Едва Птица Цзинвэй удалилась, произошла трагедия. Ещё мгновение назад этот человек смиренно склонялся перед ней в молитвенном поклоне, на него никто не нападал...
Бедняга явно не ждала удара в спину. Её глаза остекленели от дикого изумления, губы задрожали, но из горла вырвался лишь сиплый хрип.
Тем временем нападавший со скрежетом выдернул кинжал и — будто опасаясь, что жертва выживет — с силой всадил лезвие по самую рукоять прямо ей в грудную клетку.
Кровь фонтаном брызнула из раны, забрызгав лицо убийцы.
Убитая игрочиха рухнула на землю, уставившись немыслящим взором в небо.
Все застыли в оцепенении, с ужасом глядя на человека с окровавленным ножом.
Тот же стоял, перемазанный чужой кровью, а на его лице застыло выражение какого-то безумного, почти религиозного экстаза.
— Эй, вы чего замерли? — произнёс он с недоумением, словно очнувшись от упоительного сна, и посмотрел на остальных так, будто искренне не понимал, почему они не разделяют его ликования. — Почему не нападаете?
Он оглядел остолбеневших людей:
— Воля Божья предельно ясна... Он хочет, чтобы мы перерезали друг друга! Ему нужно кровавое зрелище, гладиаторский бой! Неужели вы не видите? Когда мы убиваем друг друга, Он доволен!
Он продолжал бормотать, но, заметив, что остальные смотрят на него как на конченного психопата и не спешат впиваться друг другу в глотки, разочарованно нахмурился:
— Да что с вами не так...
В следующую секунду недоумение на его лице сменилось бешенством:
— Как вы смеете сомневаться в Боге?! Как смеете перечить Его воле?!
Хэ Сутуань молча дослал патрон в патронник пистолета и произнёс, не сводя глаз с безумца:
— Ты была права, Бай Хэ. Он сошёл с ума.
— Среди тех, с кем нам приходилось сталкиваться, такие не редкость, — отозвалась Бай Хэ. — Чем темнее и дремучее мир, откуда прибыл игрок, тем сильнее перед турниром священный трепет. Они принимают всё это за божий промысел, за кару небесную. И верят, что если слепо повиноваться «воле Божьей», то удастся выжить.
— Какая глупость, — раздался в их головах голос Цзян Гуанцзун. — Если уж просишь о чём-то бога, изволь приготовить щедрые жертвоприношения. Впервые вижу, чтобы у богов вымогали милость с пустыми руками.
Не успела она договорить, как фанатик ринулся на ближайшего игрока. Завязалась драка.
Однако никто не вмешался. В глазах большинства фанатик, пока не трогал их самих, просто выполнял за них грязную работу, устраняя конкурентов.
Убив двоих, безумец напал на третьего — и тут наткнулся на отпор. Получив тяжелейший удар, фанатик повалился на землю, потеряв способность двигаться.
Третий игрок казался лёгкой добычей: на нём были традиционные китайские одежды, а из оружия при себе имелся лишь набор серебряных игл для акупунктуры да мешочек с травами.
Однако он нанёс пару точных ударов иглами в особые точки — и противник замер обездвиженным.
Этот человек был лекарем, а сердце врача исполнено милосердия. Он мог бы добить неудавшегося убийцу, но после долгих колебаний так и не смог переступить через свои моральные принципы. Забрав лишь пятицветные камни, он отступил.
* * *
Юэ Цинпин подошёл один. Ни Дуань Сю, ни спутника Цзян Гуанцзун рядом с ним не было.
Хэ Сутуань сфокусировал взгляд на фигуре за невидимой преградой и нахмурился:
— Ты ранен?
До него донёсся густой, тяжёлый запах крови.
— Нет, — отрывисто выдохнул Юэ Цинпин. Его дыхание сбилось, словно он только что вырвался из кровавой мясорубки.
Он протянул Хэ Сутуаню несколько пятицветных камней:
— Кое-кто попытался напасть на меня и отобрать камни, пришлось их утихомирить. Здесь два наших.
Затем он перевёл взгляд на Бай Хэ и Цзян Гуанцзун:
— Из остальных двух: пару нашёл Дуань Сю, а ещё два отжал тот дикарь. Камней становится всё меньше, а побережье далеко. Мы переговорили и решили: я занимаюсь доставкой, а они распределили роли — один ищет, другой прикрывает.
— Отлично, спасибо, — Бай Хэ приняла выделенные камни и благодарно кивнула.
— Хм, а ты неплох. Прагматичный такой, умеешь вести хозяйство — даже лучше, чем я думала, — подала голос Цзян Гуанцзун. Несмотря на скудеющий поток камней, она всё же отделила один для Амоде.
Хэ Сутуань внимательно всматривался в лицо Юэ Цинпина, не пропустив сквозящей в нём усталости. Постоянное напряжение и изнурительные пробежки туда-обратно давали о себе знать.
— Что сейчас происходит на берегу? — спросил Хэ Сутуань.
— Ничего хорошего, — понизил голос Юэ Цинпин. — Я понаблюдал: время от времени прибой выносит на сушу пятицветные камни. Но с каждым разом волны приносят всё меньше и меньше.
Меньше камней — свирепее грызня. Обычным сбором уже не обойтись, так что столкновения неизбежны.
— Значит, с развитием игры сложность возрастает? — уточнил Хэ Сутуань.
— Возможно, — нахмурился Юэ Цинпин. — Но ты же сам говорил, что Птица Цзинвэй каждый раз бросает в море одно и то же количество камней?
