Проследив за тем, как мезоамериканский ягуар срывается с места и растворяется во мраке, а дикий, зверский запах крови в воздухе постепенно рассеивается, Хэ Сутуань опустил оружие и вышел из боевой стойки. Повернувшись к Цзи Ин, он спросил:
— Ты-то как здесь оказалась?
"Разве не понятно? Пришла участвовать в турнире, — откликнулся в его голове голос девчушки. — Только вот про этих «Четырех духов-хранителей» и легенды о героях я ничегошеньки не знаю. Напарница, с которой мы вошли, говорила, что это предания ее племени... Да только нас, похоже, раскидало по разным лабиринтам, и где она сейчас — ума не приложу."
Она так расстроилась, что у неё даже плечики опустились:
"Я, конечно, диких зверей не боюсь, но этот ягуар... он же просто огромен! Спасибо тебе, брат Хэ. Если бы не ты, мне бы точно пришел конец."
Хэ Сутуань кивнул:
— Вот оно что.
Покаделенная в стороне Крик перевела взгляд с Хэ Сутуаня на Цзи Ин, сделала шаг вперед и, сдержанно улыбнувшись, протянула руку:
— Так ты его с... его подруга? Рада познакомиться.
Цзи Ин расслышала это недосказанное «сестра». Переводя озадаченный взгляд с лица Крик на Хэ Сутуаня, она явно сделала ошибочные выводы:
— Ой, здравствуй! Ты сестра брата Хэ?
Девчушка уже вздернула руку для пожатия, но Хэ Сутуань мягко перехватил ее за запястье.
— Ее зовут Крик, — спокойно проговорил он. — Она игрок из другого мира и мне не сестра. Просто случайно немного похожа на меня.
Остановившись на полужесте, Цзи Ин растерянно кивнула. Глянув на свою ладонь — испачканную в пыли и содранную до крови, — а затем на чистую, безупречно гладкую кожу Крик, она смущенно оскалилась:
— А-а, у меня руки грязноваты, так что лучше не будем здороваться за руку, ладно?
Она со смешком вытерла ладони о юбку из звериной шкуры.
Зависшая в воздухе рука Крик на мгновение замерла, после чего девушка неропко опустила её.
— Что ж, привет, Цзи Ин, — проговорила она.
Голос прозвучал вполне дружелюбно, однако лицо оставалось совершенно невозмутимым. В полумраке святилища невозможно было разобрать, что она чувствует на самом деле.
Хэ Сутуань взглянул на ссадину Цзи Ин:
— Ты ранена.
— А, да это так, ерунда! Рухнула на камни и слегка ободралась, — махнула рукой девчушка. — Мы, сильные женщины, стоим твердо на ногах, а шрамы для нас — что ордена! Из-за такой царапины и переживать нечего.
Хэ Сутуань ласково коснулся её головы, взъерошив волосы.
Цзи Ин инстинктивно прижалась макушкой к его ладони.
Хэ Сутуань не удержался от легкой улыбки. От этой девчонки веяло первобытной, дикой первозданностью, и сейчас она искренне напоминала маленького лесного зверька.
Цзи Ин подняла на него глаза:
— Брат Хэ, можно мне пойти с вами?
— Если хочешь, — опустил он взгляд.
Глаза девчушки мгновенно вспыхнули радостным огнем, но тут же погасли, стоило ей вспомнить о главном:
— Но ведь ягуар сказал, что выживет только один...
— Неважно, — произнес Хэ Сутуань и тут же повернулся к Крик: — А ты как думаешь?
— Я хочу пойти с ней... — вырвалось у Крик прежде, чем она успела себя остановить. Спохватившись, девушка тут же скорчила недовольную мину: — А, впрочем... Нам ведь всё равно придется убить друг друга под конец. Наверное, правильнее расстаться прямо сейчас.
При этом она не сводила глаз с Цзи Ин.
Хэ Сутуань словно не заметил её наигранного протеста:
— Тогда идем вместе. Пускай ягуар и утверждает, будто выживет лишь один «герой», не стоит забывать: мы в лабиринте. А значит, просто уцелеть мало — нужно еще найти выход.
— Ага! Отлично! — встрепенулась Цзи Ин.
Пусть она и понимала, что рано или поздно им придется обнажить клинки друг против друга, сейчас, обретя опору в лице Хэ Сутуаня, она радостно согласилась.
