Исландский суп из баранины — блюдо поистине легендарное, настоящее национальное достояние. Вот только островитяне, похоже, чересчур гордятся своей морской солью и сыплют её от щедрот, совершенно не ведая меры. Навар получается отменный, но бульон неизменно пересолен.
Для разведчиков, ежедневно выматывающихся на тренировках, этот крутой густой суп подходил идеально: и солевой баланс восстанавливал, и согревал до самых костей. Так что Хэ Сутуань и Юэ Цинпин горячие обеды в столовой искренне любили.
Но сегодня они решили сделать исключение — заступить на кухню самостоятельно и сварить домашний бульон, без этой безумной горсти соли.
В комнате Сутуаня приятно пахло готовкой. Цинпин стоял у индукционной плиты, сверяясь с рецептом на экране смартфона и отмеряя специи. Рядом Хэ Сутуань усердно крошил морковь и лук.
— Так, бланшируем мясо, потом сливаем первичную воду... — Юэ Цинпин выловил куски из кастрюли, выплеснул помутневший отвар и обернулся: — Туаньтуань, как там овощи?.. Чёрт, ты чего?!
Увиденное заставило его замереть на месте. Парень, всегда отличавшийся безупречным спокойствием — из тех, у кого и выстрел над ухом не вызовет паники, — молча вытирал слёзы, бегущие по щекам.
— Что случилось? Милый, ты в порядке? — Забыв про мокрые руки, Цинпин мгновенно прижал его к себе и коснулся губами уголка влажных глаз. — Откуда слёзы?
— А? Да нет, всё хорошо... — Сутуань на миг замер, словно сам удивился, а потом уткнулся носом в плечо Цинпина, утёршись тканью его футболки. — Лук ядрёный попался. Глаза ест.
— Ну и к чёрту его, — решительно отозвался тот. — Забросим целиком.
— Так нельзя, — улыбнулся Сутуань. — Он же огромный.
— Разварится, куда дегустировать. Какая разница, в каком виде он попадет в желудок? — Юэ Цинпин мягко, но непреклонно забрал у него нож, подхватил доску и без лишних церемоний смахнул в кастрюлю всю нарезку вперемешку с недорезанными луковицами. — Вот и ладушки.
— Эй... — Сутуань со вздохом наблюдал, как целая морковка и увесистая головка лука погружаются в воду, но сопротивляться не стал: — Ладно. Главное, чтобы тебе нравилось.
— Лишь бы ты улыбался. — Цинпин вылил в кастрюлю заправку, подлил воды и накрыл крышкой, не слишком заботясь о кулинарных тонкостях. Помешав стряпню половником, он как бы между прочим спросил: — Что тебе наплёл этот старый хрен Винсент?
Сутуань на мгновение онемел. Разрушать уютную атмосферу совсем не хотелось.
Обстановка вечерней кухни получилась слишком уж умиротворяющей: мягкий жёлтый свет, исходящий от кастрюли пар, любимый человек рядом... Любой серьёзный разговор сейчас звучал бы фальшивой нотой.
Но раз уж Цинпин спросил, увиливать не стоило.
— Ничего особенного, — негромко ответил Сутуань. — Просто подтвердил слова Шелли. И... сказал, что попытается загладить вину. Выплатить нам компенсацию.
Сутуань пожал плечами и отошёл к столу за пакетом с логотипом-свинкой, принесённым из супермаркета:
— На пороге смерти даже у таких людей пробуждаются остатки совести, наверное... Слушай, а это что за сок?
— Из ягод дерезы, — ответил Юэ Цинпин, не сводя с него взгляда. — Поверить не могу, что этот интриган способен признать ошибки.
Сутуань пропустил замечание про Винсента мимо ушей и рассмеялся:
— Баранина с ягодами годжи? Не слишком ли ядрёный кокон здоровья получится? Я ещё даже не поел, а мне уже жарко.
— Уж и жарко? — Цинпин вскинул бровь и приманил его жестом, требуя поцелуя. А когда Сутуань приблизился, прошептал на ухо с открытым двусмысленным подтекстом: — Не переживай. Вечером твой старший брат со сбросом лишнего жара поможет.
Сутуань тихо хмыкнул, даже не подумав припомнить ему строгий график «одна ночь активная — две отдыхаем».
Он вгляделся в родные черты:
— Гэ, у меня тоже есть к тебе вопрос.
— Спрашивай.
