Хэ Сутуань говорил сбивчиво и вскользь, опуская подробности. О многом из этого он не мог поведать, о чем-то молчал намеренно, а о чем-то попросту не знал, как заговорить.
Цзи Ин мало что уловила из его рассказа: слова вроде «Англия» или «автокатастрофа» звучали для нее чуждо. Зато смысл слова «смерть» был ей до боли знаком.
Но главное девочка поняла сразу: Хэ Сутуань винил в гибели сестры самого себя.
Она протянула руку и ухватилась за его рукав.
— Ты не виноват, — раздался ее тонкий, сорванный на дрожащий хлип голосок. — Ты хороший брат.
— Не печалься, брат Хэ, — тихо добавила она. — Ты ни в чем не виноват, не нужно изводить себя. Будь я на ее месте, я была бы счастлива. Счастлива знать, что кто-то разделял мою мечту и стоял со мной плечом к плечу.
Хэ Сутуань, шаг за шагом ровно шедший вперед, на мгновение замер. Лишь секунду спустя он едва слышно проговорил:
— Спасибо тебе.
Помолчав, он сделал глубокий вдох. Когда он заговорил вновь, в его голос вернулись привычная чистая ясность и сдержанность:
— Я очень любил сестру. И всю свою семью. Дорогие моему сердцу люди невосполнимы. Они — моя крайняя черта.
— Никого из них нельзя заменить, — отстраненно продолжал Хэ Сутуань. — Фальшивка навсегда останется фальшивкой.
Цзи Ин не совсем поняла, к чему он вдруг это произнес, но с самой мыслью была полностью согласна. Девочка решительно кивнула:
— Угу, подделка есть подделка.
Ее ответ прозвучал твердо и горячо, а вот шагавшая рядом Крик не проронила ни слова.
Лишь спустя некоторое время Крик подала голос, в котором звучало подчеркнутое одобрение:
— Верно, я тоже так считаю. Те, кого мы любим, действительно незаменимы.
— Вот как? Ты и впрямь это понимаешь? — внешне безучастно спросил Хэ Сутуань, но в его словах затаился подтекст.
— Ну да, конечно... — неопределенно отозывалась Крик и тут же повернулась к Цзи Ин: — Слушай, а ты из какого мира? Тебя ведь зовут Цзи Ин?
— Угу, так и есть.
— Выглядишь совсем девчонкой. Тебя правда выбрали для участия в Турнире за право владения Землей?
— А вот и не девчонка! — фыркнула Цзи Ин. — В нашем племени сверстницы уже по четыре-пять мужей себе взяли. Правда, я пока не встретила того, кто мне по-настоящему по душе. Брат Хэ и брат Юэ, конечно, хороши, да только замуж за меня идти не хотят.
Столь ошеломляющие откровения прозвучали из уст девочки сопоставимо звонким и невинным детским голоском. Поодаль Хэ Сутуань лишь молча прижал ладонь ко лбу.
Крик на мгновение застыла в шоке, после чего пробормотала:
—... Надо же, какая ты ранняя.
Цзи Ин недоуменно воззрилась на нее:
— Погоди-ка. А чего ты удивляешься? На вид ты даже младше меня. Тебе самой-то сколько?
— Мне... — Крик запнулась на секунду. — Двенадцать.
Хотя в ее ответе не слышалось явных странностей, казалось, она сама не вполне уверена в названной цифре.
Не желая углубляться в разговор о себе, Крик с улыбкой протянула Цзи Ин руку:
— Кстати, мы ведь так нормально и не познакомились. Давай пожмем руки? Будем друзьями. Ты, считай, первая на этом турнире, кто мне почти ровесник.
— А, ну давай, — не чуя подвоха, Цзи Ин уже тянулась навстречу.
Однако в то же мгновение...
Хэ Сутуань мертвой хваткой вцепился в ее запястье и рывком дернул девочку себе за спину.
Он встал перед Крик, надежно закрывая Цзи Ин своим телом.
Девочка растерялась:
— Брат Хэ?
Но Хэ Сутуань даже не повернул головы. В одной руке он по-прежнему сжимал фонарь, а во второй мгновенно оказался пистолет.
Черное жерло ствола смотрело прямо в переносицу Крик.
Крик будто бы замерла. В полумраке ее лицо оставалось практически неподвижным. Она уставилась на Хэ Сутуаня с наивным, невинным недоумением:
— Ч-что случилось, братик...
