— Надеяться на защитную тактику — всё равно что сутками подстерегать вора, — безапелляционно заявила Ин Яоцзу. — Лучшая защита — это нападение. Нам нужно собрать как можно больше карт Шэнъюй. Действуем, как и в прошлом раунде: разделяемся.
С этими словами она потянула Цзян Гуанцзун за собой.
Однако та окинула стоящую перед ними четвёрку мужчин откровенно сокрушённым взглядом и пробормотала с неохотой:
— Да не спеши ты так, я бы ещё поучила этих мужичков…
— Хватит с них, их уже не переделать. Если тебе так припекло, у нас в племени найдутся парни хоть куда: покорные, хозяйственные, сообразительные, да ещё и с местной пропиской.
Услышав про «местную прописку», Цзян Гуанцзун заметно оживилась. Перестав разглядывать «деревенщин из глуши», она принялась вполголоса перешептываться с Ин Яоцзу, и обе женщины быстро удалились.
Их негромкие, но весьма сочные комментарии всё ещё доносились из лесной чащи.
Хэ Сутуань, у которого тоже были две старшие сестры, невольно коснулся щеки — лицо почему-то отозвалось фантомной болью.
— Вот уж действительно… высший пилотаж, — пробормотал Цвэ Цокэчэн, глядя им вслед и качая головой. — В каких условиях вообще живут мужики в их мире?
Задетый до глубины души наглым выпадом двух девиц, одержимых матриархатом, он ворчал всё сильнее:
— С чего ради Мать Востока не может быть Владыкой Востока? Я, между прочим, слышал версию, будто и Нюйва изначально была мужиком!
Хэ Сутуань смерил его прохладным взглядом:
— Если Нюйва был мужчиной, то как быть с Фуси? Объявить однополый брак частью традиционной культуры?
Цвэ Цокэчэн мгновенно поперхнулся словами.
В разговор вмешался Иньин:
— А ведь капитан Хэ прав, пусть и отчасти. На самом-то деле изначально Нюйва и Фуси вообще никак не были связаны. Одна считалась богиней-созидательницей, второй относился к эпохе Трёх Владык и Пяти Прародителей. Лишь в эпоху династии Хань, когда укрепился культ супружества, их свели в парных божеств. В период Чжуньцю и Чжаньго образ Фуси даже толком не сформировался, и лишь позже его «поженили» с Нюйвой.
Хэ Сутуань сухо заметил:
— Предпочитаю видеть в них самостоятельных богов, а не жертв насильственного сватовства.
Воспоминания о том, как собственные родители годами пытались насильно сосватать его с очередной «подходящей барышней», отозвались в его душе глухим раздражением.
Юэ Цинпин, неустанно ловивший каждую эмоцию на лице возлюбленного, моментально понял, о чём тот подумал.
Он взял Хэ Сутуаня за руку и нежно улыбнулся:
— Полностью с тобой согласен. Нужно уважать волю богов: хотят они быть одиночками или искать пару — их личное дело. Потехам потомков тут не место.
Сказав это, Юэ Цинпин незаметно для подчиненных легким движением провел подушечкой пальца по ладони Хэ Сутуаня.
Это ласковое, едва ощутимое прикосновение мгновенно рассеяло тучи: раздражение Хэ Сутуаня улетучилось, уступив место абсолютному спокойствию.
Окинув взглядом свою команду, капитан отдал четкие указания:
— За пределами пещеры убивать не запрещено, а значит, другие игроки наверняка откроют охоту на людей. Иньин и Цокэчэн в боевом плане слабее, так что разделяться не будем. Держимся четвёркой.
— Есть!
— Понял!
Юэ Цинпин полностью одобрял решение партнера, а подчиненные беспрекословно подчинились приказу.
Четвёрка отправилась вглубь леса на поиски зверя Цзяо. Они двигались четким боевым каре: двое выслеживали добычу, двое прикрывали тылы.
Удача улыбнулась им быстро: вскоре на пути попался зверь Цзяо, которого они слаженно и безжалостно ликвидировали.
Мёртвый зверь Цзяо рассыпался, оставив после себя нефритовый талисман. Хэ Сутуань сделал шаг вперед и поднял карту с земли.
Он смерил взглядом силуэт зверя Цзяо на лицевой стороне, затем перевернул талисман и провел пальцем по гладкой поверхности, счищая крупицы земли.
— Что-то здесь не так.
Юэ Цинпин встал рядом с ним:
— Что случилось?
— Карт Шэнъюй пять видов, у каждой своя уникальная функция. А карта Цзяо всего одна, да и действие у неё предельно простое, — Хэ Сутуань чуть нахмурился. — Кажется… тут есть какой-то дисбаланс.
— Да брось, это всего лишь карточки, не обязательно соблюдать гармонию, — ухмыльнулся Юэ Цинпин. — Зато карта Цзяо, хоть и проста, снимает эффект абсолютно любой Шэнъюй. Убойная штука.
Хэ Сутуань бережно спрятал нефритовый талисман в нагрудный карман:
— Как думаешь, Сиванму просто поленилась выдумать больше кастомных механик?
Юэ Цинпин пожал плечами, показывая, что у него нет точного ответа, но всё же озвучил свою догадку:
— Возможно, это аллегория. Напоминание о том, что бедствий и невзгод на свете великое множество, но единственное, что остается человеку, — это изо всех сил цепляться за жизнь.
Едва он договорил, как Иньин, следивший за окружением, вдруг понизил голос:
— Босс, там, кажется, какое-то движение.
— Где? — Юэ Цинпин мгновенно обернулся, прослеживая его взгляд, но за густыми зарослями ничего не разглядел.
