Вернувшись в родной мир вместе с Цзосайэр и Валентиной, Хэ Сутуань и Юэ Цинпин едва переступили порог, как наткнулись на командующих, поджидавших их у самого «Окна».
* * *
* * *
Пусть их снова встречал замкомандующего Таи, у обоих возникло дурное предчувствие: эта братия опять намеревалась озадачить их новой проблемой.
Впрочем, удивляться не приходилось. Выходки, заготовленные для них штабом и Объединённым правительством, оставили слишком глубокий след. Настоящая психологическая травма для всей команды.
Едва зародившееся хорошее настроение Хэ Сутуаня улетучилось в мгновение ока. Потерев переносицу, он устало спросил:
— Что на этот раз?
— Капитан Юэ, капитан Хэ, — Таи смерил их пристальным взглядом. — По поводу вашего разговора с Лешим в игровой зоне... Я рассчитываю получить исчерпывающие объяснения.
Юэ Цинпин тяжело вздохнул:
— Мы слишком вымотались, чтобы что-то объяснять.
— Что ж, простите за не самую удачную формулировку, — Таи не отступил ни на шаг. — Я прошу вас изложить суть дела перед остальными и составить план дальнейших действий. Если у вас есть соображения — разумные соображения, — мы сделаем всё возможное, чтобы оказать содействие.
Пусть он и явился в сопровождении внушительной делегации, выглядевшей довольно грозно, тон замкомандующего оставался вполне корректным.
Юэ Цинпин немного помолчал, после чего согласился:
— Ладно. Позже устроим рабочее совещание.
Он окинул взглядом собравшихся в помещении.
Возле «Окна» яблоку негде было упасть: помимо командующих, бойцов первой и второй групп и множества учёных из НИИ, собрались почти все лидеры разведчиков... За исключением Шелли.
Скрыв вспыхнувший в глубине глаз огонёк настороженности, Хэ Сутуань спросил, постаравшись придать голосу максимально ровный тон:
— А где Винсент и Шелли?
Вопрос прозвучал невзначай, но брови Таи тут же сдвинулись к переносице:
— Шелли отдыхает. Он сбежал посреди ночи смотреть на полярное сияние... Совершенно непозволительная строптивость. Что до главного комиссара Винсента... — Таи сделал небольшую паузу. — С ним всё непросто.
— Главком Винсент до сих пор не поправился? — не удержалась от вопроса Цзосайэр. — Скажите, чем он болен?
— Он просил не разглашать диагноз, — чеканно отрезал Таи. — Мы уважаем его право на конфиденциальность.
— Как знаете, — пожал плечами Юэ Цинпин.
Во время их прошлого визита в госпиталь Винсент выглядел довольно бодро. Даже если подхватил какую-то хворобу, со временем отлежится. А если подцепил неизлечимую дрянь, то за пару дней всё равно не помрёт.
Едва покинув игровую зону, оба валились с ног от усталости.
Юэ Цинпин махнул рукой:
— Сначала отдых. Позже соберёмся с коллегами-разведчиками и всё обсудим.
* * *
Вечером, когда Юэ Цинпин собирал свой «походный узелок» — сменное постельное бельё, пижаму и кое-какие вещички не для чужих глаз, чтобы отправиться к Хэ Сутуаню, — в дверь постучали.
Распахнув её, Юэ Цинпин приятнейшим образом удивился, увидев на пороге самого Хэ Сутуаня.
— Входи скорей, Туаньтуань, а то простудишься.
Хотя в Исландии нет недостатка в электричестве и отопление жарит вовсю, в коридоре все равно прохладно. На Хэ Сутуане была одна лишь рубашка, так что Юэ Цинпин поспешно втянул его в комнату.
Переступив порог, Хэ Сутуань сам обнял его за талию.
Его сдержанный и скромный возлюбленный редко проявлял инициативу, поэтому Юэ Цинпин чувствовал себя лестно поражённым. Крепко прижав его к себе, он тихо хмыкнул:
— С чего это сегодня такая пылкость?
— На душе как-то неспокойно, — Хэ Сутуань мягко коснулся губами его щеки и увлёк за собой к кровати. — Я рад знать, что в том другом мире тоже есть Сяоси. И что она жива и здорова.
Он говорил, что рад, но в голосе проскальзывали тоскливые нотки:
— Пусть «я» из той реальности оказался редкостным мерзавцем, да и самой Сяоси, судя по её словам, пришлось несладко...
— Зато она выросла прекрасной, сильной и выдающейся девушкой, — Юэ Цинпин притянул Хэ Сутуаня к плечу и переплёл свои пальцы с его. — Жизнь редко бывает идеальной, не стоит судить себя слишком строго.
