Яо Баонань без лишних церемоний уселась подле Валентины. Похоже, смущение ей было вовсе незнакомо:
— Привет, сестрёнки! В этом испытании мы с вами в одной команде. Давайте держаться вместе.
Валентина лишь кивнула, а Цзосайэр доброжелательно улыбнулась:
— Здравствуй.
Впрочем, Цзосайэр не стала задерживать взгляд на девчонке. Её внимание снова привлёк Хэ Сутуань, сидевший по другую сторону от неё. Женщина переводила взор с юноши на Хэ Сяоси, устроившуюся визави.
Помолчав немного, Цзосайэр тихо промолвила:
— Мир № 5238… Из всех, что встречались нам доселе, он ближе всего к нашему.
— Да, — едва слышно отозвался Хэ Сутуань, — и всё же разница есть.
Сидевшая напротив Хэ Сяоси, быть может, и приходилась сестрой здешнему Хэ Сутуаню, но его собственной малышкой Сяоси она не была. Для своей сестры он всегда оставался самым близким и надёжным человеком на свете — его Сяоси никогда не посмотрела бы на него с такой чуждостью.
В мире № 5238 тоже росла Хэ Сяоси. Возможно, ей повезло больше: её не настигла скоропостижная смерть на чужбине в самом расцвете юности. А может, радоваться было нечему — Хэ Сутуань не ведал её судьбы, но, судя по всему, девушка повзрослела слишком рано и с местным братом ладила из рук вон плохо… К тому же само участие в этом смертельном турнире в качестве игрока вряд ли можно было назвать везением.
Заметив его взгляд, Хэ Сяоси и не подумала заводить разговор. Лишь слегка насупилась, опустила голову и смежила веки, погрузившись в молчаливый отдых.
Цзосайэр, всегда отличавшаяся тонким чутьём, негромко спросила:
— Эта девчонка... тоже носит фамилию Хэ. Твоя сестра из параллельного мира?
Хэ Сутуань горько усмехнулся:
— Заметила?
— Вы очень похожи. И внешне, и чертами характера, — кивнула Цзосайэр. — Как думаешь, насколько наш мир схож с их реальностью?
— Не знаю, — тихим эхом прозвучал ответ. — Может, точь-в-точь, а может, разительно отличается. Но, судя по её взгляду, там я тоже не сумел стать хорошим братом.
Хэ Сутуань однажды уже делился их семейной историей, а Цзосайэр видела трансляцию на Небесном экране и понимала, насколько глубока эта незаживающая рана. Представив, каково это — вот так невзначай встретить «сестру», Цзосайэр ощутила щемящую сочувственную боль.
Она сочувственно похлопала его по спине:
— Ты прекрасный брат.
— Спасибо, — едва заметно улыбнулся юноша.
Яо Баонань, совершенно не умевшая считывать чужие эмоции, тут же вклинилась в разговор:
— А, так ты ей вроде как брат? Ну теперь понятно, а то я смотрю — вы вылитые! Впрочем, у меня тоже есть два брата.
Хэ Сутуань удивлённо взглянул на неё:
— А ты разве не утверждала, что единственная любимица в семье?
Девчонка производила впечатление избалованного ребёнка, окружённого гиперопекой.
Слишком похоже на него самого... до той судьбоносной встречи с Юэ Цинпином.
Яо Баонань с абсолютным апломбом заявила:
— Ну да! У меня два старших брата — Лаймэй и Цюмэй. Так что я единственная дочка и главная драгоценность в доме, всё сходится! Родители прямо сказали: всё семейное наследство достанется мне...
Хэ Сутуань, над которым в семье старшинство имели две сестры, страдальчески прижал ладонь ко лбу:
— Хватит, прошу тебя, замолчи.
Ему показалось, будто его только что заочно и весьма изысканно оскорбили.
— Ой, ну ладно, — смерила его взглядом девчонка. Не понимая, с чего вдруг этот парнишка так резко сменил милость на гнев, она лишь со вздохом подытожила: — Эх, правду матушка твердила: с мужским полом одни хлопоты. Настроение у вас — что погода в июне!
Хэ Сутуань онемел.
Ему оставалось лишь сугубо молиться о том, чтобы этот треск не долетал до ушей Хэ Сяоси, иначе со стыда сгореть можно.
Пока Хэ Сутуань предавался этим нелестным мыслям, вернулся отлучавшийся Леший. В руках он держал огромный, сомнительного вида котёл, исходящий паром.
— Поешьте, дети мои. В такую лютую стужу горячая похлёбка — лучшее лекарство, — состряпанное кушанье легло на середину стола.
