Отпустив Цзосайэр, Хэ Сутуань развернулся на каблуках, намереваясь направиться к госпиталю базы:
— Пошли к Шелли...
— Какого ещё Шелли? — Юэ Цинпин подхватил его под локоть и потянул на себя. — Сегодня не к спеху. Пойдём со мной спать.
Хэ Сутуань достал телефон и взглянул на экран:
— Вообще-то для сна рановато.
— Тебе стоит отдохнуть пораньше, — Юэ Цинпин поднял руку и с лёгким сочувствием провёл пальцами по залегшим под его глазами теням. — Ты ведь прошлую ночь совсем не спал.
Хэ Сутуань промолчал. Лицо его оставалось бесстрастным:
— И по чьей же это вине?
Юэ Цинпин мимолётно, точно касание крыла бабочки, коснулся губ Хэ Сутуаня и с редким бесстыдством заявил:
— Виноваты оба. Пятьдесят на пятьдесят.
Хэ Сутуань не ответил, лишь слегка изогнул бровь. Какое-то сомнительное распределение ответственности.
— Ладно, ладно, — к его удивлению, Юэ Цинпин внезапно пошёл на уступки. Нарушив собственную привычку упрямиться, он тихо усмехнулся: — Мне — шестьдесят процентов, тебе — семьдесят. Согласен?
Хэ Сутуань замер.
Обычно делят тридцать на семьдесят или сорок на шестьдесят. Что за бред «шестьдесят и семьдесят»?
Сперва он не понял, откуда взялась эта странная арифметика. Но встреча с двусмысленным, смеющимся взглядом Юэ Цинпина мгновенно всё прояснила.
До него дошло.
Этот мерзавец намекал на количество... заходов.
С сохранением полного бесстрастия на лице Хэ Сутуань развернулся и пошёл прочь. Однако Юэ Цинпин в один шаг нагнал его и крепко сжал запястье возлюбленного, удерживая на месте. Довольный тем, как вспыхнули алым мочки ушей Хэ Сутуаня, он промурлыкал:
— Туаньтуань, с чего ты стал таким стеснительным?
Хэ Сутуань прикрыл ладонью лицо и лишь спустя секунду взглянул на Юэ Цинпина:
— Не думал, что твои мысли настолько испачканы пошлостью.
Стоило им воссоединиться и добиться своего, как Юэ Цинпин окончательно потерял берега. Распустил павлиний хвост — хвастовство из него так и перло, а двусмысленные шуточки сыпались одна за другой. Хэ Сутуань почувствовал, что оставлять подобные подколы без ответа — явное упущение.
Но едва он собрался подловить его в ответ такой же сальной фразочкой...
...как резкая трель звонка разогнала все мысли.
Достав телефон, Хэ Сутуань взглянул на имя на экране: Главком Винсент.
Хэ Сутуань онемел.
Юэ Цинпин, тоже успевший разглядеть имя звонившего, застыл рядом.
Оба моментально почувствовали себя монахами-отшельниками после глубокой медитации: от былых игривых мыслей и следа не осталось — сплошная душевная чистота.
Телефон продолжал надрываться. Хэ Сутуань перевёл взгляд на Юэ Цинпина:
— Отвечать?
— Отвечай, — тяжело вздохнул Юэ Цинпин. — Иначе достанут.
И был абсолютно прав: так или иначе, уклониться не выйдет.
Хэ Сутуань принял вызов и включил громкую связь.
— Сутуань, — раздался из динамика голос главкома Винсента, притворно-тёплый, словно у заботливого старшего родственника, решившего поинтересоваться делами. — Как проводишь отпуск?
Они с Юэ Цинпином одновременно и невольно подняли глаза к окну, из которого только что выпрыгнули.
— Замечательно, — не моргнув глазом, отозвался Хэ Сутуань. — Очень захватывающе.
Динамик затих.
Похоже, Винсенту ещё не приходилось слышать, чтобы отдых описывали словом «захватывающе». На смену паузе быстро пришёл его собранный голос:
— Дело вот в чём. Я подумал, вы с Цинпином уже достаточно отдохнули. В следующем соревновании выйдете вы — пора принести нашему миру ещё немного очков.
Хэ Сутуань опустил взгляд на телефон. В его голосе не промелькнуло ни единой эмоции:
— По графику следующая очередь восьмого отряда...
— Объединённое правительство рассчитывает именно на вас, — перебил Винсент. — Считайте это простой рокировкой. Капитанов десять, так что ваш черёд всё равно был не за горами, верь мне.
Хэ Сутуань чуть нахмурился.
Юэ Цинпин, стоявший рядом, спросил в лоб:
— Причина?
