Хэ Сутуань медленно разомкнул веки.
Увидев появившегося перед ним рыбочеловека, он на мгновение растерялся и лишь спустя пару секунд осознал: Цзиньин не солгала — он действительно находился в океанской толще. Вода вокруг сгустилась до непроницаемого, глубокого индиго, выдавая внушительную глубину.
Сутуань был заключён в полупрозрачную сферу — прочную, но неумолимо сжимающуюся по мере того, как таял ограниченный запас воздуха. Ему приходилось поджимать колени к груди, скорчившись наподобие эмбриона.
Существо, парящее рядом, казалось знакомым. Именно с этим рыбочеловеком он впервые заговорил во время испытания «Сбор веток до конца времён». Чжу Сяочжэнь позже обмолвилась, что её зовут Иселюми — имя, собранное из древнескандинавского ís, «лёд», и латинского lumen, «свет». Ей бы трудно было подобрать имя лучше.
В руках Иселюми держала фонарь, излучавший мягкий флуоресцентный синий свет.
Заметив, что Хэ Сутуань очнулся, она заметно расслабилась и легкими щелчками пальцев постучала по преграде. Голос ее пробивался сквозь оболочку едва слышным эхом:
— Мы не сможем разбить сферу снаружи. Это должен сделать ты — изнутри.
Хэ Сутуань кивнул и коснулся внутренней стенки.
Снаружи эта тонюсенькая мембрана казалась Иселюми нерушимым, гибким стеклом, не поддающимся ни малейшему нажиму. Но стоило Сутуаню толкнуть её изнутри, как оболочка мгновенно лопнула, рассыпавшись на вереницу мелких пузырьков. Залитые фосфоресцирующим светом, они, точно стайка юрких рыбок, устремились к поверхности.
В тот же миг ледяная пучина обрушилась на него, затопив чувства. Колоссальное давление выдавило остатки воздуха из легких, а в ушах тонко и болезненно зазвенело.
Не дав ему захлебнуться, Иселюми тут же набросила на его голову новый воздушный купол.
По текстуре оболочка мало отличалась от прежней, однако Сутуань сразу почувствовал, как прояснился слух и вернулась чёткость зрения.
— Спасибо, — выдохнул Хэ Сутуань, оглядываясь по сторонам.
Иселюми угадала его мысль:
— Не беспокойся, твоя команда в безопасности. Мои сородичи уже отправились за ними и скоро привезут их сюда.
Сутуань кивнул, но в то же мгновение пальцы его наткнулись на нечто твёрдое.
Опустив взгляд, он разжал ладонь.
На его ладони покоилась крошечная, мерцающая нежным светом костяшка. Дыхание перехватило.
— Фаланга пальца Седны! — просияла Иселюми. — Ты тоже её нашёл!
— Да, — Хэ Сутуань поднял глаза. — И вам удалось?
— Да, хотя наше испытание отличалось от вашего, — ответила она. — Чжу Сяочжэнь очнулась первой. По её словам, в их подземелье сюжет вращался вокруг легенды о женщине-тюлене.
— Как и у нас, — согласился Сутуань.
— А нам поручили расправиться с нарвалами. — Иселюми плавно взмахнула хвостовым плавником, пустив по чешуе переливчатую волну. — Из-за разницы в анатомии мы просто не могли проходить одинаковые квесты.
— Разумно, — понимающе кивнул Хэ Сутуань. — И каковы успехи?
— Вполне достойные. Нас было много, так что девятерых нарвалов мы уже уничтожили. Остался лишь последний, но этот хитрый зверь где-то затаился.
Судя по всему, они продвигались споро, поэтому Сутуань не стал подгонять спутницу. Они замерли в толще воды, выжидая.
Оглядевшись еще раз, он спросил:
— А где остальные игроки? Я никого не вижу.
— Все здесь, просто рассредоточены.
— Насколько далеко?
— А насколько велик, по-твоему, океан?
