Раз уж Яо Баонань сорвала эту лживую ширму, абсудному фарсу под названием «суд» пора было подойти к концу.
Анубис замер, не шевелясь. Леший медленно сделал несколько шагов вперёд:
— Вы уже поняли, что я — часть правил, властелин этого мира. Как вы смеете так откровенно провоцировать меня? Думаете, я не могу просто...
— Не думаем, — спокойно и отрешённо бросил Хэ Сутуань. — Все правила ты установил ещё до того, как запустить сценарий. И даже ты обязан следовать предписанным рамкам. Иначе, едва мы поставили тебя перед выбором между Богиней зимы и смерти Малин и женой, ты бы уже стёр нас в порошок.
Раз не смог уничтожить их тогда, не сможет и сейчас.
Леший промолчал. Угроза провалилась. Он лишь со злобой вперил взгляд в Хэ Сутуаня:
— Вы... слизняки. Из всех людей, что я встречал, вы — самые мерзкие.
Хэ Сутуань посмотрел на него без малейшего смущения:
— Говоришь так, будто сам к людям не имеешь отношения. Но ведь прежде чем стать хозяином этого испытания, ты тоже был человеком. Ты был игроком. Участвовал в Турнире за право владения Землёй. Твой мир победил, прошёл отбор, влился в главный ствол земной цивилизации и стал единственным триумфатором.
Хэ Сутуань произнёс это с показным убеждением, озвучивая лишь гипотезы о природе Турнира, ходившие среди параллельных миров. На самом деле он пристально следил за мимикой Лешего, выискивая подтверждения.
— Вот только если твой мир одержал верх... почему ты застрял здесь?
Леший промолчал, но дыхание его сбилось и стало частым. В эту секунду он напоминал не куклу, слепо разыгрывающую сценарий, а человека, что ненадолго вырвался из оков и вспомнил о своей погребённой человечности.
Черты его лица исказились. На нём смешались ностальгия и ненависть, боль и затаённая гордость. Эти слои противоречивых чувств наложились друг на друга, придавая его облику болезненное, почти безумное выражение.
Сердце Хэ Сутуаня тяжелело: попали в самую точку.
— А вы, я смотрю, успели пронюхать немало, — хрипло хмыкнул Леший. — И что с того? Чего вы пытаетесь от меня добиться?
В пещере тихо журчала вода, веяло промозглой сыростью. Но внешняя прохлада казалась ничем по сравнению с ледяным холодом, затопившим грудь. Это был неведомый, первобытный страх.
Хэ Сутуань сделал над собой усилие, справляясь с дрожью, и тихо спросил:
— Этот Турнир... его развязала сама человеческая цивилизация?
— Да.
Одно-единственное слово. Высказано без тени сомнения, не оставляя пространства для оговорок или двояких трактовок.
Книга, полная жутких загадок, наконец раскрылась на последней странице, где чёрным по белому было выведено имя виновника.
Не было никаких высших внеземных рас. Не было захватчиков, пришедших из глубин далёких галактик. Не было и пламенного союза параллельных миров, плечом к плечу сражающихся с инопланетной угрозой. Лишь заставляющая онеметь реальность: тот, кто развязал бойню, сгубившую тысячи параллельных миров и принесшую в жертву триллионы человеческих жизней, — это само человечество.
Хотя они и догадывались об этом, леденящее подтверждение всё равно отозвалось тяжёлым ударом. Принять подобное было выше человеческих сил.
Хэ Сутуань долго молчал. Наконец он вытолкнул из сухой гортани:
— Если цель заключалась лишь в захвате ресурсов, почему не уничтожить параллельные миры в самом зародыше? Зачем ждать, пока цивилизация тысячелетиями спотыкается, растёт и расцветает, чтобы затем за одну ночь раздавить всю её славу? Зачем гасить жизнь не в колыбели, а на самом пике? Зачем дарить надежду, а после швырять в бездонную пропасть? Это слишком жестоко.
Леший молчал.
Он медленно поднял руку и с силой провёл длинными ногтями по лицу, оставив на иссушенной коже глубокие красные полосы. Казалось, он судорожно пытается выкопать из глубин памяти погребённые воспоминания. Лишь спустя долгую паузу он произнёс:
— Вы ведь видели их перед началом Турнира, верно? Те безжизненные, хранящие мёртвую тишину Земли, где так и не зародилась жизнь.
— Видели.
— Ну вот, — кивнул Леший. Сейчас он говорил не как бездушный страж правил, а как бывший игрок, вскрывающий собственную застарелую рану. — И что даст поглощение таких миров? Уголь, нефть, газ, ископаемые... Но это лишь сырьё. Пролежи оно под землёй хоть ещё десять тысяч лет, ничего принципиально не изменится. А что принесёт слияние с цивилизацией вроде вашей?