Иньин шепнул:
— Только что там будто вспышка была.
Вспышка?
Юэ Цинпин слегка прищурился. Приложив палец к губам, он приказал всем замереть, после чего вопросительно посмотрел на Хэ Сутуаня.
Тот едва заметно кивнул: надо проверить.
Юэ Цинпин взмахнул рукой, давая сигнал двигаться максимально бесшумно в указанную сторону.
Ни Юэ Цинпин, ни Хэ Сутуань не увидели упомянутого света — плотный кустарник перекрывал весь обзор. Однако по мере приближения они действительно различили шорохи: сухой треск ветвей и чьи-то приглушенные, осторожные голоса.
Разобрать слова не удавалось, но, судя по звукам, людей там было немного.
Обогнув кусты, Хэ Сутуань и Юэ Цинпин с оружием наготове первыми вышли к источнику шума.
Впрочем, держись они хоть с предельной настороженностью и предельной готовностью к бою, увиденная картина заставила обоих одновременно замереть в глубочайшем изумлении.
Перед ними были двое знакомых. Ну, если быть точным — один хорошо знакомый, а второй… отчасти.
Лун Ян стоял возле огромных, увитых лианами зарослей. Он судорожно сбрасывал куртку, пытаясь отыскать в карманах хоть какое-то подходящее снаряжение. Его движения были торопливыми, а на лице читалась крайняя степень паники.
А вот Нань Тун пребывал в весьма пикантной позе прямо посреди колючего кустарника. Верхняя половина его туловища полностью скрылась в ветвях и лианах, и наружу торчала лишь нижняя часть тела, начиная от поясницы.
Один изогнулся и застрял кверху задом в кустах, а второй стоит рядом и судорожно раздевается…
Если вспомнить имена этой парочки, картина приобретала совсем уж двусмысленный характер.
На мгновение Юэ Цинпину показалось, будто он свернул не туда и случайно попал на съёмку порнофильма категории «восемнадцать плюс».
Даже обычно невозмутимый, исполненный сдержанного достоинства Хэ Сутуань подозрительно замолчал.
Оба застыли, не в силах вымолвить ни слова, пока к ним не подтянулись Иньин и Цвэ Цокэчэн.
Хрусь!
Цвэ Цокэчэн, потрясённый увиденным до глубины души, не уберёгся и случайно раздавил сухую ветку под ногой.
— Кто здесь?! — Лун Ян, всё ещё пытавшийся нащупать снаряжение, среагировал мгновенно: выхватил из-за пояса лазерное оружие и с разворота взял их на прицел.
Разглядев гостей, он слегка расслабился, но оружия не опустил, продолжая настороженно удерживать четверку на прицеле.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин лишь обменялись весьма красноречивыми взглядами.
Иньин поправил очки и искренне восхитился:
— Да уж, похоже, это я из дремучей провинции и ничего в жизни не видел… Ну и забавы у вас, городских!
Цвэ Цокэчэн повернулся к Хэ Сутуаню и прямодушно спросил:
— Капитан, он что, гей? Я, как убеждённый натурал, в жизни бы не додумался так раскорячиться.
Хэ Сутуань сделал паузу и сухо ответил:
— Я бы тоже.
Поняв, намек на что считывается в его позе, Лун Ян вспыхнул, а неоновые узоры микросхем у него на лице замигали, словно испорченный уличный фонарь. Он быстро сделал шаг в сторону, закрывая собой Нань Туна:
— Вы чего тут забыли?!
— Да мы ничего, — Юэ Цинпин окинул его сложным взглядом, чувствуя, будто за этой холодной маской Лун Яна скрывается поистине неукротимый нрав. — А вот ты чем тут занимаешься? Дружеский совет: в этом испытании есть несовершеннолетние…
— Я ничего такого не делал! — Лун Ян, похоже, всё понял неправильно. — Я бы никогда не навредил учителю! Он…
Опомнившись, что перед ним соперники, и он едва не выложил им все расклады, парень неприязненно поджал губы.
Впрочем, Хэ Сутуань и без того всё понял.
Хотя вид Нань Туна действительно наводил на весьма определенные мысли, он не верил, что эти двое способны на подобные безумства прямо посреди опасной зоны.
Хэ Сутуань кивнул в сторону зарослей:
— Он застрял?
— Нет, — на автомате соврал Лун Ян.
Их четверо, а он один способен вести бой. Ему нужно защитить учителя, так что расклад явно не в его пользу.
Однако из глубины кустов донесся голос Нань Туна:
— Да, похоже, я угодил в ловушку.
— Учитель?! — ахнул Лун Ян.
Нань Тун, судя по всему, даже не осознавал смущения своего ученика. Узнав голоса Юэ Цинпина и Хэ Сутуаня, он без лишних экивоков выложил всю правду о своём нелепом положении:
— Я проходил мимо и, видимо, задел какой-то механизм. Из кустов выскочили лианы и намертво меня скрутили.
— Скрутить человека в такую позу… Надо признать, у этих лиан богатая фантазия, — проговорил Юэ Цинпин и невольно косился на Хэ Сутуаня.
«А растения-то с талантом! Я б оценил. Жаль только, выросли в таком опасном месте. Эх, забрать бы парочку домой — было бы весьма… любопытно. Увы, увы».
Видя, что учитель сам всё выложил, Лун Ян оставил попытки юлить. Убедившись, что Хэ Сутуань и Юэ Цинпин не намерены нападать, он сухо озвучил имеющиеся данные:
— Стебли аномально прочные, это явно не обычные растения. Простым клинком их не разрезать — я даже лазерный нож опробовал, толку никакого. Придётся распутывать вручную, жилка за жилкой.