Хэ Сутуань опасался, что его одолеет бессонница. На деле же умеренные ночные «упражнения» оказались лучшим успокоительным. В объятиях Юэ Цинпина он проспал без сновидений до самого утра.
Едва Сутуань собрался подняться, чтобы переодеться, Цинпин ловко перемахнул через него и спрыгнул на пол. С горящими глазами он подхватил принесённый вчера бумажный пакет.
Сутуань прикинул вес упаковки: внутри явно оставалось что-то ещё. И не ошибся — Юэ Цинпин извлёк оттуда тёмно-синюю куртку-штормовку. Точно такую же, в какой сам был на свой прошлый день рождения, разве что другого цвета.
Цинпин протянул её Сутуаню и с выразительным прищуром задорно вскинул бровь:
— Надел специально для тебя. Раз уж сегодня идём знакомиться с родителями, то и выглядеть должны как пара.
«...»
Вчера в комнате царил полумрак, да и одежду Цинпин сбросил слишком стремительно, так что Сутуань не успел ничего разглядеть. Лишь теперь он понял, что тот перелез через стену именно в той самой красной куртке.
Взял запасную ветровку, а про средства защиты «забыл»...
Сутуань смерил Юэ Цинпина красноречивым взглядом, всем видом показывая: «Я так и знал, что ты сделал это нарочно».
Из-за этого паршивца ему потом пришлось полчаса вычищать себя в душе.
Впрочем, наглеца ничуть не мучила совесть — он держался победителем, словно гордый павлин на выгуле. Быстро надев вчерашние вещи, он картинно зачесал волосы назад, напустив на себя невероятно лихой вид.
Сутуань надел синюю куртку, подошёл к ростовому зеркалу и, поправив воротник, слегка нахмурился:
— Ворот плотный, а всё равно ничего не скрывает...
Коль уж собрался вести его к родителям, мог бы проявить хоть каплю сдержанности. Заметные багровые метки на шее не оставили бы сомнений ни у одного внимательного человека. А родители Юэ Цинпина — люди весьма проницательные, их точно не проведёшь.
Однако Цинпин, похоже, предусмотрел и это. Снова запустив руку в пакет, он выудил оттуда шарф:
— Элементарно! Завяжем шарф, и дело с концом.
Светло-голубая ткань с неброским узором смотрелась изысканно и благородно. Сутуань сразу узнал фирменный логотип известного модного дома.
Теперь он был почти уверен, что в этом волшебном пакете спрятана целая вселенная.
— Ты, я вижу, подготовился на славу, — с лёгкой иронией проронил Сутуань.
Цинпин ничего не ответил. Натянув на лицо сияющую улыбку, он протянул ему шарф. В его глазах читался азарт, до боли напоминавший выражение лица Сяои, когда та в детстве самозабвенно играла в симуляторы гардероба на телефоне.
Зная характер возлюбленного, Сутуань помнил его давнюю страсть приряжать его, устраивая этакую личную игру «Одень Туаньтуаня». Похоже, у парня опять разыгрался игровой азарт.
Но на этот раз Сутуань не стал брать шарф. Вместо этого он молниеносным движением вырвал бумажный пакет из рук Цинпина.
— Эй! — только и успел выдохнуть тот.
Сутуань заглянул внутрь и на мгновение онемел.
Вселенной там больше не было. На дне сиротливо лежала лишь одна совершенно новая, нераспечатанная коробка презервативов.
Сутуань тяжело посмотрел на Цинпина:
— И ты утверждал, что у тебя ничего не было?
Разоблачённый хитрец даже не подумал смутиться:
— Да я просто забыл про них! — отрезал тот с полнейшим самообладанием.
— Ты просто хотел кончить внутрь, признайся.
— Ну мы же в прошлый раз попробовали, и тебе вроде понравилось, — привёл Цинпин вполне логичный довод. — Будь ты категорически против, я бы достал их. Но ты ведь не возражал...
