепетал.
Грациозно восседавшая неподалёку Цзиньин рассматривала две тюленьи шкуры:
— А этот Тильбери своё дело знает. Если всё пройдёт без накладок, через пару часов все шкуры будут у нас. Правда, остаётся вопрос: как вернуть их хозяйкам, не переполошив всю деревню?
Приближённый Цзиньин почтительно склонил голову:
— Ваше Высочество, не прикажете ли мне пойти и связать остальных жителей?
В этот момент в шатёр заглянул Джеллисон, выслеживавший Тильбери:
— Я сдал смену Валентине, теперь она на хвосте. Зашёл спросить: что делаем с местными? Вырежем всех?
Хэ Сутуань промолчал.
Он слагал про себя тихую мольбу за то, чтобы их группу никогда не назвали «союзниками» — слово «подельники» подходило им куда больше.
— Капитан Хэ, как успехи? — переключился на него Юэ Цинпин.
— Сила снова приняла обличье тюленя и ушла в море. Шелли оказался прав, — ответил Сутуань.
Он подошёл к выходу и чуть приподнял полог.
Неподалёку, словно изваяние, замер Шелли, безупречно неся караул.
В такую вьюжную ночь мало кто из жителей решился бы высунуть нос наружу. Смотреть было не на кого, и Шелли, похоже, ушёл в себя. Он простоял неподвижно так долго, что его плечи и волосы припорошило тонким слоем снега.
Шелли едва заметно запрокинул голову, глядя в беспросветное небо, и с его макушки тихо осыпалась снежная пыль.
Хэ Сутуань опустил ткань и обернулся к присутствующим:
— Вы ведь фиксировали, из каких именно шатров Тильбери утащил шкуры?
— Разумеется, — кивнул Джеллисон. — Меня же только что отправляли за ним следить. Слушайте, а тварь-то чертовски хороша! С виду обычный червь, а носится извиваясь, ползает в тенях, перемахивает через заборы… Стоило капитану Юэ отдать приказ, и эта штука костьми легла! Какая преданность! Теперь я понимаю, почему у вас, китайцев, говорят: «ради друга не грех и рёбра клинками иссечь». Наверное, имеется в виду сделать для товарища вот такую куклу из рёбер?
Хэ Сутуань вздохнул, не найдя слов от такой глубокой эрудиции:
— Во-первых, идиома «готов ради друга вонзить ножи себе в рёбра» означает просто самопожертвование, а не буквально шинковать себя. Во-вторых, никаких Тильбери мы не делаем. У тебя в голове образовалась какая-то чудовищная каша из познаний.
Сбив с иноземца спесь, Сутуань придал лицу серьёзное выражение:
— Когда Валентина вернётся вместе с тварью, смените её вместе с Янь Ханьли и Ли Шэншэн. У них обеих взрывной урон не так велик, зато выносливость отменная, да и действуют они незаметно. Для выслеживания лучшей кандидатуры не найти.
Джеллисон хлопнул в ладоши:
— Договорились!
Хэ Сутуань кивнул:
— Раз так, не будем терять времени. Разделимся на группы и быстро обезвредим жителей.
Он мимоходом взглянул на бессознательного Нанука и буднично добавил:
— Чтобы избежать накладок, отправьте их всех в глубокий сон. Насколько я успел заметить, народ в деревне молодой, высыпаться им только на пользу.
Задачи распределили мгновенно. Янь Ханьли и Ли Шэншэн отправились сидеть на хвосте у Тильбери, Шелли остался на страже внешней периферии, а Цзиньин со своим вассалом взяли на себя охрану «штаба».
Сформировались два штурмовых отряда: Хэ Сутуань с Юэ Цинпином и Джеллисон с Валентиной. Получив координаты очередного жилища, они врывались внутрь и оперативно вязали хозяев. В ремесле ночных грабителей обе пары проявили пугающую эффективность.
В особенности Джеллисон — от происходящего авантюрист приходил в неописуемый восторг.
