На мгновение все трое замерли.
Хэ Сутуаня будто окатило ушатом ледяной воды. В голове немного прояснилось, но отрезвляющий холод не давал ухватиться за ускользающую мысль. Он по-прежнему ощущал себя слепцом, блуждающим в густом тумане: нащупал путеводную нить, но понятия не имел, куда она приведет. Оставалось лишь медленно продвигаться вперед, ощущая, как сырая стужа постепенно сковывает тело.
В самом деле: окажись он на месте нового правителя, Тупака, брата Куси, разве поступил бы он так с мятежником, угрожающим его власти, разоряющим страну и подрывающим устои государства? Император обязан был казнить бунтовщика в назидание остальным.
Но вместо наказания преступнику не просто прощают все злодеяния, а возводят в высокий чин и отдают ему в жены принцессу.
Оставим даже в стороне логику феодального правителя. С точки зрения современного цивилизованного мира за подобные деяния Оллантая ждал бы только один исход — военный трибунал.
Легенда об Оллантае, существующая в их мире, не выдерживала никакой критической проверки.
Как же тогда эпическая драма с подобным сюжетом дошла до наших дней?
Заметив, как слегка нахмурился Хэ Сутуань, Куси поняла: он уловил ход ее мыслей. Улыбка на ее лице стала шире, а голос зазвучал с наводящими, почти наставническими интонациями:
— А теперь подумай: кто станет возносить и воспевать предателя? Брат мой, если бы ты был королем Тупаком и пред тобой предстала эта драма, как бы ты поступил?
Если бы ты был братом Куси, королем Тупаком, что бы ты сделал?
Хэ Сутуань нахмурился еще сильнее.
Сделать из государственного изменника героя да еще и сложить о нем хвалебную песнь — подобное не пришло бы в голову человеку с адекватными моральными ориентирами.
Он мысленно примерил на себя роль нового правителя. Появись при его дворе подобная пьеса, он не задумываясь сжег бы рукопись, а автора приказал бы публично казнить, дабы пресечь любые попытки опереться на пример Оллантая.
Однако эта драма не просто уцелела, но и благополучно дожила до их дней.
С какой стороны ни глянь, ситуация выходила престранная.
Видя его молчание, Куси дала еще одну подсказку:
— Намекну еще раз. На каком языке записана и распространена эта пьеса в вашем мире?
— На испанском… — на автомате ответил Хэ Сутуань и осекся, ощутив, как в груди вспыхнула догадка.
В этот момент Юэ Цинпин, до сих пор хранивший молчание, произнес глубоким, низким голосом:
— Путешествуя по Оллантайтамбо, я слышал от местных жителей иную версию этой легенды.
Хотя исторический прообраз Оллантая так и не был достоверно установлен, по одной из версий, этот эпос создали жители Империи Инков в эпоху европейской колонизации Южной Америки — чтобы воодушевить народ на борьбу с иноземными захватчиками.
В том варианте истории Оллантай переметнулся к колонизаторам, основал в Оллантайтамбо собственное государство и жестоко истреблял коренное население. Когда войска Тупака разбили его и взяли в плен, никакого помилования не последовало. Инки просто казнили предателя.
Юэ Цинпин посмотрел на Куси — в его взгляде читалось четкое понимание подлинного смысла ее слов:
— Вот только та версия оказалась куда менее известной, чем вариант с «хэппи-эндом». Впрочем, ничего удивительного: историю всегда пишут победители.
Завоеватели, приплывшие через Атлантику, одержали верх, и Империя Инков пала. Призывный клич к сопротивлению превратился в любовную комедию, жестокий мятежник — в благородного борца, а кровавая колонизация — в несение просвещения.
И бандиты, чьи руки по локоть запятнаны кровью, до сих пор могут с лицемерной миной вещать свысока: «Взгляните, мы принесли вам более развитую цивилизацию, мы — вестники свободы и культуры. А эти отсталые дикари были обречены на вымирание. В конце концов, выживает сильнейший».
На душе у Хэ Сутуаня стало скверно. Он поднял руку и устало потер переносицу.