Он тихо рассмеялся, и в его голосе зазвучали бархатные, откровенно двусмысленные нотки:
— Туаньтуань, ты же сам вчера шептал, что так гораздо приятнее.
«...»
Бессовестный тип.
Но возразить было нечего: Сутуань действительно это говорил. Ему и вправду нравилась близость без всяких преград.
Вот только последующие процедуры доставляли немало хлопот.
Цинпин, внимательно следивший за изменением выражения его лица, мгновенно всё понял. Усмехнувшись, он шагнул ближе, мягко обернул пушистый шарф вокруг шеи юноши и ласково коснулся своим носом его носа:
— В следующий раз я возьму всю «грязную работу» на себя. Помогу тебе привести себя в порядок.
Сутуань поглядел на него:
— Ты уверен, что для тебя это будет «тяжким трудом», а не очередным набором баллов?
— Братец так старался, ублажая тебя, неужели он не заслужил скромной награды?
Сутуань тихо вздохнул:
— Чем бы дитя ни тешилось...
* * *
Спустя некоторое время они вместе пришли в узловой пункт связи командного центра.
Дежурный оператор, увидав на них одинаковые штормовки, на миг обомлел, но тут же всё понял и добродушно ухмыльнулся:
— Капитан Юэ, оборудование настроено. Можете выходить на связь с родными. Как закончите, капитан Хэ тоже сможет совершить вызов.
Юэ Цинпин удивлённо приподнял бровь:
— Какая щедрость! На этот раз даже без лимита по времени?
— Командование передало, что вы оба отлично потрудились, так что временных ограничений нет, — пояснил сотрудник. — Главное — предупреждать заранее, чтобы не создавать очередей. Сегодня комната связи свободна, можете сидеть хоть весь день.
— Спасибо, — кивнул Цинпин и первым прошёл в помещение. Сутуань последовал за ним.
Оператор, проявив чуткость, прикрыл за ними дверь.
Цинпин опустился в кресло перед монитором, взглянул на статус «В сети» напротив нужного имени и сжал ладонь Сутуаня.
Как и следовало ожидать, хоть тот и выглядел внешне невозмутимым, ладонь его оказалась слегка влажной от волнения.
— Туаньтуань, не часто увидишь тебя таким дерганым, — с улыбкой прошептал Цинпин. — Ты же знаешь моих родителей не первый год. Они тебя давно за родного считают.
— Знаю, — Сутуань глубоко вдохнул, пытаясь перевести дух.
Родители Цинпина действительно всегда относились к нему с теплотой, но ведь раньше они считали его просто лучшим другом своего сына.
Хоть Юэ Цинпин и уверял, что старшие ничуть не против их отношений, смогут ли они принять такой выбор своего единственного наследника от чистого сердца?
Сутуань искренне уважал и любил эту семью. С самого детства супруги Юэ опекали его, и ему меньше всего хотелось стать причиной их расстройства.
Вспомнив реакцию собственных родителей, Сутуань почувствовал, как сжимается сердце.
Он уже собрался сказать Цинпину, что ему нужно ещё немного времени, чтобы собраться с духом, но тот не оставил ему ни единого шанса на отступление — и решительно нажал кнопку вызова!
Сутуань даже охнуть не успел.
Слова «погоди» застряли в горле, а на экране уже всплыло окошко видеосвязи.
На мониторе появилась женщина, чей возраст определить казалось невозможным. В ней странным образом сочетались задор двадцатилетней девушки, ухоженная красота тридцатилетней женщины, властная уверенность успешной сорокалетней бизнес-леди и умудрённая зрелость человека, перешагнувшего полувековой рубеж.
Она восседала за массивным столом из тёмного дерева. На ней был элегантный синий костюм-тройка, а на груди переливалось ожерелье с крупным малахитом. Выглядела она безупречно и строго.
Окинув взглядом сына, а затем переведя взор на Сутуаня, она слегка удивилась, но тут же тепло улыбнулась:
— Цинпин, Сутуань!
— Мама, — легко отозвался Цинпин.
