Пока игроки строили догадки, на пещеру незаметно опустилась ночь.
По сравнению с утренней зарёй людей под каменным сводом вновь поубавилось. Юэ Цинпин быстро огляделся и мгновенно пересчитал выживших: ещё недавно их оставалось сорок четыре, а теперь набрался едва сорок один человек.
Трое сгинули без шума и пыли, прямо под покровом темноты.
Кое-кто успел вернуться вовремя, однако вид у них был потрепанный: порванная одежда едва прикрывала свежие раны — неопровержимые следы недавних жестоких стычек.
Кровавая грызня между участниками вошла в активную фазу.
На алтаре снова возник величественный силуэт Сиванму.
Вскинув руку над собранием, богиня провозгласила начало очередного раунда конов, на кону которых стояли людские миры:
— Ночь вторая. Желает ли кто-либо пустить в ход нефритовый талисман?
Едва эхо её слов растаяло в воздухе, как кто-то с готовностью выдернул руку вверх:
— Я! Я хочу применить!
Все повернулись на голос. Этим человеком оказался тот самый бандит, который уже активировал плашку в прошлый раунд.
На его роже застыл оскал дерзкого восторга, а щеки налились нездоровым багровым румянцем.
— Хочу активировать ещё один талисман Шэнъюй!
Снова Шэнъюй. Ещё одному миру предстояло познать ужас искусственно вызванного бедствия.
Но мерзавец не испытывал ни малейших угрызений совести. Он вел себя так, словно собирался не обречь целую планету на катастрофу, а просто оттянуться в виртуальной игре. Судьбы ни в чём не повинных людей его нисколько не волновали: почуяв себя фальшивым божком, давящим чужие жизни, он окончательно пьянел от безнаказанности и упивался психопатической властью.
Лица присутствующих мгновенно потемнели. Те, кто стоял поблизости, брезгливо отступили на шаг, боясь приковать к себе внимание ублюдка. Даже имея в запасе защитные талисманы Цзяо, никто не горел желанием бездарно спускать их на бредни этого психопата.
Сиванму, впрочем, не выразила ни гнева, ни отвращения к его жестокости. Напротив, в её взоре блеснуло искреннее любопытство:
— О? И какова же причина, по которой ты решил применить талисман Шэнъюй?
— Да без разницы! Просто по приколу, этого вполне достаточно!
— Что ж, используй, — проговорила богиня. — Посмотрим, каким зрелищем ты решишь потешить Нас на этот раз. Говори: на какой из миров падет твоя кара?
Это послужило искрой в пороховой бочке.
Ощутив себя актером, дождавшимся аплодисментов, бандит вошел во вкус. Он медленно обвел пещеру зловещим взглядом, визируя лица выживших в поиске очередной жертвы.
Остальные хранили гробовое молчание — никто не хотел случайной репликой привлечь к себе внимание отморозка. Однако нахмуренные мины красноречиво выдавали их отношение.
«Просто по приколу».
Стереть с лица земли сотни тысяч душ ради собственной забавы.
Многие стиснули кулаки. Не будь жесткого запрета Сиванму на убийства в стенах святилища, подонка давно бы разорвали на куски прямо на месте.
Впрочем, чужая ненависть лишь распаляла его азарт.
Его маслянистые глазки бегали по толпе, пока не зацепились за одну фигуру.
— Попался! — гнусно гоготнул он. — Терпеть не могу вшивую интеллигенцию! Наберутся книжонок и мнят себя пупами земли. Ничего, блядь, в таких местах ваши книжки от смерти не спасут!
Палец выродка указывал аккурат на Иньина.
Иньин спокойно поправил дужку очков, за блеском стекол скрыв хладнокровный лед в глазах:
— С чего ты взял, будто я интеллигент?
— А кто ты ещё? Зыркни на свои окуляры размером с пивное донышко! Личико гладкое, сучья рожа! С детства, поди, предки и преподы в жопу целовали за пятерки, а? — В его голосе прорезалась жгучая застарелая зависть человека, потерпевшего крах по всем фронтам. — Престижная вышка, теплая кормушка, баба красивая... Сразу видно — жил как сыр в масле! Сука! И чё толку? Все равно под меня лег!
— До чего же паршивая у тебя была жизнь, раз тебя так корчит... — Иньин даже не думал спорить. Как опытный аналитик, он отлично знал, куда бить, чтобы уязвить до кишок. — А ведь ты прав, урод. Я с пеленок был гордостью школы, любимцем учителей и душой компании. Окончил элитный вуз, устроился на шикарную должность... Да я победил в этой жизни в тот самый миг, когда меня в свидетельство о рождении вписали! Завидуешь? Завидуй-завидуй, червь, только желчью не захлебнись!
Выдав этот сокрушительный монолог, Иньин элегантно сделал шаг в сторону и... укрылся за широкой спиной Юэ Цинпина.
Штабист второго отряда был парнем не глупым и прекрасно понимал: лезть напролом бессмысленно, когда можно грамотно делегировать задачи.
Спрятавшись за капитана, он оттуда убедительно и чеканным тоном выдал:
— Командир! Этот хмырь на нас батон крошит, давай его привалим!
Юэ Цинпин: «...»
Наблюдавшие за этой картиной Хэ Сутуань и Цвэ Цокэчэн: «...»
Цокэчэн потянул Хэ Сутуаня за рукав:
— Капитан, бойцы второго отряда совсем страх и совесть потеряли.