Сутуань промолчал.
— Пусть этот «путеводный маяк» — лишь фрагмент по сравнению с настоящими океанами, место здесь поистине бескрайнее. — Иселюми указывающим жестом указала куда-то в темноту. — Вот, например, один был совсем близко. Но он не успел вырваться из плена снов и погиб.
Хэ Сутуань проследил за её рукой и всматривался в сумрак, пока не разглядел одинокую полусферу.
На тёмном фоне океана человеческий силуэт казался крошечным и беспомощным. Заточённый в прозрачный плен, он застыл в калачике — словно мертворождённый плод или куколка, так и не сумевшая стать бабочкой. Теперь ему оставалось стать лишь кормом для морских тварей. Сфера медленно шла ко дну, увлекаемая в бездонную, беспросветную пропасть.
Сутуань провожал уходящую во тьму тень, ощущая, как ледяное оцепенение проникает в самые кости. Не вырвись он из морока вовремя — лежал бы там точно так же.
— Если судить по наблюдениям, всех сухопутных игроков распределили по отдельным подземельям. Чтобы выйти живыми, группа должна была вернуть всех женщин-тюленей обратно в море. Но вот фалангу получает лишь тот, кто набрал наивысший балл. — Иселюми усмехнулась, глядя на Сутуаня. — Похоже, ты отлично себя проявил.
Хэ Сутуань не стал ни подтверждать, ни отрицать. Уставившись на рыбочеловека, он задал другой вопрос:
— За счёт чего ваши очки настолько опережают остальные?
— Всё просто, — пожала плечами Иселюми. — Наш мир образован слиянием нескольких измерений. До объединения каждое из них участвовало отдельно и копило очки. Когда мы соединились, суммы очков сложились, что и обеспечило нам такой отрыв. Впрочем, после слияния Высшие сущности сочли, что хотя мы и удерживаем первое место, у остальных миров всё ещё остаётся шанс нас обогнать. Поэтому победу нам пока не присудили.
Иселюми пристально посмотрела ему в глаза:
— Если бы наши миры смогли слиться вновь, суммарный балл подскочил бы до небывалых высот. Никто бы не смог нас обойти. Мы бы автоматически забрали первое место и стали победителями в Турнире за право владения Землёй.
Хэ Сутуань слегка нахмурился:
— Это слишком похоже на жульничество. Думаешь, Наблюдатели такое допустят?
— Допустят, — Иселюми перевела взгляд вдаль, словно всматриваясь сквозь синюю толщу во что-то недоступное глазу. — Если на ферме трудится один-единственный фермер, поначалу он забирает всю прибыль себе. Но стоит чужакам извне заприметить этот надел и решить его отнять, у него не хватит сил дать отпор. И чем искать союза с совершенно чужими сущностями, не разумнее ли довериться тем, у кого с тобой одни корни?
Сутуань понимал её логику. И всё же его взгляд неизбежно зацепился за её чешуйчатый хвост.
И по сей день эта мысль казалась ему абсурдной и нереальной: неужели пропасть между ним и Иселюми действительно можно свести к образу разных ветвей одного дерева?
Он мог принять, что у него единый исток с Цзи Ин, Бай Хэ или Чжу Сяокэ. Но Иселюми... Её облик имел слишком мало общего с привычным понятием «человек». Она ведь даже не была млекопитающим!
Сутуань всматривался в русалку, а та не сводила с него встречного взгляда.
Словно прочитав его мысли, она спросила:
— Я слышала, в вашем мире океан — красный?
— Да, — кивнул Хэ Сутуань, не видя смысла скрывать очевидное. — Принято считать, что жизнь зародилась в море. Но способны ли принципиально разные океаны породить существ с единым истоком?
Порой его терзали сомнения: не ошибаются ли они, считая свои параллельные миры версиями одной и той же Земли? Вдруг они — не разрозненные страницы одной книги, а две абсолютно разные, пусть и схожие по обложке рукописи, случайно оказавшиеся на одной полке?