— Если... ну, чисто гипотетически, — Сутуань сделал паузу, тщательнейшим образом выбирая слова, чтобы фразу не сочли тревожным сигналом, — если меня вдруг... не станет... Что ты будешь делать?
— Что значит «не станет»? — нахмурился Цинпин.
— На случай, если я умру. Или... покину этот мир.
Юэ Цинпин молчал.
Он не стал обрывать его на полуслове и бросаться суеверными просьбами забрать слова обратно. Он смотрел в глаза Сутуаня невероятно серьезно и отчеканил каждое слово:
— Я переверну всё вверх дном, но найду тебя. А если не смогу... уйдёшь ты — уйду и я.
Сутуань чувствовал, как к глазам снова подступает жгучая влага:
— А если твои поиски затянутся навсегда?
— Значит, буду ждать, — безо всяких колебаний откликнулся Цинпин. — Сколько потребуется. До самого конца.
В груди Сутуаня вспыхнуло дикое, почти болезненное упрямство. Слово вырвалось само:
— До самого конца — это сколько?
— Звучит грозно, а на деле не так уж и долго, — мягко усмехнулся Цинпин. — Туаньтуань, человеку отведено от силы лет сто.
Сутуань лишился дара речи.
Приходилось признать: старый лис Винсент изучил людей до тонкостей. Если он, Сутуань, превратится в «Путеводный маяк», Юэ Цинпин останется в осиротевшем мире. Будет хранить верность и ждать, пока дыхание не прервётся.
Тоска и всепоглощающая нежность смешались в душе. Сутуань осознал с предельной ясностью: этот человек действительно пронесёт любовь к нему через всю жизнь. До последнего вздоха. Он просто не сумеет отпустить.
Юэ Цинпин внимательно всматривался в его лицо, пытаясь уловить скрытую причину тревоги:
— Туаньтуань, с чего вдруг такие мысли?
— Просто так, — попытался сгладить угол Сутуань. — Глупое гипотетическое предположение...
Он потянулся к кухонному шкафчику, делая вид, что хочет достать стаканы, — лишь бы отвернуться и спрятать тень, набежавшую на лицо.
Но едва он сделал шаг...
— Давай поженимся.
Простые, обыденные слова отозвались в ушах громовым ударом. Сутуань замёр и ошеломлённо обернулся.
— Гэ... — губы его вздрагивали, голос упал до едва слышного шепота. — Что ты сказал?
— Я говорю: давай распишемся, — открыто смотрел на него Цинпин. — По сути, предложение мы друг другу уже делали. Мы давно решили, с кем хотим провести жизнь. Так к чему откладывать?
Он сделал шаг вперёд, практически сократив расстояние между ними:
— Торжество мы сорганизуем по всем правилам, обдумаем всё без спешки. Но штампы в документах можно поставить уже сейчас.
Праздник — вещь важная, с ним торопиться не стоит. Но официальная регистрация куда важнее, и затягивать с ней нельзя. Только так юридически они станут законными представителями друг друга.
Сутуань глядел на стоящего вплотную к нему мужчину, не в силах вымолвить ни слова.
Но Юэ Цинпин не собирался давать ему путь к отступлению. Сделав ещё шаг, он обрушил на него всю силу своей уверенности:
— Туаньтуань, тогда, давным-давно, мы оба оказались не готовы. Струсили, сделали шаг назад там, где надо было идти таранно вперёд. И потеряли целых два года. Я больше не намереюсь упускать ни дня того счастья, которое принадлежит нам по праву.
Его ладони согрели плечи Сутуаня:
— Сутуань. Туаньтуань. Милый. Давай станем чуть смелее, а? Это же просто роспись на бумаге, ничего сложного...
В самом деле. Всего лишь подпись.
Сцепление их взглядов длилось несколько мгновений. Оба молча обошли самую острую, смертоносную грань реальности, сведя гигантскую проблему к простому выходу.
Сутуань наконец кивнул:
— Хорошо, гэ. Давай поженимся.
Бракосочетание двух граждан Китая на исландской земле обычно превращалось в бюрократический ад. Дело было вовсе не в предрассудках относительно пола или гражданства — местная администрация попросту не отличалась скоростью работы. Сбор бумаг, апостили, переводческие нотариальные заверения... В нормальных условиях эта волокита растянулась бы месяца на три, не меньше.
Но Командный центр и Объединённое правительство, судя по всему, уже получили соответствующие директивы. Желая хоть как-то загладить вину перед разведчиками, чиновники дали зелёный свет любым их запросам.