Вспоминая все, через что им пришлось пройти, он вдруг с новой силой захотел набить морду Кейну.
— Ну что ж, на этом мое руководство окончено, — произнесла Куси и с легким сожалением тихо пробормотала: — Эх, ну почему мне до сих пор не попался ни один соплеменник?..
Хэ Сутуань прищурился:
— Что ты сказала?
— Ничего, — Куси мгновенно сменила тон, вновь наигранно заулыбавшись. — Так как вы думаете, чем на самом деле должны быть здешние «Четыре духа-хранителя»?
Хэ Сутуань молча смотрел на юную девушку, слегка сузив глаза.
— Слушай, набатница, — с полуулыбкой заговорил Юэ Цинпин, не сводя с нее внимательного взгляда. — А ведь твой голос звучит до боли знакомо. Когда мы только вошли в игру и слушали свод правил, это ведь тоже была ты? Так кто же ты на самом деле? Член Совета по сохранению цивилизаций? Незыблемое игровое правило? Один из Четырех духов-хранителей? Или… когда-то ты, как и мы, была обычным человеком?
Куси едва заметно улыбнулась:
— Задал столько вопросов разом… Что ж, кое в чем ты угадал.
Кое в чем угадал?
Взгляд Юэ Цинпина мгновенно ожесточился.
Он только собрался уточнить, в чем именно заключалась угаданная правда, как вдруг из непроглядной тьмы за спиной Куси выскочила веревка. Словно рассекающий воздух хлыст, она точечным броском захлестнула шею девушки.
— Кх-ух… — вырвался из ее горла сдавленный сип. Тень, скрывавшаяся в темноте, с силой потянула пленницу на себя.
Это была Хуаланка.
Еще недавно дерзкая и уверенная в себе, сейчас она выглядела едва живой. Ее одежда насквозь пропиталась кровью, а от левой брови через весь лик до самого подбородка тянулся рваный порез. Половину ее лица залепила спекшаяся багровая корка, придавая женскому облику жуткий, безумный вид.
В то же мгновение, когда Куси оказалась в руках Хуаланки, Хэ Сутуань без колебаний вскинул оружие и спустил курок.
Однако пуля лишь выбила искру, встретив на пути плотный выпад веревочной петли.
Хуаланка ловким движением обмотала веревку вокруг груди и лба Куси, защищая свой живой щит от смертельного выстрела, после чего со всей силы сжала пальцы на ее горле.
— Отдайте кровь змеи и кондора! — Ее голос звучал хрипло и надрывно, будто она только что вырвалась из ада. — Тогда я дам вам ее кровь. Если откажетесь — я придушу ее на месте!
Хуаланка въелась взглядом в Хэ Сутуаня, ее губы искривились в дикой ухмылке. Длительное пребывание на грани жизни и смерти, похоже, окончательно подорвало ее рассудок — в этом оскале читалось чистое безумие:
— Хи-хи, я ведь просто повторяю твои же методы! Не исполните мои условия — я прикончу ее. И тогда никто из нас не получит кровь последнего живого «духа-хранителя»… Мы все останемся здесь навечно!
Кейн мгновенно вспыхнул от злости:
— Да с чего ты взяла, что она вообще относится к «Четырем духам»?!
Впрочем, его выкрик звучал как корявая попытка скрыть очевидное.
Ухмылка на лице Хуаланки стала еще более торжествующей:
— Думаешь, я поведусь на эту дешевку?
Кейн стиснул зубы, грязно выругался и рванул вперед, на ходу играя желваками и натягивая мышцы:
— Черта с два! Придется брать силой… Эй?!
Он никак не ожидал, что в самый решительный момент перед его грудью ляжет тонкая, но стальная преграда. Хэ Сутуань просто вскинул руку, перекрывая ему путь.
Кейн яростно уставился на него:
— Ты совсем сдурел?!
Однако капитан даже не удостоил его взглядом. Его лицо оставалось спокойным и бесстрастным, пока он смотрел на Хуаланку:
— Кровь кондора и змеи, значит? Если отдадим их, ты действительно поделишься ее кровью?
Хуаланка скривила губы:
— Само собой.