Сутуань ничего не ответил. Переведя взгляд с Иньина на Цинпина, он едва заметно улыбнулся кончиками губ.
Отморозок явно не ожидал подобного отпора. Когда смысл сказанного дошел до его сознания, лицо его налилось уже не просто багровым, а свекольным соком от бешеной злобы. Губы затряслись:
— Ах ты... Вы все из одной породы! Те гниды меня за человека не считали, и ты туда же!
Юэ Цинпин пристально посмотрел на него:
— «Те»? Это кто же?
Но тот лишь злобно заскрипел зубами, вперив исподлобья ненавидящий взгляд в капитана и его подчиненного, после чего выудил из кармана очередной нефритовый талисман.
Вся его жизнь была убогим прозябанием: нищие предки вытолкать в люди не смогли, школу он бросил, так и не доучившись, и с головой ушел в уличную муть. Участвовал в разборках, получал кастетом по башке, чалил на нарах. Вся эта интеллигентная шваль с их дипломами и престижной работой всегда смотрела на него как на мусор, на подонков общества.
Кто же мог подумать, что именно его выберет эта странная система для «Турнира за право владения Землёй»?
Сначала он упирался, не желая рисковать шкурой ради мира, который его списал со счетов. Но потом... потом испытание «Услаждение богов и воплощение божества» оказалось неожиданно азартным! Радовать высших сущностей, самому примеряя роль вершителя судеб.
Плевать, что баба по имени Сиванму держит его за забавного паяца! Стоит лишь вскинуть талисман — и он превращается в небесного владыку, решающего судьбы целых миров взмахом руки!
От этой мысли крышу окончательно сорвало. Вскинув артефакт, бандит навел его прямо на Иньина:
— Активирую против его мира! Сдохните, суки!
Лицо Юэ Цинпина не дрогнуло. Мгновенно выхватив плашку, он произнес:
— Талисман Цзяо. Нейтрализация.
Оба нефрита синхронно рассыпались в пыль.
Нападавший замялся, но удивлен не был: карты Цзяо хоть и редки, но при желании на Нефритовой горе найти их можно. Вполне естественно, что у командира имелся щит.
Без колебаний он вытащил второй талисман Шэнъюй:
— Получай еще!
— Нейтрализация.
— Сука! — витиевато матернулся бандит, впиваясь бешеным взором в Юэ Цинпина и Иньина.
В это время Хэ Сутуань склонился к Ин Яоцзу и быстро шепнул ей пару слов.
В глазах девушки мелькнуло понимание, и она едва заметно кивнула.
Юэ Цинпин неспешно расправил плечи и с холодным равнодушием бросил:
— Продолжим?
Задира стиснул зубы. Рука его судорожно сжалась в кармане — там наверняка оставались атак-карты, однако доставать следующую он не спешил.
Игровой раж спал. Подобно законченному лудоману, спустившему первые фишки на эмоциях, он столкнулся с упрямым фактом: ресурсы тают, а выхлопа ноль.
В башке прояснилось. Сколько еще защиты припрятано у этого хлыща? Сольет ли он последние козыри впустую? С одной стороны — хотелось сберечь артефакты, с другой — дать заднюю после столь громких заявлений значило окончательно опозориться.
Уловив его сомнения, Иньин тут же подлил масла в огонь, выглянув из-за плеча Цинпина:
— Слышь, ну необразованный ты, хрен с ним. Но яички-то у тебя хотя бы есть? Даже уличная шпана держит слово, а ты что, совсем сдулся?
Он чуть приподнял подбородок и одарил соперника настолько презрительным взглядом, что тот словно получил пощечину по своему болезненному самолюбию.
Уловка сработала безупречно.
Выхватив из кармана третий талисман Шэнъюй, подонок взревел:
— Да я вас в порошок сотру!..
— Нейтрализация.
В отличие от суетившегося противника, Юэ Цинпин выбросил третью плашку Цзяо мгновенно, без тени сомнений.
Приказ Хэ Сутуаня сосредоточить все силы на поиске защитных карт Цзяо оказался поистине провидческим: недостатка в средствах обороны отряд не испытывал.
Разумеется, сжигать три ценнейших артефакта подряд было до слез досадно, но Цинпин держал фасон, сохраняя невозмутимую мину. Только так можно было сбить с толку остальных игроков, не дав им разгадать реальный объем своих запасов.
Видя, как очередной талисман сгорает без толку, бандит окончательно слетел с нарезки. С диким матерным воплем он подался вперед, намереваясь решить вопрос кулаками...
В этот момент Хэ Сутуань вскинул руку, направив на него нефритово-зеленую плашку. Этот жест мгновенно пригвоздил ублюдка к месту.
— Атака.
Точно так же, как и его визави, он призывал бедствие на чужой мир, но в голосе капитана Хэ не было ни капли истеричного азарта. Голос юноши звучал негромко и умиротворенно — словно он пел тихую колыбельную обреченному миру, провожая его в вечный сон.
Бандит замер, будто его ушатом ледяной воды окатили.
Когда жертвами становились чужие миры, ему было плевать со своей колокольни. Но стоит ролям поменяться, стоит угрозе нависнуть над его собственной родиной — и шкура мгновенно покрылась липким потом от ужаса.
Однако он попытался взяться за ум и судорожно вытащил щит:
— Нейтрализация! Подумаешь, у меня тоже эти Цзяо имеются!..
Не успел артефакт растаять в его ладони, как в самой его голове эхом прозвучал чужой, ледяной голос:
«Атака. На сей раз, полагаю, будет пожар».