Винсент не ожидал, что Юэ Цинпин окажется рядом, впрочем, самому факту ничуть не удивился. Он кашлянул и мягко хмыкнул:
— А, Цинпин тоже здесь? Что ж, тем лучше, уведомим сразу двоих. За последние состязания наши разведчики показали весьма посредственные результаты и набрали слишком мало баллов. Анализ показал: дальше борьба станет лишь жёстче, а значит, нужно увеличивать отрыв как можно скорее. Восьмой отряд объективно слабее, тогда как вы — лучшие среди всех разведчиков. Это демонстрация высокого доверия и уважения со стороны Объединённого правительства. Не подведите.
— Для следующей игры требуется трое участников, — ровным тоном произнёс Хэ Сутуань. — Кого штаб назначает с нами? Если критерий — боевая мощь, то с нами идут Шоко или Джеллисон?
— Нет, — возразил Винсент. — Мы выбрали Кейна. Он дал своё согласие. Впрочем, его очередь всё равно подошла.
Юэ Цинпин издал откровенно насмешливый смешок.
Доверие и уважение? Скорее скрытое предупреждение и наказание. Они даже перестали притворяться.
Если бы штаб действительно заботил высокий балл за счёт сильных игроков, то по старшинству — даже с учётом тяжёлого ранения Химэно Шоко — в список вошли бы Джеллисон, Цзосайэр, Шелли или Зубайр. В крайнем случае выбрали бы лучших бойцов из Первого или Второго отрядов, у которых с капитанами отлажено идеальное понимание.
Единственной причиной выбора Кейна — капитана Восьмого отряда — было его абсолютное, беспрекословное послушание. Он исполнял приказы Объединённого правительства на все сто процентов.
К тому же по прошлым турнирам было заметно: после нападения на Цзосайэр он проникся яростной ненавистью к игрокам из параллельных миров. Не поучаствовав толком ни в одном серьёзном бою, Кейн уже успел не раз заявить о желании перебить всех этих «инородцев».
Эта стратегия «победы любой ценой» идеально совпадала с новым курсом штаба.
Им отправляли не напарника. Им навязывали надсмотрщика.
Винсент, не дав им возразить, отрезанно подвёл итог:
— Решение принято. Это приказ. До истечения обратного отсчёта явиться к «Окну».
Гудки оповестили о разрыве связи.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин молча переглянулись.
Взглянув на таймер, где оставалось меньше двадцати четырёх часов, оба тяжело нахмурились.
Теперь точно было не до визитов к Шелли — следовало немедленно отправляться отдыхать и набираться сил.
— Кейн, кажется, из Великобритании, хотя его выговор далёк от классического английского, — вздохнул Юэ Цинпин. — Вернусь к себе, подниму их мифологию. Там довольно закрученный пантеон.
— Судя по прошлым играм, сеттинг обычно строится на общеизвестных мифах и легендах, — заметил Хэ Сутуань. — Экзотики быть не должно.
В отличие от Хэ Сутуаня, привыкшего решать проблемы жёстко и по факту, Юэ Цинпин терпеть не мог действовать вслепую:
— Давай свяжемся с Кейном и устроим брифинг. Хотя он, скорее всего, пошлёт нас к чёрту.
По слухам, до прибытия на базу Кейн был наёмником с внушительным боевым опытом. Но именно из-за этого он страдал чрезмерной самоуверенностью, граничившей с откровенным высокомерием.
Хэ Сутуань всё же набрал его номер и вежливо поинтересовался, не желает ли тот обсудить тактику перед входом в игровой мир. Ответ последовал незамедлительно и в крайне резкой форме.
— Не вижу ни малейшего смысла в подготовках, — отрезал Кейн. Его хриплый голос сопровождался тяжёлым дыханием — похоже, он находился на тренировке. — Вы лишь заменяете людей из моего отряда. На месте будете делать то, что я скажу.
Игра ещё даже не началась, а он уже возомнил себя командиром группы.
— Если вопросов больше нет, я отключаюсь...
— Погоди, — перебил его Юэ Цинпин, призвав на помощь всё своё терпение. — Проясним один момент: ты ведь из Британии, верно?
На том конце провода возникла пауза, после чего последовал сухой отрывистый ответ:
— Да.
И звонок оборвался.
Они с молчаливым ошеломлением переглянулись.
— Чует моё сердце, эта игра станет самой паршивой, — с досадой произнёс Юэ Цинпин.
Не так страшен сильный противник или невыполнимая миссия, как неадекватный напарник, на которого невозможно повлиять.
Хэ Сутуань с лёгким вздохом заметил:
— Начинаю думать, что Джеллисон был просто душкой.