Он не стал ждать ответа и продолжил сам:
— Не просто природные богатства. А плоды труда миллиардов умов, накапливавших знания, науку и культуру на протяжении тысяч лет. Чтобы дерево росло пышным и крепким, его ветви нужно подрезать. Засохшие, чахлые, нежизнеспособные и просто неудачливые побеги срубают и пускают на перегной. А самые сильные, выдержавшие бури, прививают к основному стволу. Лишь так древо под названием «Земная цивилизация» становится мощнее и живёт дольше. Вот в чём истинная суть и цель Турнира.
Юэ Цинпин горько усмехнулся:
— Если главный ствол и так настолько силен, на кой черт ему сдались мы — жалкие поросшие веточки?
Смешок вырвался помимо воли, но лицо его оставалось каменным:
— Этот проклятый Турнир проводится ведь уже далеко не в первый раз. До каких пор эта ваша мета-цивилизация намерена жрать остальных? Неужели они на полном серьёзе решили покорить всю Вселенную?
Леший смерил его долгим взглядом, в котором сквозила надменная жалость:
— Покуда вы впервые не столкнулись с иными мирами, вы даже не подозревали о существовании прочих цивилизаций. Вы не сознавали собственной ничтожности. Ни в масштабе обозримого космоса, ни на уровне отдельного среза земной реальности никто не даст вам гарантий, что вы удержитесь на вершине пищевой цепи.
Они молчали.
Книга дочитана до конца, но ужаснее всего была не раскрытая правда, а то, что в самом низу страницы отсутствовало слово «Конец».
Человечество обречено вечно задыхаться в липком страхе собственной слабости.
— Однако... — Голос Лешего преломился, и в ровном тоне вспыхнула лютая, отчаянная злоба. — Не думайте, будто победа в игре подарит вам спокойную жизнь. За слияние нужно платить. С каждым новым миром кто-то обязан становиться «Путеводным маяком» — вставать на стражу «якорной точки», чтобы удерживать мост между реальностями и направлять процесс.
Он опустил руку и ткнул острым ногтем себе под ноги:
— Это место — один из таких «якорей». Здесь нет ни времени, ни порядка. Нет ни жизни, ни смерти, ни человеческого тепла. Я же, став Маяком, обречён тлеть в абсолютном одиночестве, без надежды ожидая дня, когда сгинет Земля... или сама Вселенная.
Он вскинул глаза на возвышающегося подле него Анубиса:
— Богиня зимы и смерти Малин, Анубис, Река мёртвых... Наполняя этот мир образами гибели из своих воспоминаний, я искал покоя. Но сама смерть для меня — недосягаемая роскошь. Я не рвался стать Якорем!
Лицо Лешего исказилось в нечеловеческой муке:
— Но в моём мире лишь мой мозг излучал колебания нужной частоты для резонанса. И мне пришлось пойти на убой ради спасения остальных. Я уже отдавал жизнь на поле боя, но у меня не оставили выбора! Дома меня ждали жена и дочь, которых я любил больше жизни. Я обязан был защитить их... пусть ценой того, что никогда больше их не увижу. Меня никто не спрашивал! Меня просто швырнули в эту дыру, где я вынужден извлекать из памяти давно сгинувших людей и лепить из них марионеток, разыгрывая бесконечные фарсы перед самим собой! Моя «жена» в этой сцене — точный слепок той, кого я любил. А Богиня зимы и смерти Малин... Я хотел воссоздать в ней свою маленькую дочь, но прошло слишком много лет. Я забыл черты её лица! Забыл! Но даже пустышками они были для меня единственной связью с прошлым. А вы... вы, твари, посмели шантажировать меня их жизнями, заставляя делать выбор!
Грубые слёзы брызнули из его глаз, сбегая по щекам, похожим на иссушенную древесную кору.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и остальные молчали.
Выслушав эту исповедь, они не могли не признать: их поступок отдавал низостью. И всё же, выпади им второй шанс, ради спасения собственной реальности они поступили бы точно так же.
Но искренняя жалость к Лешему тяжёлым грузом оледенила их сердца.
Хэ Сутуань нахмурился, глядя на сломленного человека, чьё лицо омывали слёзы. Он уже замялся, собираясь подобрать хоть пару тёплых слов...
Но Леший вскинул голову. Вперив налитые яростью глаза в Хэ Сутуаня и его спутников, он вдруг оскалился в жестокой ухмылке:
— Суд окончен. Вы свободны... пока. От чистого сердца желаю вам победы в этой кровавой бойне цивилизаций... И желаю вам стать точно такими же «Путеводными маяками», как я!