Шагая с ним бок о бок, девчушка несколько раз открывала рот, издавая тихий шелестящий звук, будто не решаясь заговорить.
Хэ Сутуань почувствовал её замешательство:
— Спрашивай, если что-то интересует.
"Ну-у... — замялась Цзи Ин, и её голос вновь зазвучал прямо в голове Хэ Сутуаня. — Брат Хэ, почему ты так добр ко мне? Ты мне тоже очень нравишься, но ведь в конце концов мы все-таки соперники, разве нет?"
Хэ Сутуань смотрел строго перед собой. Помолчав немного, он тихо ответил вслух:
— У меня когда-то была младшая сестра. Когда она погибла, ей было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас. Глядя на тебя, я вспоминаю её.
"Вот как... — кивнула Цзи Ин, принимая этот факт без лишних метаний. — А от чего она умерла?"
Для жителей большинства миров гибель близкого человека была трагедией, пропитанной горечью и болью, а расспросы о причинах смерти считались вопиющим бестактным вторжением. Но для Цзи Ин смерть являлась обыденностью. Каждый день кто-то из её родных, друзей или соплеменников погибал — от когтей хищников на охоте, от отравления ядовитыми ягодами или от болезни, которую никто не умел лечить. Прожить до сорока или пятидесяти лет в её племени считалось глубокой старостью.
Там рано создавали семьи и растили детей, быстро передавая эстафету жизни следующему поколению. Смерть не казалась им концом — она была лишь очередным порогом.
Поэтому она спокойно и без тени смущения говорила с Хэ Сутуанем о гибели сестры.
Хэ Сутуань понимал, что в её словах нет неуважения. Еще во время их первого совместного испытания, когда она беззаботно собирала в подол юбки кости павших игроков, он понял: в её мире на смерть смотрят совершенно иначе.
Потому он не ощутил обиды и откликнулся ровным, отрешенным тоном:
— Она погибла в автокатастрофе.
Порой он ловил себя на мысли, что судьба действительно существует. Она плетет свои сети бесшумно, жестоко и непонятно, заставляя кровь стынуть в жилах.
Хэ Сяоси погибла в аварии. Отец закончил так же.
Словно всё с самого начала было отмечено незримой печатью.
— Сестра была младше меня на семь лет, — негромко продолжил Хэ Сутуань.
Он шел по темному коридору, зная, что рядом не только Цзи Ин, но и Крик, но не боялся вскрыть перед ними незаживающую старую рану.
Когда он учился в начальной школе, одноклассники дразнили его, доказывая, что родители «вымолили» его у небес лишь для того, чтобы вырастить наследника и продолжателя рода. Судя по всему, родители поняли, какими слухами и косыми взглядами это грозит Хэ Сутуаню, и решили заглушить пересуды простым способом — родить еще одного ребенка.
Заиметь еще одного «драгоценного» сына было бы идеально, но и дочь их устраивала: так они могли продемонстрировать окружающим, что просто искренне любят детей.
Появившаяся на свет Хэ Сяоси, хоть и была младшей, никакой родительской ласки не увидела. Относились к ней с удивительным равнодушием. Ей не нанимали репетиторов, не отдавали в кружки — после уроков она была предоставлена самой себе. Одежду и игрушки ей тоже не покупали, отдавая старые вещи двух старших сестер.
Хэ Сяоси росла сама по себе, словно придорожная трава.
Хэ Сутуань понимал, что родители поступают несправедливо, но, будучи главным благополучателем в этой семье, не имел права судить их. И уж тем более он не мог озвучить это на всю вселенную во время прямой трансляции.
Поэтому он лишь вскользь упомянул её детство и сразу перешел к моменту, когда сестре исполнилось четырнадцать.
— Когда Сяоси училась в средней школе, у них появился проект летней школы в Великобритании. Поездка на месяц. Пусть за это время языку особо не научишься, зато можно посмотреть мир, расширить кругозор. К тому же какой ребенок откажется от путешествия за границу?
Голос Хэ Сутуаня звучал размеренно и мягко, будто мысли его унеслись далеко — в то далекое, душное лето:
— Она изо всех сил подтягивала английский, сдала вступительный тест. Отец с матерью сначала согласились... пока не увидели, что за поездку нужно заплатить несколько десятков тысяч.
