Люди, выбравшиеся на берег вместе с погибшим бедолагой, как по команде попятились: никому не хотелось попасться на глаза этой твари. Но когда отступают все, кому-нибудь всё равно не повезёт.
У одного из игроков в глазах мелькнула хитрая мысль: выбросив руку вперёд, он с силой толкнул стоявшего рядом прямо в спину.
— Эй! — Девушка, не ожидавшая подлости, потеряла равновесие и проковыляла несколько шагов вперёд, вывалившись из толпы.
— Ах ты!.. — сходу хотела она обрушить брань на толкнувшего её мерзавца, но перед самым её носом уже возник костлявый перст Анубиса. Гнев на её лице мгновенно сменился диким, сковывающим страхом.
— Следующая — ты. Суд начинается...
Услышав приговор, она задрожала всем телом. Не смея даже моргнуть, девушка завороженно смотрела, как Анубис извлекает из её груди «сердце» и опускает его на чашу весов.
Но на этот раз чаша с пером стремительно перевесила и со стуком опустилась вниз.
На лице девушки расцвела облегчённая улыбка.
— Суд окончен, ты оправдана, — провозгласил Анубис. — Ты встала на сторону Лешего и стремилась защитить Малин. Это был выбор, идущий от самого сердца. Очки засчитаны.
— Однако... — Тон божества изменился. — Хоть ты и вознамерилась уберечь Малин, особых усилий к этому не приложила. В стычках с деревенскими и игроками вражеского лагеря ты действовала крайне пассивно. На твоём счету лишь один убитый крестьянин и двое соперников. Больше никакого вклада. Твой итоговый счёт: 17 баллов.
Улыбка тут же застыла у неё на губах.
— Почему так мало?! — вскричала она поражённо. — Я... я же старалась!
— Старания не гарантируют награды, — отрезал Анубис. — Ты свободна.
Не давая ей и рта открыть для возражений, бог смерти взмахнул рукой, и девушка беспомощно полетела прямо в бурлящий поток.
На сей раз невидимая преграда, удерживавшая игроков, исчезла. Стремительное течение мгновенно подхватило беднягу и унесло в тёмные глубины пещеры — остался лишь вопль ужаса, эхом отдающийся от сводов.
Остальные игроки оцепенели.
Хэ Сутуань едва заметно нахмурился:
— Слишком скупо он отсыпает очки.
— Кто знает, есть ли у неё соратники, — Юэ Цинпин задумчиво потёр подбородок. — Если в команде ещё парочка человек и их баллы суммируются, выйдет вполне терпимый результат.
Однако морщинка между бровями Хэ Сутуаня так и не разгладилась:
— Не забывай: если по итогам трёх раундов сумма баллов не дотянет до следующего ранга, мир вылетает без права на ошибку.
Самих их эта проблема не касалась — для прохода в следующий этап хватало всего двух очков. Но для менее удачливых миров, и без того тащившихся в хвосте рейтинга, подобное судейство было равносильно смертному приговору.
— Да бросьте, всё же шито белыми нитками! Эти твари просто хотят отсеять как можно больше миров, — Яо Баонань оставалась абсолютно спокойной. — Ой, ну а удача — тоже часть силы!
Хэ Сутуань кивнул. Мир № 9011 крепко держался в середине таблицы: если участники всех трёх раундов отработают без глупых ошибок, проход гарантирован.
Он перевёл взгляд на хранившую молчание Хэ Сяоси:
— А у вас как дела?
Хэ Сяоси замялась. Наконец она подняла глаза и пристально всмотрелась в лицо этого «брата» из параллельной реальности. Убедившись, что в его взгляде читается лишь искренняя тревога и участие, она нехотя произнесла:
— Да так себе... И вообще, дружеский совет: мы вообще-то соперники. Не слишком-то вежливо выведывать чужие секреты.
Хэ Сутуань коротко усмехнулся:
— Твоя правда, больше не буду. Береги себя, ладно?
Хэ Сяоси промолчала. Он и впрямь был замечательным старшим братом — даже к чужой сестре из параллельного мира относился с бесконечным уважением и мягкой уступчивостью.
Анубис тем временем продолжал поочерёдно вызывать игроков на суд.