Котёл был настолько огромен, что в нём запросто поместился бы упитанный ребёнок. Некоторые игроки даже невольно подались назад, опасаясь, как бы дряхлая деревянная столешница не рухнула под такой тяжестью и не обдала всех кипящей юшкой.
Вслед за хозяином вернулась и его супруга, до этого уводившая Малин купаться. Она принялась раскладывать пиалы и ложки:
— Не стесняйтесь, угощайтесь. Это благородный олень, загнанный волками.
Кто-то из игроков тут же уцепился за странное слово:
— Волками?
— Ну да, — улыбнулась женщина, ласково глянув на мужа. — Мой супруг хоть и со своеобразием, но душой отнюдь не черств. На этом свете он милует лишь три вещи: пение за вечерней службой, белых павлинов да ветхие мировые карты. И пуще всего не выносит детского плача...
Цзосайэр слегка нахмурилась:
— Что она несёт? Что-то знакомое...
— Анна Ахматова, стихотворение «Он любил», — сдержанно пояснил Хэ Сутуань. — Разве что в оригинале говорилось о стёртых картах Америки.
Это произведение ему когда-то цитировал Юэ Цинпин.
Едва прозвучало слово «дети», как Леший словно очнулся от анабиоза, подхваченный невидимым триггером. Он принялся беспокойно шагать из угла в угол:
— О, эти проклятые, исполненные злобы деревенщины! Они вознамерились лишить жизни невинное дитя!
Вот она, завязка квеста. Игроки мгновенно подобрались.
— Малин — чистая, милая девочка, а они замышляют заживо сжечь её на костре! Я не допущу подобного зверства... Пусть страх перед моим гневом сдерживает селян, не давая им ступить в этот лес, но они уже созвали клич и наняли приспешников!
По рядам участников скользнуло понимание.
Очевидно, под «приспешниками» подразумевалась вторая группа игроков, примкнувшая к жителям деревни.
— С рассветом метель утихнет, и эти ироды, снюхавшиеся с нечистым, обязательно ринутся в чащу, желая вырвать Малин из моих рук! Этому не бывать! — Леший резко развернулся к присутствующим, его взор вспыхнул фанатичным огнём. — Ваша задача — оставаться верными своему долгу и творить благочестивые дела!
Хэ Сутуань едва заметно вскинул бровь.
Формулировка была весьма туманной.
В толпе игроков тоже начались перешептывания:
— Значит, испытание разделено на два противоборствующих лагеря?
— Типичный захват флага, где роль флага отведена Малин?
— Что-то в этот раз всё больно прямолинейно...
— С другой стороны, девочка у нас, так что инициатива в наших руках.
Яо Баонань задорно сжала кулаки:
— Хех, я видела малышку Малин, когда мы проходили мимо деревни. Жаль, не вышло выкрасть её раньше. Девочки должны помогать девочкам, так что хрен я им отдам ребёнка! Пусть только попробуют сунуться!
Валентина смерила её холодным взглядом:
— Ты сильна?
— Естественно! — восторженно вскинула подбородок девчонка. — Папа с мамой говорят, что я лучше всех!
Валентина промолчала.
Леший внезапно издал сухой смешок. Перешёптывания мгновенно стихли — все приготовились слушать дальнейшие указания.
Однако никаких подробностей не последовало. Леший лишь понизил голос до таинственного шёпота, в котором сквозило то ли предостережение, то ли искушение:
— Вы столкнётесь с теми, кто попытается переманить вас на свою сторону... Очистите свой разум. Убедитесь, что совесть ваша чиста. Ибо когда настанет час Высшего Суда, каждая капля стыда и сомнения ляжет тяжкой гирей на чашу ваших весов.
Хэ Сутуань на миг замер. Переведя задумчивый взгляд с Лешего на Цзосайэр, он погрузился в размышления.
— Ох, за окном стихает вьюга, близится рассвет, — Леший глянул на бледнеющую тьму за стеклом. — Времени почти не осталось, но я готов ответить на один-единственный вопрос. Кто хочет спросить?
В то же мгновение с десяток рук взвились в воздух.
Леший указал длинным, иссохшим пальцем с жутковатым когтем на двоих:
— Вот этот молодой человек и та барышня. Вы были первыми. Но увы, ответ получит только один.
Хэ Сутуань обернулся. Претенденткой оказалась Хэ Сяоси.
Девушка ответила ему прямым взглядом.
Не питая иллюзий насчёт уступчивости «братца», она тихо вздохнула и уже собралась опустить руку, когда...
— Пусть спрашивает она, — прозвучал спокойный, ровный голос юноши.
Хэ Сяоси ошеломлённо замерла.
Внимательно всматриваясь в Хэ Сутуаня, она всё же перевела взор на Лешего:
— Когда настанет тот самый Суд, о котором ты говорил?