— Знаю, — Хэ Сутуань прикрыл глаза. — И всё же я не ожидал... Выходит, в том мире мы даже не были знакомы.
Тот Хэ Сутуань действительно был несчастен. В юности он не встретил Юэ Цинпина, который мог бы направить его и исправить ложные установки. В итоге он вырос черствым эгоистом, которого недолюбливала даже родная сестра.
Пересказав Юэ Цинпину всё, что услышал от Хэ Сяоси о параллельной реальности, Хэ Сутуань вздохнул:
— Не верится, что из-за единственной роковой случайности наши жизни разошлись настолько сильно. По сравнению с ним мне повезло несравнимо больше.
— Что ж, тут мы единодушны, — усмехнулся Юэ Цинпин. — И дело не только в тебе. Я точно так же благословляю судьбу за нашу встречу.
Хэ Сутуань удивленно выпрямился и посмотрел на него. В его мягком голосе прозвучала лёгкая досада:
— Брат, ну хватит меня утешать. Ты ведь там стал настоящей знаменитостью, кумиром миллионов.
— Ну и что с того? — возразил Юэ Цинпин. — Если верить Хэ Сяоси, я там был обычным богатым бездельником, мажором, который сорил деньгами ради забавы в шоу-бизнесе. Какая разница, сколько у меня фанатов, если внутри — звенящая пустота?
Он протянул руку, шутливо пощипал Хэ Сутуаня за щеку и протяжно, с напускным развязным щегольством произнёс:
— Туаньтуань, милый мой, да если бы я в детстве не из кожи вон лез, чтобы утереть тебе нос и быть идеальным примером для подражания, ты правда думаешь, что я стал бы грызть весь этот гранит науки?
Хэ Сутуань хлопал ресницами:
— Разве тебе не нравилась поэзия?
— Вкус пришел во время еды. В самом начале это казалось смертельной скукой! Ты много видел карапузов, которые с пеленок зачитываются Шелли и Камю? Если бы ты каждый раз не смотрел на меня восторженными глазами, пока я декламировал, хрен бы я взял в руки хоть один сборник!
Хэ Сутуань промолчал.
На душе у него окончательно отлегло, и он невольно рассмеялся:
— Брат, замолчи, а то от идеального образа моего детского кумира не останется и следа.
Юэ Цинпин посмотрел на него совершенно серьезно:
— Вот видишь. Только благодаря тебе у меня появилась цель, только так я смог вырасти над собой. К тому же, пусть я и не стал эстрадной звездой, преданный поклонник у меня всё-таки есть. Разве не так?
Спросив это, он выжидающе уставился на Хэ Сутуаня искрящимся взором.
Хэ Сутуань на мгновение замер. Ему показалось, будто эти глаза ни капли не изменились с самых детских лет: в них по-прежнему горели яркие искры и бушевал неугасимый, согревающий пыл, к которому тянуло помимо воли.
— Ты прав, брат, — тихо отозвался он. — Я твой самый верный поклонник.
Едва прозвучали эти слова, как Юэ Цинпин подмял его под себя, опрокидывая на мягкое покрывало.
— Что ж, тогда слава богу, что я не пошел в шоу-бизнес, — Юэ Цинпин облизнул губы с предельно прозрачным намеком. — А не то за связь со своим фанатом меня бы сожрали желтые газеты.
Хэ Сутуань вздохнул:
—... Мне казалось, у нас лирическая минутка.
С какого перепугу душевная романтика мгновенно скатилась к непристойностям?
— Именно, — Юэ Цинпин уже с нетерпеливой ловкостью расстёгивал пуговицы на его рубашке. — Грех разбазаривать такой настрой впустую.
* * *
Хэ Сутуань опешил.
Впрочем, дойдя до этой точки, протестовать было бессмысленно, да и, откровенно говоря, отказываться он не собирался. Он расслабился, подчиняясь нежным ласкам возлюбленного, как делал это прежними ночами, как вдруг...
Бам-бам-бам.
В дверь громко постучали. Оба мгновенно замерли.
Переглянувшись, они затаили дыхание и застыли без движения, без слов решив притвориться, что в комнате никого нет.
Однако гость за дверью знал их слишком хорошо. Не видя их, он с лёгкостью разгадал их незамысловатую уловку и подал голос:
— Открывай, братишка, я знаю, что ты там. Тебе мать звонит.
Это была Хэ Сяои.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин обменялись длинными взглядами, одновременно вздохнули и принялись спешно приводить себя в порядок.
Оставалось лишь радоваться, что дело не зашло слишком далеко и прерваться удалось вовремя. Иначе не избежать бы конфуза.
— Откуда сестра Сяои узнала, что ты у меня? — Юэ Цинпин быстро разгладил замявшуюся одежду.