Насмотревшись на предшественников, остальные игроки вовсе не горели желанием идти на эту каторгу. Кому охота под вспышками чужих взглядов выворачивать душу перед непонятным чудовищем, способным прочесть любые потаённые мысли?
Многие бедолаги даже суденышка не имели — цеплялись за коряги да бревна, но выгребать к суше не спешили. Все мечтали держаться подальше от жуткого бога мёртвых, насквозь видящего человеческие сердца.
Вот только побег не спасал. На некоторых несчастных, находившихся в десятках метров от берега, владыка преисподней просто указывал пальцем издалека — и «сердце» само вылетало из груди, принуждая к суду. Одни получали пропуск и уносились дальше по Реке мёртвых, другие же испускали дух прямо на месте.
— Эта тварь не имеет ничего общего с настоящим Анубисом из наших легенд! Разве что шкурой похож, — Цзосайэр нескрываемо хмурилась, возмущённая тем, как извратили образ её божества. — Настоящий Анубис судит лишь за грехи и преступления! А здесь... Люди просто спасали свои жизни, в чём их вина? А их всё равно убили!
Какой к чёрту суд — чистейший произвол!
— Возможно, дело вовсе не в Анубисе, — хохотнул Юэ Цинпин, но глаза его оставались ледяными. — Просто кукловод, управляющий этой марионеткой, пребывает в скверном расположении духа и вымещает злость на окружающих.
Он намекал на Лешего.
— Не замечаете? Этот жрец мёртвых возится исключительно вокруг нас, — Юэ Цинпин оглядел плещущуюся воду. — Уже кучу народу, плывшего позади нашей лодки, выдернули на берег. Нас явно берегут на десерт.
—... Да что вы такого натворили-то? — Яо Баонань с подозрением смерила их взглядом.
— Ничего особенного, — невозмутимо отозвался Хэ Сутуань. — Когда придёт черёд, иди первой.
Яо Баонань, конечно, была избалованной родительской дочкой, да и эрудицией не блистала, но отличалась поразительной прямотой и обострённым чувством справедливости. Ин Яоцзу славилась хитрыми замыслами, а вот Яо Баонань по упёртости превосходила и Цзи Ин, и Цзян Гуанцзун.
Хэ Сутуань окончательно убедился в этом ещё тогда, когда девчонка без тени сомнений заявила, что намерена защитить Богиню зимы Малин.
Узнай она, что невольно стала их сообщницей и помогла загнать Малин в ловушку, её психика попросту не выдержит такого удара.
Остальные спутники в лодке мгновенно разгадали замысел Хэ Сутуаня и дружно промолчали.
Яо Баонань так ничего и не поняла:
— Да ну вас! Вы что, мужики, поджилки затряслись?
Впрочем, видя, как тают ряды выживших, она всё же поднялась во весь рост:
— Ладно уж, пойду первая. Как там родители говорили? Это называется... «уроки прошлого — назидание потомкам»? Или как-то так?
Цзосайэр и Валентина одновременно сорвали свои коммуникаторы и стали недоуменно их разглядывать. Девушки всерьёз заподозрили, что встроенный переводчик сломался — подобную ахинею разумный человек не выдал бы ни за что на свете.
Впрочем, времени на раздумья не оставалось. Суд над прочими выжившими завершился — их лодка осталась последней.
Теперь в огромном мрачном гроте находились лишь Анубис, Леший, их восьмёрка да горы трупов, покачивающихся на воде и валяющихся на каменных уступах.
В тяжелейшей, давящей тишине Анубис указал костлявым перстом на Яо Баонань:
— Настала твоя череда. Суд начинается.
В отличие от предшественников, девчонка не испытывала ни малейшего страха. Она гордо выпрямила спину, расправила плечи и смело встретила взгляд грозного божества.
Извлечённое сердце опустилось на чашу весов, однако на сей раз коромысло замерло: сердце и перо удерживали идеальное равновесие.
— Ты осталась верна себе и решила защитить Малин, не усомнившись ни на миг, — изрек Анубис. — Из всех, кого я судил сегодня, твоя воля — самая незыблемая. Ты заслужила свои баллы.
Яо Баонань торжествующе улыбнулась — похоже, именно такого приговора она и ждала.
Вот только она не замечала, что сидевшие рядом соратники молчат как истуканы, а лица их темнее тучи.
— Однако... — повелительно произнёс Анубис.