— Чтобы я больше никогда не слышал слова «брат» из этих уст, — произнес Хэ Сутуань с леденящей жесткостью. — Я давал тебе предупреждение. Давал тебе шанс. Я же четко сказал: близкие мне люди — это моя крайняя черта.
Он смотрел на Крик, но его взгляд пробивал ее фальшивую оболочку насквозь:
— С самой первой встречи ты нацепила на себя эту личину. Рассчитывала, что у меня не поднимется рука на человека с таким лицом? Или надеялась, что я, слепо защищая тебя, превращусь в твое оружие, перебью остальных игроков, а затем пущу себе пулю в лоб перед твоими глазами, уступив право стать единственным «героем»?
Крик выдержала паузу. На ее лице по-прежнему не отразилось ни испуга, ни тени эмоций.
— О чем... о чем ты говоришь? Я же всегда так выглядела...
— Вот как? — Голос Хэ Сутуаня звучал словно звенящий лед. — Скорее всего, ты пыталась принять облик Сяоси четырнадцати лет, в момент её гибели, ведь именно такой образ ударил бы по мне сильнее всего. Досадная оплошность: Юэ Цинпин видел ее в последний раз, когда она еще училась в начальной школе. И в его памяти сохранился лишь образ одиннадцатилетней девочки.
Мускулы на лице Крик едва заметно дернулись, но она все так же цеплялась за невозмутимость — или же застывшая оболочка просто не способна была выразить более сложную мимику.
— Я не понимаю, о чем ты...
— Назвать твои настоящие карты? — Хэ Сутуань чуть приподнял бровь, бья без промаха: — Ты напарник Амоде. Тело достойное, видать, получше, чем у него.
Не давая Крик ни секунды на оправдания, он спустил курок.
Грохнул выстрел, и в тесном, темном коридоре мгновенно клубами взвился густой, странный дым!
Хэ Сутуань рефлекторно прикрыл нос и рот рукавом, глубоко нахмурившись.
— Кхм... Брат Хэ, — подала голос Цзи Ин, все еще судорожно сжимая край его одежды. — Что... что с ней? Она умерла?
—... Не знаю.
Разъедающая глаза едкая пелена наконец рассеялась. Хэ Сутуань повел лучом фонаря по сторонам, и его лоб прорезала еще более глубокая складка.
В момент выстрела пуля явно достигла цели. Однако сразу за этим вспыхнула белая дымовая завеса — точно кто-то швырнул под ноги дымовую шашку.
Из чего бы ни было сотворено тело Крик, органическим существом из плоти и крови оно заведомо не являлось. Было неясно, вырвался ли этот дым из пробитой головы Крик или же это оказалась лишь уловка для бегства, позволившая ей сбросить старую чешую и скрыть следы.
Он дотошно осмотрел каждый сантиметр: потолок, стены, каменный пол. Особое внимание уделялось пятачку, где секунду назад стояла Крик.
Но та словно растворилась в воздухе — вокруг не осталось ни следа.
Хэ Сутуань медленно стравил воздух из легких, чувствуя, как внутри все леденеет. Не увидев труп, не убедившись своими глазами в гибели твари, дерзнувшей напялить облик его сестры, он не мог обрести покой.
Он не отличался кровожадностью и не стремился убивать других участников турнира без нужды. Но эта тварь... пользоваться лицом его сестры, откликаться на её имя... Это было прямым посягательством на то единственное, что являлось для него святым.
Цзи Ин впервые видела его таким.
Прежде сдержанный, мягкий и неизменно утонченный юноша сейчас словно погрузился в непроглядную, тяжелую тьму, из глубины которой пробивалась настоящая ярость.
Она несмело потянула его за рукав:
— Брат Хэ... Может, пойдем дальше?
Хэ Сутуань перевел дыхание и медленно кивнул.
Кем бы ни была эта Крик, ей лучше не попадаться ему на глаза в прежнем виде.
Он жаждал вернуть сестру к жизни, но только не так.
В его воспоминаниях Сяоси оставалась чудесной девчушкой. Не раскрасавица, без особых успехов в учебе, зато она всегда с обожанием семенила следом и с искренней гордостью звала его братом.
Из всех сестер и братьев именно с Сяоси он был ближе всего.