— Тренировочный зал в этот час закрыт. Если меня нет у себя, значит, я мог быть только здесь, — Хэ Сутуань застёгивал последние пуговицы на рубашке.
Он прекрасно понимал, зачем звонит Фан Кэчжэн. Пусть той и не доставало материнской теплоты к Хэ Сяоси, девочка оставалась её плотью и кровью. Гибель младшей дочери не могла пройти бесследно.
И вот теперь давно сгинувший ребёнок снова является на Небесном экране, да ещё и рассказывает о совсем иной судьбе в параллельном мире... Для Фан Кэчжэн это стало колоссальным потрясением.
Она находилась в душевном сумраке и не умела нормально общаться с дочерьми; единственным человеком, кому она могла довериться и излить душу, оставался Хэ Сутуань.
Собравшись с армейской выучкой — буквально за две-три минуты, — оба привели себя в абсолютный порядок и отперли дверь.
На пороге стояла Хэ Сяои. Она держала смартфон наотмашь, точь-в-точь как заправский блогер на съёмке, и вещала в экран:
— Ну вот, смотри: твой сын, твоя сноха... ой, вернее, зять.
Хэ Сутуань:
* * *
Юэ Цинпин:
* * *
Хэ Сяои направила на них основную камеру, так что Юэ Цинпин не видел лица Фан Кэчжэн, но всё равно с полнейшим почтением поздоровался:
— Здравствуйте, тётушка Фан.
Затянувшуюся паузу разбил сухой голос Фан Кэчжэн, донёсшийся из динамика:
— Передай трубку Сяо Туаню. Я хочу поговорить с ним наедине. Вы оба выйдите.
— Ладно, — пожала плечами Хэ Сяои.
В обычное время она не упустила бы случая съязвить в ответ. Она никогда не любила предвзятых родителей, затаив на них глухую обиду, и цеплялась за любой повод подколоть мать. Однако на сей раз, переглянувшись с Хэ Сутуанем, она молча отдала ему телефон.
Внезапное появление умершей сестры на Небесном экране глубоко ранило и Хэ Сяои. В этот миг, несмотря на все старые трещины и обиды, их семейные узы скрепило молчаливое понимание.
Юэ Цинпин дождался, пока Хэ Сутуань возьмёт смартфон, и тихо проговорил:
— Я подожду снаружи. Поговорите в комнате.
С этими словами он вышел в коридор, дав понять, что спокойно подождёт в стороне.
Хэ Сутуань кивнул ему и прикрыл дверь, оставив возлюбленного и сестру за порогом.
Теперь они остались наедине — Хэ Сутуань и Фан Кэчжэн.
Хэ Сутуань подошёл к рабочему столу Юэ Цинпина, достал подставку и аккуратно закрепил смартфон с включённой видеосвязью.
Разделявший их Евразийский континент словно растаял, уступив место иллюзии живого разговора.
На том конце провода Фан Кэчжэн выглядела осунувшейся и измождённой. Выдержав паузу, она произнесла:
— Ты у него в комнате.
Это был не вопрос, а факт. И под «ним» подразумевался Юэ Цинпин.
— Да, — спокойно подтвердил Хэ Сутуань.
Фан Кэчжэн негромко, горестно усмехнулась:
— До тебя нынче не достучаться. Напрямую не связаться, пришлось обращаться к Сяолянь. Я знала, что вопреки всем глушилкам на вашей базе у девчонок есть свои лазейки, чтобы держать связь. Через Сяолянь я вышла на Сяои, уговорила её отнести телефон тебе... И надо же — ты у него.
Судя по исландскому времени, на базе давно пора было спать. А раз Хэ Сутуань в столь поздний час находился у Юэ Цинпина... вывод напрашивался сам собой.
Хэ Сутуань бессознательно коснулся безымянного пальца левой руки. Пусть он и не носил помолвочное кольцо открыто, оно неизменно пребывало на его сердце.
— Мама, — со всей серьезностью произнёс он. — Мы обручены. Неужели тебе так трудно назвать моего избранника по имени?
Фан Кэчжэн вздрогнула. На мгновение она оцепенела, но затем лишь прикрыла глаза рукой, сжимая виски, чтобы спрятать нахлынувшие чувства:
— Ты за тысячи миль отсюда. Разве моё мнение ещё хоть что-то значит?
Однако Хэ Сутуань проявил редкое упрямство:
— Ты один из самых дорогих мне людей. Ты — моя семья. Я искренне хочу получить твоё благословение.
— Ты ведь знаешь, что я скажу. И всё равно выбираешь Юэ Цинпина.
— Потому что с ним я действительно счастлив, — Хэ Сутуань посмотрел матери прямо в глаза. — Мама, я знаю, как сильно ты меня любишь. Неужели ты не рада видеть меня счастливым?