Хэ Сутуань невольно сжал кулаки, а Хэ Сяоси рядом от нервного напряжения вцепилась ему в рукав.
Помедлив, Хэ Сутуань слегка похлопал сестру по ладони, успокаивая.
Чему быть, того не миновать. Правду не утаишь.
Глядя на опешившую девушку, Анубис продолжил:
— Ты позволила другим использовать себя и стала косвенной виновницей гибели Малин. Это противоречит твоим устремлениям. Все ранее присуждённые тебе очки аннулируются.
— Я... помогла убить Малин?.. — потрясённо прошептала Яо Баонань.
Переспросив, она резко обернулась к Хэ Сутуаню и Юэ Цинпину. Самодовольная ухмылка с её лица мигом слетела, уступив место смеси шока и обиды.
Родители всегда твердили, что она умница и щедро одарена сообразительностью. Вспомнив, как эти «союзнички» юлили, какие странные поручения ей давали и как неожиданно вспыхнула хижина Лешего, она поняла — картина сложилась сама собой.
Руки девушки сжались в кулаки. Плечи мелковато задрожали, и серебряные подвески на её шее мелодично зазвенели в тишине.
Анубис вещал дальше — его голос звучал грозно и торжественно, но за этой маской сквозило глухое, злорадное торжество:
— Идущая на поводу у чужой лжи, ты предала собственное сердце...
— Заткнись! — рявкнула Яо Баонань так, что её голос эхом отозвался в разуме каждого присутствующего.
Даже Анубис на мгновение осёкся.
Девушка впилась взглядом в древнего бога:
— Я никогда не предавала себя! Каждый мой шаг — это мой личный, осознанный выбор! Да, я хотела уберечь Малин, но мой главный долг — помочь команде и принести очки своему миру! Если эти цели сталкиваются лбами, я выбираю то, что для меня важнее!
— Если ради спасения моего дома напарникам нужно убрать Малин — я перешагну через неё! Мне может быть бесконечно жаль бедняжку, но я ни секунды не буду жалеть о содеянном! Точно так же я не желала зла прочим игрокам, но мне нужно победить! Поэтому я натравила на них волков и медведей и пустила их на убой!
— У меня есть собственные правила! И никаким вшивым чёрно-белым судищам их не взломать!
Едва последние слова слетели с её губ, как чаша с пером с оглушительным стуком рухнула вниз. Её сердце оказалось легче пера — она блестяще прошла испытание.
Анубис застыл молчаливым истуканом.
Зависла не только эта ходячая система правил — её соратники выпали в осадок.
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань ошарашенно уставились на Яо Баонань. Кто бы мог подумать, что этой наивной, гиперопекаемой девчушке достанет духа выдать нечто столь цельное и жёсткое?
Но на этом Яо Баонань останавливаться не собиралась. В пещере явственно стало одним взбешённым созданием больше.
Взобравшись одной ногой на борт лодки и уперев перст прямо в Лешего, стоящего у ног Анубиса, девица врубила на полную катушку свой праведный гнев:
— Слышь ты, рогатый, хорош паясничать! Судит он тут, блядь, хренов праведник! Мне родные отец с матерью нотаций не читали, а ты кто вообще такой, чтоб мне морали читать?!
— Эта глыба — никакое не божество, а пустая деревяшка! Думаешь, я не просекла? Я пыталась с ним заговорить — он же не реагирует! Ни души у него, ни сердца! Это просто твоя кукла на ниточках!
— Затирает тут про «чистоту помыслов» и «справедливость»! Ты свои собственные бредни пытаешься нам в бошки вдолбить, силой заталкиваешь! Ну ты и... ну ты и тварь!
Помявшись секунду в поисках слова, она с досадой махнула рукой:
— Короче, слова подбирать не буду — дерьмо ты собачье, вот ты кто!
Сидевшие рядом спутники: «...»
Ребята дружно прикрыли лица руками. Наезд, конечно, получился знатным и с чувством, но словарный запас девицы начисто уничтожил всю эпичность момента.
Хэ Сяоси шепнула брату на ухо:
— Слушай... может, сказать ей, что не «вдолбить в бошки», а «привить»?..
Хэ Сутуань со вздохом качнул головой:
— Оставь. То, что она вообще вспомнила такое умное слово, — уже подвиг.
Было очевидно: Яо Баонань выложилась на все сто.