Обговорив всё с замкомандующего Таи, они подали собранный на скорую руку пакет документов — явно неполный и оформленный с нарушениями. А уже на следующее утро поступило извещение: брачный союз успешно зарегистрирован, свидетельства оформляются.
Известие застало их на кухне: Сутуань варил лапшу на вчерашнем бульоне, а Цинпин крошил зелень. Девушка-оператор на том конце провода с милым исландским акцентом на английском зачитала подтверждение и поздравила молодых. Хэ Сутуань от неожиданности чуть не выронил телефон.
Отступив на шаг от кипящей кастрюли, он положил гаджет на стол и быстро включил громкую связь.
— Простите... — голос его звенел от сдерживаемого ликования. — Не могли бы вы повторить?
— Разумеется, — доброжелательно отозвалась сотрудница. — Господин Хэ Сутуань, господин Юэ Цинпин, регистрация вашего брака официально завершена. С этой минуты вы признаны законными супругами как Объединённым правительством, так и властями всех стран-участниц соглашения. Сердечно поздравляю вас!
— Спасибо вам... И всего самого доброго, — с трудом сдерживая дыхание, ответил Сутуань и сбросил вызов.
Он медленно обернулся. Юэ Цинпин давно отложил нож и не сводил с него сияющих глаз.
— Ты слышал, гэ? — Сутуань улыбался своей обычной ласковой улыбкой, вот только на ресницах блестели слезинки.
Цинпин ничего не ответил — лишь молча распахнул объятия.
Сутуань подался вперёд и крепко прижался к нему.
— Я счастлив, — прошептал Цинпин ему в самое ухо. — И всё же немного досадно... Прости. Всё вышло как-то слишком наспех.
Каждый поворот их судьбы вечно рушил задуманные планы.
Сутуань коротко рассмеялся, отгоняя лишнюю серьёзность:
— Что такое? Не выбрали красивую дату, и романтики не хватило?
— Да нет, дело не в дате. — Цинпин ослабил хватку, поднял его ладонь и прикоснулся губами к основанию безымянного пальца. — Сегодняшний день сам по себе стал особенным. Все важные даты будем отмечать прямо сейчас. Впрочем... когда разыграем свадьбу, появится ещё один повод. Как думаешь, когда станем праздновать серебряную или золотую свадьбу, от какого дня будем отсчитывать — от сегодняшнего или от дня банкета?
Сутуань не сдержал улыбки:
— Ну ты и загадал вперед...
Они уже строили планы на старость.
— Значит, отгуляем дважды! — безапелляционно подвёл итог Цинпин. — Так, зелень я покрошил. Доваривай лапшу, поедим и займёмся кольцами. Какой бренд тебе нравится? Сделаем на заказ.
— Можно и готовые взять, — Сутуань вернулся к плите и аккуратно помешивал лапшу в бульоне. — Обручальные кольца — это вам не помолвочные, там гигантские булыжники ни к чему. Возьмём что-то лаконичное, практичное, чтобы носить каждый день.
Цинпин прижался к нему со спины, обхватив руками за талию:
Он ласково уткнулся носом в его висок, а затем с лёгким нажимом прикусил мочку уха.
— Перестань, щекотно же, — Сутуань вжал голову в плечи. — Доставай пиалы и палочки.
— Не виляй, Туаньтуань, говори как есть! — Торжество и восторг в голосе Цинпина бурлили через край, ничуть не уступая закипающему на плите бульону.
Сутуань прекрасно слышал эту бурю эмоций. Не желая больше томить его, он обернулся и мимолётом коснулся губами его щеки:
— Да. Я представлял это сотни раз.
Начиная с той самой поры, когда в юношеском сердце зародились первые неясные чувства, он невольно предавался мечтам: как они стоят у алтаря, как дают клятвы... Каждая придуманная деталь казалась сказочной, невообразимо прекрасной.
Вот только тогда Хэ Сутуань трепетно прятал свою тайну, ужасно боясь, что «старший брат» всё поймёт — и тогда оборвётся даже эта хрупкая дружба.
Юный Сутуань и помыслить не смел, что однажды они с Юэ Цинпином действительно окажутся здесь, рука об руку.
Судьба подарила ему небывалое счастье.
В эту самую секунду казалось, будто его жизнь достигла абсолютной полноты.
Пар над кастрюлей поднялся густым облаком, окончательно застилая глаза.