Подумаешь, у человека бредни про нефть. По крайней мере, он не страдал нарциссизмом в терминальной стадии.
— Ладно. До старта меньше суток, всё равно толком ни о чём не договоримся. Лучше не устраивать грызню перед самым выходом, — Юэ Цинпин быстро сориентировался. — Разберём материал самостоятельно. Пойдёшь ко мне?
— Нет, — встречая преспокойный, но искрящийся надеждой взгляд любовника, без колебаний отрезал Хэ Сутуань. — Эффективность прежде всего.
Затем он на миг замялся и едва слышно вздохнул:
— Я не люблю Британию.
Юэ Цинпин обнял его за плечи:
— Знаю. Я рядом, я с тобой.
При упоминании Британии на ум первым делом приходила кулинарная кошмариада вроде фиш-энд-чипс или пирога «Звёздный лакомка». Однако если вдуматься, их фольклор гремел на весь мир: кельтские легенды, корнуоллские притчи, валлийский эпос. И, конечно же, величайшая история о чародее Мерлине и короле Артуре.
В своей комнате Хэ Сутуань устало потёр переносицу:
— Знал бы — пересмотрел бы «Властелина колец».
— Ещё не поздно освежить в памяти краткое содержание, — с улыбкой донеслось из смартфона, стоящего на столе.
Глядя на экран с активным видеовызовом, Хэ Сутуань почувствовал странную ностальгию:
— Кажется, мы уже вечность не работали вот так — бок о бок.
Раньше, когда Юэ Цинпин жил за границей, по выходным они часто оставляли видеосвязь включенной на весь день. Не было нужды говорить без остановки: каждый занимался своими делами, перебрасываясь репликами, отчего создавалось иллюзорное ощущение абсолютного присутствия.
Готовясь к семинарам или написанию статей, они делились мыслями. Перед экзаменами — помогали друг другу с материалами. А в перерывах «вместе» отправлялись на прогулки.
Хэ Сутуань поименно знал всех белок в университетском парке Юэ Цинпина, а тот мог без запнушки назвать цены в студенческом магазинчике его академии.
Тихо вздохнув, Хэ Сутуань поднялся со стула.
— Закончил? — спросил Юэ Цинпин, когда изображение в камере опустело.
— Пойду в душ, а потом почитаю уже в постели, — Хэ Сутуань задёрнул шторы и принялся расстёгивать одежду. — Сегодня надо лечь пораньше.
При этих словах Юэ Цинпин моментально оживился:
— Туаньтуань, подойди.
— Что такое? — уловив в его голосе с трудом сдерживаемый азарт, Хэ Сутуань взял телефон в руки.
— Эй, не поднимай. Поставь обратно, — потребовал Юэ Цинпин, разглядывая приблизившееся во весь экран лицо. — Поставь на место, я не хочу видеть только твоё лицо.
Хэ Сутуань замешкался, но всё же подчинился:
— Так?
— Да, отлично. Идеальный ракурс. — Забыв про справочники, Юэ Цинпин уставился на экран не моргая. Сквозь дисплей так и брызгало нетерпеливое предвкушение. — Раздевайся. Дай мне посмотреть на метки.
Хэ Сутуань онемел.
На долю секунды у него возникло дикое желание сбросить звонок. Однако, подумав, он лишь едва заметно улыбнулся:
— Ну ладно.
После чего действительно начал снимать одежду, даже сделав шаг назад, чтобы Юэ Цинпину был виден весь его силуэт.
Подтянутое, мускулистое тело юноши открывалось взору шаг за шагом. С той стороны экрана донеслось громкое, отчётливое сглатывание.
Юэ Цинпин жадно впился взглядом в дисплей. Он едва удерживался от искушения превратить крошечный смартфон в настоящий портал и в то же мгновение оказаться рядом с Хэ Сутуанем.
В фильмах, которые ему приходилось видеть, распалённые любовники вели себя грубо: хватали за волосы, сжимали шеи. Юэ Цинпин на такое пойти не мог. Даже целуя или прикусывая кожу, он берёг своего Туаньтуаня, поэтому следы оставлял едва заметные.
Однако эти едва угадывающиеся пятнышки выглядели едва ли не более соблазнительно, намекая на нечто утаённое и порочное.
Голос Юэ Цинпина заметно осел:
— Туаньтуань... ничего не болит? Может... мне прийти и сделать тебе массаж?
О том, ограничится ли всё простым массажем, он в эту минуту не думал вовсе.
В ответ Хэ Сутуань лишь подарил ему понимающий, ироничный взгляд.
А затем вызов оборвался.
Юэ Цинпин обомлел.
Глядя на бездушную надпись «Звонок завершён», сгоравшую на экране, он тихо выругался.