— О, великолепный вопрос! — закивал Леший, не отрывая взгляда от сереющего за окном неба. — Пожалуй, в тот миг, когда падёт старый Бог смерти. Новый Владыка загробного мира встанет у вод Реки мёртвых, поджидая каждого, чья душа устремится по её течению, и будет вершить Свой приговор.
Хэ Сяоси промолчала.
Хэ Сутуань промолчал.
Остальные игроки тоже онемели.
Более абстрактной ахинеи трудно было вообразить.
Леший и не думал вдаваться в подробности. Сделав пару шагов к выходу, он настежь распахнул тяжёлую дверь.
Ледяной порыв ветра вместе со слепящим снегом ворвался в помещение.
— Идите, юноши и девы! Сражайтесь за ту правду, что мила вашему сердцу!
* * *
Игроков выставили на мороз, не дав сделать даже глотка горячей оленины.
Цзосайэр поёжилась и обняла себя за плечи — уроженка тёплых краёв никак не могла привыкнуть к северной стуже.
— Эх, знала бы — хлебнула бы похлёбки... — вздохнула она с горькой ухмылкой.
— Да брось, сейчас разведём костёр, я какую-нибудь дичь подстрелю, устроим барбекю, — подбоченилась Яо Баонань. — Так выходит, Бог смерти встанет на берегу и будет смотреть, как все мимо плывут? Это и называется «всё течёт, всё меняется, как вода в реке»?
Цзосайэр недоумённо потрогала наушник с последней версией синхронного перевода и воззрилась на Хэ Сутуаня:
— Она всё правильно цитирует?
—... Яо Баонань, твой уровень грамотности оставляет желать лучшего, — вздохнул тот.
— Чего-о?! Сама разберусь, мелкий, не лезь с советами! — фыркнула девчонка. — Мама говорила, у меня непревзойдённая поэтическая жилка!
Хэ Сутуань мысленно заключил, что с «жилкой» явно просчитались либо мамаша, либо сама дочурка.
Впрочем, спорить не хотелось.
Приметив проходящую мимо Хэ Сяоси из параллельного мира, юноша тихо окликнул её:
— Сяоси.
Девушка замерла.
Словно поборов внутреннее сомнение, она обернулась:
— Ты же прекрасно понимаешь, что я не твоя сестра.
На секунду Хэ Сутуань лишился дара речи. Но вместо оправданий лишь спросил:
— Где твоя команда?
— В противоположном лагере.
— Понятно, — кивнул юноша. Значит, игроки из мира № 5238 прибегли к той же тактике разделения сил. — Раз так, пока твои напарники не вышли на связь, может, сойдёмся?
Хэ Сяоси замялась.
Первой реакцией был отказ, однако здравый смысл подсказывал, что гордыня здесь неуместна. Нахмурившись, она взвешивала риски.
— Народу кругом тьма, объединить усилия — разумный шаг, — добавил Хэ Сутуань. — Мы ведь можем доверять друг другу?
— С моим братом у нас доверием и не пахнет, — хмуро буркнула девушка.
Её ладонь опустилась на рукоять пистолета у пояса — жест, полный предостережения:
— Впрочем... если ты сам предлагаешь, я не против временного союза.
— Вот и отлично, — мягко улыбнулся Хэ Сутуань.
Хэ Сяоси промолчала.
Эта тёплая, искренняя улыбка казалась ей дикой. Образ стоящего перед ней «Хэ Сутуаня» вызывал лишь одно чувство — вопиющую несуразность.
И всё же, быть может, дело было в невидимой нити родства, пронизывающей время, пространство и саму грань бытия... Ей захотелось поверить этому человеку, носящему лицо её брата.
Слегка зябко выдохнув облачко пара, девушка сделала шаг навстречу:
— Какой у вас план?
— Скоро заявится вражеский лагерь, и стычки не избежать, — вмешалась Цзосайэр. — Ввязываться в бой сходу я бы не стала. Разумнее сначала разведать лес, изучить тропы и местность.
— Согласна, — как всегда скупо отчеканила Валентина.
Хэ Сутуань кивнул:
— Но сперва нужно найти наших. Оставим на деревьях метки. Леший не обязывал нас сидеть в избушке до заката — его волнует лишь безопасность Малин. Так что руки у нас развязаны.
Цзосайэр одобрила идею, однако её одолевали сомнения:
— Но капитан Юэ в противоположной команде...
Если судить по словам Лешего, фракции враждуют. Неужели им придётся скрестить клинки с собственными соратниками? Бред какой-то.
Хэ Сутуань же оставался невозмутим. Взирая на девственный снеговой покров, он произнёс ровным, спокойно-уверенным тоном:
— Леший ведь подчеркнул: главное — действовать по совести.