Иселюми тихо улыбнулась:
— Тогда ты, пожалуй, удивишься, узнав, что и наш океан когда-то был красным.
Хэ Сутуань замер, ошеломлённо уставившись на неё.
— Тоже... красный? — пробормотал он, снова хмурясь. — Но насколько мне известно, ваше море синее. Я общался с игроками из других альтернативных реалей — у всех океаны были синими.
Выйдя на связь с иномирянами через Хэ Си, они не раз обсуждали различие своих миров. И Бай Хэ, и Ин Яоцзу, и Хэ Си, и Чжу Сяокэ в один голос утверждали, что никогда не слышали о красных морях.
И тут Иселюми заявляет такое...
— Сейчас он действительно синий. Но миллиарды лет назад Земля в нашем измерении была покрыта розовато-красными водами, — спокойно объяснила Иселюми. — Тебе ведь знакомо понятие «хлорофилл»?
Хэ Сутуань кивнул.
— Нынешний хлорофилл окрашивает растения в зелёный цвет. Однако в те далёкие времена он давал розоватый оттенок, — продолжала русалка. — Среди древнейших организмов на планете были создания, которых одни наши учёные относили к археям, а другие — к водорослям. Мы зовём их цианобактериями. Не знаю, есть ли у вас нечто подобное?
Сутуань задумчиво молчал пару мгновений, прежде чем ответить:
— Кажется, есть сходный аналог. У нас их обычно называют спирулиной.
— Вполне вероятно. Сегодня в нашем мире цианобактерии, заполняющие озёра, реки и моря, дают сине-зелёный оттенок. Однако в их окаменелостях исследователи обнаружили пигменты розоватых тонов. Это следы древнего пигмента, сохранившегося сквозь миллиардолетия — возможно, точнее было бы назвать его не хлорофиллом, а родофиллом?
Мимо них проплывала крошечная рыбешка. Иселюми легко коснулась пальцем её хвостика. Рыба испуганно метнулась вглубь, а русалка проводила её взглядом, и в её голосе зазвучали воодушевленные нотки:
— Так что у нас тоже когда-то было красное море. Просто за миллиарды лет эволюции наши цианобактерии перестроились на синий спектр, а в вашем мире подобные водоросли так и остались ало-красными, захватив всю акваторию. Подумать только: крошечный одноклеточный организм, недоступный невооружённому глазу, сумел на корню изменить весь ход развития человеческой цивилизации.
— Миллиарды лет... — тихо выдохнул Хэ Сутуань. — Немыслимый срок.
Обычно, пытаясь отыскать свои истоки, семейный род прослеживает генеалогию на несколько поколений назад либо по ДНК-тестам находит предков, живших сотни или тысячи лет назад. Но миллиарды лет... Это даже не смена эпох — это рождение и смерть миров.
— Но для самой Земли миллиарды лет — лишь миг, — Иселюми повернулась к Хэ Сутуаню. — До того как начался Турнир за право владения Землёй, вы ведь тоже получили доступ к посещению некоторых параллельных миров?
Сутуань молча кивнул.
— Все эти безмолвные варианты Земли — миры, ступившие на иной путь в тот самый момент, когда на них зародилось человечество. Если представить историю нашей планеты как один день, то люди появились на свет буквально пару секунд назад. Пару секунд назад наши пути разошлись, а ещё через секунду в тех параллелях может зародиться абсолютно новая человеческая раса... Возможно, когда-нибудь, в очередном турнире за право владения Землёй, они станут нашими врагами. Но может быть... и соратниками.
Иселюми протянула к нему ладонь:
— Какой выбор сделаешь ты?
—... Я не в силах предсказать, что случится через пару секунд, — Хэ Сутуань поднял руку и ответил лёгким касанием ладони. — Но сейчас вы — мои соратники. И мы можем хотя бы разделить эти пару секунд одной Земли на всех.