Хэ Сяоси должна покоиться с миром под толщей земли, в окружении густых трав и полевых цветов, а не быть втянутой в этот проклятый турнир, где некая мерзкая дрянь сделала из её образа оружие против него.
Хэ Сутуань и Цзи Ин возобновили неторопливый путь по беспросветному лабиринту.
— Мы сначала ищем выход? — поинтересовалась девочка.
— Будем искать путь наружу и попутно высматривать мезоамериканского ягуара, — ответил Хэ Сутуань. — Как-никак, условия задания никто не отменял: нам все еще необходима его кровь.
Хотя преследование мезоамериканского ягуара всё еще отзывалось страхом в сердце Цзи Ин, она всё же кивнула.
Впрочем, эта малышка была не из слабых.
В святилище чужого мира средства связи окончательно вышли из строя. Хэ Сутуань не мог выйти на связь с Юэ Цинпином, как не мог и запустить навигацию для сверки с картой.
Ему казалось, что проложить маршрут в глухой тьме, где и засечки-то на стенах толком не разглядеть, окажется непосильной задачей. Однако у Цзи Ин на этот счет нашелся свой подход.
На каждом перекрестке она приседала к самому полу, чутко, по-звериному втягивала носом воздух, после чего поднималась и с уверенностью произносила:
— По этим двум развилкам мы еще не ходили. А ягуар подался вот сюда.
— Впечатляюще, — не скрывая удивления, отозвался Хэ Сутуань. — И как ты это определяешь?
— По запаху! Вот от брата Хэ, например, пахнет очень приятно, эдаким свежим ароматом.
«...»
Звучало это подозрительно похоже на банальный флирт.
Хэ Сутуань смутно почувствовал себя так, будто его только что заигрывающе поддели.
И что самое странное — сделала это сопливая девчонка.
Цзи Ин вновь принюхалась и слегка нахмурилась:
— Что же до мезоамериканского ягуара, от него несёт за версту диким духом да кровищей, удушливая вонь... Причем запах крови стал намного гуще. Похоже, он растерзал еще кого-то.
Хэ Сутуань кивнул:
— Что ж, тогда идём по его следам.
— Угу! — откликнулась Цзи Ин, но тут же запнулась. — Брат Хэ... Мне показалось, или этот мезоамериканский ягуар будто совсем не хочет причинять тебе вреда?
Она уставилась на юношу, не решаясь продолжить.
Слишком уж очевидным выглядел этот контраст.
Мезоамериканский ягуар гнался за ней с явным намерением разорвать в клочья, однако едва перед ним возник Хэ Сутуань, зверь развернулся и ушел.
Подобную разницу в отношении трудно было обойти вниманием.
Уловив нечто странное, Цзи Ин открыла было рот, чтобы выведать причины, но, взглянув на юношу, проглотила готовые сорваться вопросы.
В тусклом свете фонаря лицо Хэ Сутуаня казалось совсем тёмным. Напряженный лоб и сжатые в тонкую линию губы красноречиво говорили о его взвинченном состоянии.
Он изо всех сил пытался сохранить привычную невозмутимость, но внутри него словно раздувался от ярости тугой шар, готовый лопнуть от малейшего укола.
Девочка чувствовала: сдерживай брат Хэ сейчас свой гнев хоть из последних сил, сбейся он вдруг на отборную брань — она ни капли бы не удивилась.
Да и в самом деле... Если бы перед ней заявился некто, нацепивший личину дорогого сердцу человека, почившего много лет назад, да еще и с намерением убить — она бы сама с радостью разорвала подлеца на части.
Фальшивка навсегда останется фальшивкой. Носить шкуру умершего — не утешение, а гнусная скверна.
Поразмыслив, Цзи Ин спросила:
— Кстати, брат Хэ... А что затевала та девица? Ты ведь не просто так не давал мне пожать ей руку?
— Верно. И дело не только в рукопожатии — запомни, тебе нельзя допускать вообще никаких телесных контактов с ней, — ответил Хэ Сутуань. — Ты смотрела трансляцию предыдущего этапа? Того, где выступала Цзян Гуанцзун из твоего мира?
— Угу, смотрела.
— В тот раз игрок по имени Амоде лишь раз хлопнул Юэ Цинпина по плечу, но успел внедрить в его тело миниатюрного робота-паука. В этом и заключается стратегия их мира — они ищут подходящих носителей.