В этот момент в голове Хэ Сутуаня словно вспыхнула искра: разрозненные детали сложились в единую картину, выведя из тени скрытую нить логики.
Он обернулся к Амоде и Цзян Гуанцзун:
— Можем договориться?
— А? Ты о чём? — встрепенулась Цзян Гуанцзун.
— Судя по числу оставшихся игроков, у вас обоих есть по одному праву на вопрос, — произнёс Хэ Сутуань. — Можете уступить эти попытки мне? — Он сделал паузу. — Взамен отдам пятицветный камень.
Цзян Гуанцзун окинула его оценивающим взглядом и с наигранным кокетством провела пальцем по губам:
— Это что, очередной нелепый подкат, чтобы привлечь моё внимание?
—... Нет, — ответил Хэ Сутуань.
— Не верю! Твои губы шепчут «нет», а глаза горят страстью!
Не успел Хэ Сутуань ответить, как Юэ Цинпин вспыхнул. Если бы не разделявшая их невидимая стена, он бы уже набил этой девице морду:
— Эй, ты совсем со своими загонами свихнулась?! Не строй из себя пуп земли, ты ему нахрен не сдалась!
Цзян Гуанцзун повернулась к Юэ Цинпину и с покровительственной серьёзностью изрекла:
— Перестань на него клеветать. Я прекрасно понимаю, что ты просто ревнуешь и пытаешься выбить себе место у моего престола. Но сразу предупреждаю: мне не нужны капризные мальчики, склонные к собачьим разборкам.
Лицо Юэ Цинпина исказилось от бешенства.
Бай Хэ, наблюдая за этим, с невозмутимым видом поинтересовалась:
— А с чего ты вообще взяла, что нравишься им обоим?
— Это очевидно, — гордо парировала Цзян Гуанцзун. — Мой шарм сокрушителен, а вожделение ко мне — вполне естественная реакция любого смертного.
Невзирая на своеобразное эго, в серьезных делах Цзян Гуанцзун проявляла удивительную благоразумность.
Она вновь посмотрела на Хэ Сутуаня:
— Ладно, я согласна на твой уговор. И камень можешь пока приберечь. Отдам я тебе попытку за так или возьму плату — зависит от того, задашь ты вопрос ради личной выгоды или ради нашей общей победы.
— Договорились. Спасибо, — кивнул Хэ Сутуань.
Амоде тоже подал голос:
— Я тоже уступлю вопрос без платы. Всё равно мы с борьбой завязали.
— Благодарю, — отозвался Хэ Сутуань.
Юэ Цинпин едва сдерживался, чтобы не стереть с лица Цзян Гуанцзун эту самодовольную ухмылку, но переступить через себя и вступать в склоку с девчонкой не позволяла гордость. В конце концов, пусть у неё и было то ли четыре мужа, то ли четыре жены, на вид ей дашь от силы лет двадцать.
Сцепиться с пигалицей на глазах у Хэ Сутуаня было бы верхом позора.
К тому же пробить невидимый барьер он всё равно не мог.
Развернувшись на каблуках, Юэ Цинпин в бешенстве шагнул прочь.
* * *
На исходе четвёртого часа Птица Цзинвэй вернулась. Окинув взором пару трупов и искалеченного игрока на земле, она с наигранным изумлением прицокнула языком:
— Ого, а вы времени даром не теряете!
Игроки хранили гробовое молчание, встречая её появление лишь мрачными, настороженными взглядами.
И тут раздался стон.
Обездвиженный игрок, услышав голос Птицы Цзинвэй, с трудом приподнял голову и, извиваясь от боли, пополз к ней, словно раздавленный червь:
— Спаси... спаси меня, о Боже...
— Спасти тебя? — Цзинвэй хмыкнула, словно услышала удачную шутку.
Взмахнув крыльями, она бесшумно опустилась перед ним.
Под его отчаянным, полным надежды взглядом Птица Цзинвэй опустилась на одно колено, уподобившись милосердному божеству, готовому внемлеть мольбам своего пастыря.
Однако у божественной милости оказалась своя цена:
— Где пятицветные камни?
Игрок оцепенел. В его глазах, ещё мгновение назад сиявших слепой верой, мелькнул дикий ужас:
— У... у меня ничего нет...
Все его камни давно отобрали, а соратники так и не подоспели с новой добычей.
— Нет камней?.. — протянула Птица Цзинвэй тонким, сочным голосом.
В следующее мгновение её пальцы с хрустом вонзились прямо в его глазницу!
Вопль, полный нечеловеческой муки, огласил пространство, заставив содрогнуться каждого.
Птица Цзинвэй неторопливо поднялась, держа в окровавленных пальцах вырванное глазное яблоко, и посмотрела на корчащуюся жертву свысока:
— Ты правда решил, будто раз я бог, то обязана исполнять твои хотелки? Так вот, запомни: мне глубоко плевать на твои молитвы и твою покорность.
Лицо игрока превратилось в сплошную кровавую маску. Задыхаясь от боли и шока, он выдавил сдавленный хрип:
— Но вы же... вы же божество...
Даже сейчас он продолжал слепо верить, что перед ним священный дух, способный даровать спасение.
Птица Цзинвэй издала жуткий, дребезжащий смешок.
Наклонившись к самому его уху, она произнесла с ласковой жестокостью, разрывая остатки его разума в клочья:
— Бог, которому ты молился... его просто не существует.