Сутуань и Цинпин своими глазами наблюдали, как Джеллисон, подобравшись к очередному шатру вместе с Валентиной, во всю глотку заорал:
— Открывайте, ФБР!
Валентина смерила его скептическим взглядом:
— Ты чего так развоевался?
Джеллисон потирал руки:
— Чувак, я чувствую себя агентом на облаве против нелегалов! Кайф-то какой!
— Нелегалами вообще-то занимается Иммиграционная служба, ICE, — охладила его пыл девушка.
Джеллисон на секунду завис:
— И то правда… Ай, к чёрту детали, погнали!
Не дожидаясь ответа, они с треском вздёрнули полог. Изнутри донеслись сдавленные вопли и глухой шум борьбы.
Спустя минуту из шатра выскочила спасённая женщина-тюлень. Сжав добытую шкуру в объятиях, эта совсем не легальная «мигрантка» припустила к побережью.
Джеллисон вышел наружу с видом триумфатора:
— Красота! Кажется, я только что сделал Гренландию снова великой!
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин промолчали.
Сделав вид, что они знать не знают этого сумасшедшего, капитаны ускорили шаг.
* * *
Спустя некоторое время…
— Это, похоже, последняя, — Янь Ханьли протянула Хэ Сутуаню мягкую тюленью шкуру, добытую червём. — Я попыталась подкормить Тильбери мясом, но он просто пополз обратно. Больше шкур в деревне не осталось.
Сутуань принял шелковистый мех и утвердительно качнул головой:
— Сопоставив счёт, получаем точную цифру, о которой говорила Цзиньин.
Юэ Цинпин по-хозяйски обнял его за плечи:
— Пошли, капитан Хэ. Накроем последнюю точку.
— Пошли, — ответил Сутуань.
Расцеремониваться и выдерживать приличия оба давно перестали. Если раньше они хотя бы создавали видимость вежливых визитёров перед тем, как скрутить хозяев, то теперь сбросили все маски и действовали как матёрые налётчики, врывавшиеся без предупреждения.
В шатре находились двое: местный житель и пленённая женщина-тюлень. Цинпин за считанные секунды скрутил мужчину и вглухую заткнул ему рот. Хэ Сутуань тем временем шагнул к пленнице и протянул ей шкуру.
Женщина опешила, а затем, словно боясь, что благодетель передумает, махом вырвала мех из его рук и прижала к груди. Сквозь зубы она выдавила корявое «спасибо», вскочила на ноги и вылетела наружу.
Сутуань последовал за ней, чтобы прикрыть её и остальных беглянок на пути к свободе.
Этой ночью над прибрежными водами непрерывно разносились звонкие, тоскливые зовы морских созданий.
И именно этот шум спровоцировал резкий перелом.
Погружённые в искусственный сон жители деревни ведали не ведали о происходящем. Зато игроки, застрявшие в поселении, и не думали смыкать глаз.
Услышав рёв морских зверей, они со всех ног высыпали из шатров.
И когда последняя женщина-тюлень уже подбегала к окраине, ей наперерез выскочила группа участников!
— Это же те тюлени! Это пальцы! — заорал кто-то из них. — По правилам нельзя выпускать их в море! Держите их!
— Там впереди ещё есть! За ними!
— Чёрт бы вас драл, — процедил Юэ Цинпин, выхватывая пистолет.
Давящая удушающая тяжесть в груди становилась всё невыносимее — драгоценные секунды утекали, и тратить последние глотки воздуха на потасовку с идиотами ему не хотелось категорически.
Пусть это происходило во сне, где гарантии, что гибель в нём не станет окончательной?
Пытаясь воззвать к разуму, Цинпин повысил голос:
— Забыли? В самом начале правила требовали вернуть костяшки пальцев и мысли!
— Но потом-то условие изменилось! — перебил его какой-то особо «сообразительный» игрок. — Сперва перекроем им путь! А уже потом решим, отпускать их или нет!
Юэ Цинпин аж опешил.
Они ещё и дискутировать собрались?! В таком состоянии?!