Закончив речь, Леший не стал заставлять Анубиса доводить ритуал до конца. Он просто повернулся и пошёл против течения, мимо застывшей лодки — к тёмному зеву пещеры, откуда появился.
Подобно истинному божеству, он ступал прямо по водной глади. Его силуэт медленно растворился во мраке, подводя черту под этой короткой, но исполненной хаоса драмой.
Хэ Сутуань провожал его взглядом. Радости от близкого спасения не было — лишь горький, тяжёлый осадок.
Ему требовалось время, чтобы прийти в себя...
Вдруг Хэ Сяоси, доселе молча сидевшая рядом, подалась вперёд и крепко обняла его за талию.
Хэ Сутуань остолбенел. Он не успел осмыслить, почему девушка, относившаяся к нему настороженно и прохладно, неожиданно поддалась порыву.
Видно, понимая, что финал испытания близко и следующая встреча может не состояться вовсе, она наконец решилась выплеснуть то, что таила в душе.
— Эх... Был бы ты моим братом, — едва слышно прошептала Хэ Сяоси. Голос её почти потонул в тихом журчании воды, долетев лишь до уха Хэ Сутуаня.
Но и этих нехитрых слов хватило, чтобы тронуть его до глубины души.
Взгляд Хэ Сутуаня потеплел. Он мягко коснулся её спины и с тихой улыбкой ответил:
— Спасибо.
Для него это прозвучало высшей похвалой. Ему показалось, будто перекрёсток расходящихся временных линий зализал в его душе старую, изболевшую брешь.
Ощутив тепло его тона, Хэ Сяоси на мгновение замерла, после чего лишь опустила ресницы и тихо отозвалась:
— Угу.
Она знала: и она сама, и весь её мир стоят на краю гибели. Они были именно теми «неудачливыми побегами», о которых говорил Леший.
К началу второго этапа их мир набрал ровно 1201 очко — отметка, висящая над самой пропастью. В прошлом раунде соратникам не повезло ещё больше: едва высадившись, они угодили в лапы монстров и погибли на месте, выбыв с нулем в зачёте.
До подведения итогов оставалось два этапа, но набрать за них 199 баллов — практически максимум — было абсолютно нереально. Поэтому они шли в бой без надежды. Исход предрешён, приговор вынесен: их вселенная обречена на уничтожение.
Единственной причиной, удерживавшей её в игре, было полное равнодушие к собственному дому. Равнодушные родители, вечно отсутствующая сестра и брат-паразит, мечтающий выпить из неё все соки... Хэ Сяоси искренне полагала, что сгинуть в бездне испытания куда заманчивее. По крайней мере, уйдёт чистой.
Кто же мог подумать, что здесь она встретит Хэ Сутуаня из параллельной реальности?
Мир № 5237... Впервые они соприкоснулись с игроками из столь близкой числовой ветви. Поразительно, насколько идентичными оказались их судьбы.
Лишь миг назад в её голове вспыхнула дикая, отравленная ядом мысль. Ей безумно захотелось бросить ему в лицо правду о своей скорой смерти, чтобы упиться его ужасом, болью и растерянностью. Ей хотелось отомстить. Заставить хоть так проявиться чувства у брата, которому в её родном мире было плевать на то, жива она или мертва.
Но в самый последний момент жестокий порыв угас. Человек перед ней носил то же имя, но не был тем хладнокровным выродком. Он не заслуживал этой боли.
«Пусть хотя бы напоследок останется добрый след...»
Как же она завидовала... Та, другая Хэ Сяоси из его мира, наверняка бесконечно счастлива.
Она хотела сказать Хэ Сутуаню полноценное, прощальное «прощай», но связки отказали.
Время застыло. Начался подсчёт результатов.
Дряхлый голос Лешего зазвучал над ухом каждого игрока, декламируя строчки стиха, открывавшего испытание:
«Когда не в силах ты прозреть небесный рок,
Не ведая, грозит ли шторм иль милость,
Лишь в предвечернем мгновении тишины
Услышь, как неотвратимо зреет судьба...»
— Испытание «Вес души» успешно пройдено.
И тут же сухой, лишённый эмоций механический гул сменил живую речь, прозвучав куда холоднее приговоров Анубиса:
[Подсчёт результатов завершён. Начинается фаза ликвидации. Ввиду высокого числа выбывших миров индивидуальные уведомления отменяются. Игроки подлежат немедленной репатриации в свои реальности.]
В душе Хэ Сяоси что-то обмякло — то ли от печали, то ли от облегчения. В конечном счёте пришёл покой: этот Хэ Сутуань не увидит гибели её мира. И слава богу. Пусть всё останется так.