— Идет. По рукам, — кивнул Хэ Сутуань и, к изумлению окружающих, действительно достал с пояса пробирки для сбора крови.
Стоящий рядом Кейн чуть не взлетел от ярости:
— Ты что, совсем из ума выжил?! Забыл, как эта тварь нас подставила?! И ты опять ей веришь?! Она же лживая дрянь! Грабительница! Ты…
— Заткнись, от твоего ора у меня голова раскалывается, — сухо отрезал Хэ Сутуань, даже не повернув головы. Напряженная, лихорадочная Хуаланка жадно следила за тем, как он ровными дозами распределяет образцы. — В моих глазах ты ничем не лучше ее. Такой же грабитель.
— Хэ Сутуань! Ах ты сумасшедший предатель! — не выдержал Кейн. Заревев от бешенства, он вскинул прицел прямо в грудь капитану.
Но Юэ Цинпин среагировал быстрее.
Оружие Кейна едва успело подняться, как черное дуло пистолета Юэ Цинпина уже уперлось ему точно между бровей.
— Кейн. Если ты посмеешь дёрнуться в сторону капитана Хэ, даю слово: живым ты отсюда не уйдешь. — Голос Юэ Цинпина прозвучал с небывалой доселе ледяной угрозой.
«…»
Кейн мгновенно понял: этот парень не блефует. Он действительно сделает это.
Сделай он хоть царапину Хэ Сутуаню — и Юэ Цинпин заставит его расплатиться жизнью, даже если после этого сам попадет под международный трибунал.
Даже под прицелом чужого ствола пальцы Хэ Сутуаня, разливавшие кровь, не дрогнули ни на йоту. Он даже не взглянул на Кейна, спокойно сосредоточившись на пробирках для сбора крови.
Он ведал: за его спиной стоит верный и несокрушимый щит. А потому был абсолютно спокоен.
Он взял в руки пробирки для сбора крови с разлитой кровью и помахал ими перед Хуаланкой:
— Моя ставка готова. Подготовь свою.
— Договорились… — Хуаланка перевела дикий взгляд на зажатую в петле Куси и свободной рукой выудила из кучи веревок короткий лезвийный нож.
Несмотря на смертельную опасность, выражение лица девушки оставалось безмятежным, словно она предвидела подобный исход. В самый нужный момент она подала голос:
— Ах да, маленькое уточнение — ни один игрок не сможет причинить мне вред против моей воли. Я проливаю кровь только добровольно.
Рука Хуаланки застыла:
— Это еще что значит?
— Это значит, — Куси с улыбкой повела плечами, и даже в захвате ее позы читалась какая-то глумливая вальяжность, — что получить мою кровь сможет лишь тот, кто ответит на мой вопрос. И ответ должен меня устроить.
— Ты!.. — Лицо Хуаланки исказилось от злобы. — Ты зубы мне не заговаривай! Предыдущая загадка про Оллантая была с двойным дном — какой бы выбор ни сделал игрок, он все равно попадал в ловушку! Я едва выбралась из той живодёрни!..
Она отказалась верить, что в самом финише перед ней снова вырастет преграда. С яростным воплем она рванула лезвие к шее пленницы —
Однако, не дойдя до кожи буквально миллиметр, клин уперся в плотную, видимую лишь по колебаниям воздуха преграду. Сколько бы силы Хуаланка ни вкладывала в удар, пробить барьер она не могла.
— Я же сказала: мою кровь получит только тот, кто даст устраивающий меня ответ, — повторила Куси. Даже будучи связанной, она держалась удивительно свободно.
Хэ Сутуань глубоко вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза:
— Каков твой вопрос?
— Хм-м, мне кажется, вы все равно не сумеете ответить, — задумчиво протянула девушка.
— Ты еще даже не спросила. Откуда тебе знать, смогу я ответить или нет?
Куси медленно перевела взгляд с одного лица на другое. В ее глазах Хэ Сутуаню привиделось… легкое сожаление.
Девушка тихо тиснула вздох:
"На самом деле мне просто хотелось узнать… Если бы наша страна тогда смогла давать отпор колонизаторам… каким бы стал этот мир?"