В эту секунду он мысленно попросил у Шелли прощения — вести диалоги с недоумками действительно было выше человеческих сил.
— Вам, кретинам, победу на блюдечке подносят! — прорычал Цинпин сквозь зубы. — Сидели бы и не отсвечивали!
То ли игроки на самом деле уверовали, что система требует удержать зверей, то ли просто жаба давила упустить очки и отдавать весь триумф чужому миру, но мешать бросилась внушительная толпа.
Часть набросилась на Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина, а остальные ринулись наперерез устремившимся к воде беглянкам.
Со стороны прибоя тюлени, чуя неладное, заголосили ещё отчаяннее и тревожнее.
— До чего же несвоевременно… — пробормотал Сутуань.
В непроглядной тьме на заснеженном пустыре ему было крайне непросто развернуться в полную силу. Игроки облепили его, словно мухи, не давая вырваться.
У него на глазах один из нападавших уже протянул руку, готовый вцепиться в край подола последней беглянки…
И в это самое мгновение из тела одного из участников снопом вырвались гигантские стебли. Изумрудные побеги ворвались в этот промёрзший край, вспыхнув буйным островком жизни посреди сплошного льда.
Презирая лютый мороз, гибкие плети стремительно оплели щиколотки каждого, кто находился на поле.
И женщин-тюленей тоже.
Тэн Линь.
Сутуань уже видел его в деле: чародеи из его мира владели магией растений в совершенстве, превращая даже безвредные стебли в смертоносные сети и силки огромного радиуса.
Но Хэ Сутуань отчётливо уловил в его действиях колебание.
Лавина удушья накрывала с головой, времени на сомнения не оставалось.
— Тэн Линь! — выкликнул Хэ Сутуань, выжимая из лёгких последние остатки воздуха. — Отпусти зверей!
Пускаться в долгие объяснения было неглупо и некогда, поэтому он лишь выдохнул:
— Поверь нам!
Слова возымели действие: стебли, путавшие Сутуаня, немного ослабили хватку, хотя и не опали полностью.
А вот невольницы оказались свободны в ту же секунду — сковывавшие их путы бесшумно сползли в снег.
Плети переплелись перед беглянкой, выстраиваясь в ровный зелёный помост, уводящий прямиком к прибою, чтобы той больше не приходилось спотыкаться и утопать в сугробах.
Обернувшись, женщина на мгновение застыла, заворожённо глядя на Тэн Линя. Возможно, она впервые в жизни видела столь пышную, дышащую жизнью зелень. Однако замешательство длилось лишь миг.
Впереди ждали сородичи, безбрежный океан и долгожданная свобода — мешкать не имело смысла.
Едва накинув меховой покров, она обратилась тюленем и с размаху рассекла прибрежную волну. В ту же секунду небосвод вновь вспыхнул ослепительным полярным сиянием.
Но на сей раз свет разлился несравнимо ярче и величественнее, чем прежде.
Изумрудные полотнища водопадами обрушились из высших измерений, буйствуя и кружась в ночной вышине. Словно живой шёлк или пылающий неоновый шторм, они заполнили небо первозданной, неистовой красотой, приковывая к себе взоры каждого.
Игроки как один запрокинули головы. Затопившее небосвод сияние было настолько грандиозным, что выходило за пределы человеческого восприятия: межпространственное цунами вымывало из душ остатки сомнений, одиночества, вражды и злобы.
А следом из непроглядной толщи океана донеслось тихое гудение — протяжное, словно печальная песня исполинского кита.
В следующее мгновение непроницаемый морок «сновидения» сотрясся в судороге. Зелёные всполохи, рассекшие небеса на тысячи километров вокруг, подобно клинку высшего судии, с треском разорвали гибнущий во тьме мир.
Хруст—
В этот миг иллюзорный сон перестал быть тюрьмой. Полярное сияние превратилось в ступенчатую лестницу, ведущую прочь, а на самом дне мрачной бездны во всём великолепии воссиял древний, нетронутый океан, куда прежде не ступала нога смертного.
И фальшивая тишина разлетелась вдребезги.