Для семьи Хэ это не было неподъемной суммой. Деньги ощутимые, но вполне доступные.
Однако, узнав цену, родители отказали сразу и бесповоротно, несмотря на все слезы и просьбы девочки.
В их глазах подобная трата казалась совершенно бесполезной и неразумной — они искренне считали, что дочь пытается растранжирить деньги, отложенные для сына.
Хэ Сяоси покушалась на то, что должно было достаться Хэ Сутуаню.
Шел майский праздничный день. Старшие сестры уже работали и редко появлялись дома, но Хэ Сутуань в те дни как раз приехал к родителям.
В то утро он своими глазами видел, как сестра рыдала от отчаяния.
Хэ Сяоси и сама понимала, что эта поездка — просто дорогой отдых, а не учеба. Но она так хотела поехать... Мечтала вырваться хоть ненадолго.
«Я за всю жизнь не потратила на вас почти ничего! Старший брат и сестры ходили к репетиторам, учились играть на инструментах, у них были новые вещи и игрушки! А у меня? У меня никогда ничего не было!»
«Я просто хочу съездить, посмотреть мир, пройтись по улицам! Хотя бы один-единственный раз! Неужели даже этого нельзя?!»
Но на все эти горькие слезы и крики родители лишь равнодушно отворачивались.
А когда из комнаты вышел Хэ Сутуань, привлеченный шумом, их лица мгновенно преобразились. На губах заиграли мягкие улыбки, даже голоса стали теплее:
«Сутуань проснулся? Иди завтракать, — отец отложил газету. — Что хочешь на обед? Скажи матери, она приготовит».
Мать ласково добавила:
«Если не хочешь дома, можем сходить в ресторан, ты ведь так редко приезжаешь. Кстати, тетушка Линь говорила, ее дочь недавно вернулась из-за границы, может, позвать их с нами...»
Хэ Сутуань ничего не ответил. Переведя взгляд на Хэ Сяоси, размазывающую слезы по щекам, он спросил:
— Сяоси, а ты чего хочешь?
Девочка лишь всхлипнула и уткнулась носом в ладони.
Хэ Сутуань мягко подтолкнул её:
— Мне всё равно, я всегда долго выбираю. Помоги мне решить.
Только тогда Хэ Сяоси подняла на него заплаканные глаза:
— Я хочу бургеры, жареную курицу и фиш-энд-чипс...
Отец нахмурился:
«Что за вредную еду...»
— Тогда я схожу с сестрой, — перебил Хэ Сутуань. — Как раз в училище каждый день дают строго прописанный рацион, хочется съесть что-нибудь эдакое.
Родителям пришлось уступить.
Хэ Сутуань увёл сестру в ближайший торговый центр, отыскал фастфуд и заказал всё, о чем она просила.
Девочка ела, а слезы капали прямо на бумажную салфетку.
Глядя на неё, Хэ Сутуань принял решение.
— И тогда я сказал ей: если ты правда так хочешь поехать, я сам всё оплачу, — произнес Хэ Сутуань, шаг за шагом продвигаясь по темному тоннелю.
У него была стипендия, но всей суммы не хватало. Пришлось одолжить у Юэ Цинпина. Несколько десятков тысяч для молодого господина Юэ были сущими копейками.
— Я еще и научил её соврать родителям, будто деньги дала тетушка Юэ, — едва слышно добавил он.
Он говорил не как человек, бредущий сквозь смертоносный лабиринт в древнем святилище, а словно путник, присевший на обочину теплым летним вечером, чтобы вылить душу случайному встречному.
— В итоге сестра благополучно села на самолет в Великобританию. Я был так рад... Казалось, я сделал для неё что-то действительно хорошее, помог исполнить мечту... Но не прошло и пары недель, как домой пришло известие: она попала в аварию и погибла на месте.
Его сестра ушла — мгновенно, нелепо и навсегда.
Хэ Сутуань тихо вздохнул:
— Я до сих пор порой думал: а если бы я тогда не вмешался? Вдруг она осталась бы дома, спокойно дождалась начала учебного года и не погибла бы на чужбине... По разным причинам я так и не смог стать хорошим братом для старших сестер, но верил, что хотя бы для младшей стану тем, кому она может доверять и кого любит.