Под столом Сутуань судорожно сжал пальцы возлюбленного и лишь затем выдавил:
— Тётушка Юэ.
Перед ними была Юэ Цунъюнь — мать Цинпина и совладелица корпорации «Хунъюэ».
— Ох, милый мой, — её внимательный взгляд скользнул по их лицам, а затем остановился на одинаковых куртках. Женщина лучезарно улыбнулась: — Сразу видно, что вы снова вместе. И слава богу! Видеть вас счастливыми — лучшее утешение для меня. Перестаньте дурить и разбегаться по пустякам, живите уже спокойно.
— Ну разумеется, — Цинпин крепче сжал руку Сутуаня, давая тому понять, что всё в порядке.
Сутуань невольно перевёл дух.
Что ж, тётушка Юэ осталась верна себе — всё та же широта взглядов.
Она всегда воспитывала сына в абсолютной свободе. Сутуань сам не раз был свидетелем того, как она ласково гладила маленького Цинпина по голове и говорила:
«Делай всё, что душе угодно, мама во всём тебя поддержит»
Правда, у этой трогательной фразы всегда имелось продолжение:
«Главное, если вляпаешься в неприятности, не выдавай, кто тебя научил»
Цинпин уродился вылитой матерью — та же самоуверенность и несокрушимый напор.
— Мы с Туаньтуанем обо всём договорились, так что не переживай, мамуль, — Цинпин бросил на мать выразительный взгляд.
Юэ Цунъюнь моментально всё поняла. Её взор скользнул по шарфу, плотно прикрывавшему шею Сутуаня, и она незаметно показала сыну пальцами знак «ОК».
Молчаливое соглашение было достигнуто за доли секунды.
Ещё когда Цинпин только признался в своей ориентации, госпожу Юэ, помимо вопроса о том, не совратил ли сын несовершеннолетнего Сутуаня, волновало только одно: а точно ли её отпрыск занимает доминантную позицию в союзе?
Властная и амбициозная бизнес-вуман полагала, что увлечение парнями — не беда, пока её сын остаётся сверху. Впрочем, будь он снизу, она бы тоже со временем смирилась... но первый вариант её устраивал куда больше.
Получив недвусмысленный отклик, госпожа Юэ окончательно расслабилась, и её лицо прояснилось.
Сутуань, разумеется, и понятия не имел, какими намёками обмениваются эти двое.
Цинпин и не думал посвящать его в эти тонкости и быстро сменил тему:
— Кстати, а где отец?
— Да этот старый хрыч... — Юэ Цунъюнь употребила это словечко без тени пренебрежения, скорее с нежной иронией. — Я отправила его на СПА-процедуры. Упирался до последнего! Мужчина тоже должен следить за собой, особенно в его-то возрасте.
Сутуань даже поперхнулся:
— Дядюшка Хун... пошёл на бьюти-процедуры?
Хун Юаньчжи, бывший строительный магнат, а ныне второй председатель совета директоров «Хунъюэ» и отец Цинпина, в представлении Сутуаня был сошедшим со страниц бизнес-журналов эталоном солидности: зрелый, сдержанный, невероятно влиятельный. Представить такого человека в кабинете косметолога у Сутуаня просто не укладывалось в голове.
Однако Цинпин полностью поддержал мать:
— Абсолютно согласен. Внешний вид — это залог успеха.
— Вот и я о том же! — Юэ Цунъюнь подалась ближе к камере, так что её лицо заняло почти весь экран. — Кстати, Цинпин, мне кажется, у тебя кожа какая-то сухая стала. Это вас там исландскими ветрами так обдуло?
Цинпин мгновенно напрягся. Схватив руку Сутуаня, он приложил его ладонь к своей щеке:
— Туаньтуань, у меня что, правда ухудшилось состояние кожи?
Сутуань ощутил под пальцами идеально гладкую, шелковистую кожу.
«...»
Учитывая, скольким омолаживающим чаям и уходовым средствам Цинпин уделял время, его паника выглядела чистейшей водой хвастовством.