Стоило прозвучать этому вопросу, как Юэ Цинпин, ещё секунду назад пребывавший в бешенстве, мгновенно затих. Оба замерли на месте, уставившись на Хэ Си в ожидании ответа.
Но Хэ Си без промедления ответил:
— Едва узнав о понятии «Путеводный маяк», я сразу же прочесал все доступные данные. Согласно имеющимся сведениям, среди игроков вашего мира под критерии Путеводного маяка подходят двое.
У Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина перехватило дыхание.
— Всего двое? — вырвалось у Юэ Цинпина.
— Кто именно? — одновременно спросил Хэ Сутуань.
Хэ Си сделал паузу и покачал головой:
— Кое-кто в вашем мире, похоже, уловил моё присутствие, а потому предпочёл утаить наиболее важные сведения — в цифровых архивах о них нет ни единого упоминания. Всё, что мне удалось извлечь, — это число два и некоторые их косвенные показатели. Точных имён я не знаю. Составитель файла оставил лишь одну строчку:
«Они узнают лишь в самый последний миг. Умереть всегда проще, чем жить дальше».
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин на мгновение онемели. Желание говорить пропало у обоих. Синхронно тяжело вздохнув, они предпочли сделать вид, будто Хэ Си здесь вовсе нет и никаких его слов они не слышали.
— Пошли. Забудь пока, — Юэ Цинпин повернулся к Хэ Сутуаню. — Поедем за бараниной?
— Давай, — кивнул Хэ Сутуань. — И овощей возьмём побольше. На базе бараний бульон вечно пересолен, хочется чего-нибудь полегче.
— В Исландии вся еда такая — соляная руда, а не стряпня...
Они изо всех сил пытались свести разговор к обыденным мелочам, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но именно в этот момент в наушнике раздался сигнал вызова.
Юэ Цинпин замер.
Хэ Сутуань замер тоже.
Вкладыш стоял всего в одном ухе, и громкость была обычной, но обоим показалось, будто этот писк въедается прямо в мозг.
Юэ Цинпин глянул на экран: высветилось имя Таи.
Он раздражённо цыкнул:
— Этот тип что, решил мне выговор вкатать?
Он ведь только что при Таи отборно обругал Шелли и заявил, чтобы их больше не втягивали в разговор с психопатами. Неужели Таи задело его поведение и он решил прочесть нотацию?
— Весьма вероятно, — проговорил Хэ Сутуань.
Юэ Цинпин бестрепетно сбросил звонок.
Они попытались уйти из больницы, но Таи проявил упорство — телефон зазвонил снова. Ритм сигнала не изменился, однако обоим показалось, будто в нём прорезался тревожный, настойчивый мотив: не ответишь — не отвяжется.
Хэ Сутуань потёр переносицу:
— Ответь. Всё-таки коллега...
После прошлых разговоров ему казалось, что Таи, в отличие от прочих упырей из штаба, хотя бы сохранил остатки здравомыслия, и с ним можно иметь дело. Раз ищет так настойчиво — дело наверняка срочное.
Юэ Цинпин принял вызов:
— Слушаю. Говори по делу, а если просто языком чесать — сброшу.
Голос Таи в динамике звучал сухо и натянуто, точно пережатая струна, готовая вот-вот лопнуть:
— Подойдите к реанимации.
Он сделал паузу, словно изо всех сил удерживал себя в рамках хладнокровия, и добавил:
— Главком Винсент хочет вас видеть... Он умирает.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин ошеломлённо переглянулись.
Спустя секунду Юэ Цинпин глухо отозвался:
— Принято. Сейчас будем.
... Слишком внезапно.
В памяти ещё был свеж образ Винсента — полнокровного, ухмыляющегося лиса, вечно создающего им проблемы на пустом месте. Да, он некоторое время пролежал в палате, но о критическом состоянии не было и речи. С чего бы этому гаду вдруг испускать дух?
Если по-честному, ни Юэ Цинпин, ни Хэ Сутуань не питали к Винсенту тёплых чувств. Но и ненависти не испытывали, а уж тем более не желали ему смерти.
В некотором роде Винсент служил точкой равновесия между Объединённым правительством и Базой разведчиков, сплетая в себе интересы множества сторон. Сгинь он — и начнётся шторм.
И такой человек перед смертью пожелал видеть не родных и не соратников, а именно их — тех, с кем вечно грызся?
Если вспомнить недавние слова Шелли, картина вырисовывалась совсем прескверная. Не теряя времени, они помчались к реанимационному блоку.
У дверей было пусто. Известие о состоянии главкома не разглашалось, и среди осведомлённых числилась лишь пара чинов из штаба да представители Объединённого правительства. Все они скорбно и молча сидели у стены, словно заранее смирились с исходом и теперь погрузились в скорбное беспамятство.
Лишь Таи, ухватив за халат вышедшего из палаты врача, о чём-то напряжённо с ним говорил.
Завидев приближающихся Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина, врач лишь отрицательно качнул головой, дав понять: медицина бессильна.
Плечи Таи заметно опустились, будто на них давила невидимая глыба.
— Что случилось? — сходу спросил Юэ Цинпин.
— Капитан Хэ, капитан Юэ, вы пришли, — Таи обернулся, его голос звучал измождленно. — Пойдёмте со мной. Главком ждёт.
— Хорошо, — кивнул Хэ Сутуань. — Спасибо.
Таи не стал тратить время на лишние слова, приложил карту к сканеру, и тяжёлая автоматическая дверь реанимации бесшумно разъехалась.
В нос ударил резкий запах антисептиков и медикаментов, смешанный со стойким, тяжёлым душком угасающей жизни — тленом, от которого мутился разум.
Мерный писк и гул приборов лишь усиливали гнетущую атмосферу.
В самом центре палаты стоял операционный стол, на котором неподвижно лежал Винсент.
Увидев его, оба замерли: ещё недавно главком выглядел лишь слегка уставшим, а теперь превратился в живой труп.
Высохший, с серой, иссушенной кожей.
Если бы не ритмичная зелёная линия на мониторе сердечного ритма, можно было бы подумать, что перед ними уже мертвец.
На звук шагов Винсент медленно разомкнул веки и повернул голову. Заметив троих вошедших, он чуть замялся.
— И Цинпин здесь... — негромко проговорил он, сохраняя ровный тон, будто собирался вести рядовую летучку. — Я хотел поговорить с Сутуанем наедине. Не могли бы вы подождать снаружи?
— Простите, я решил, вы звали обоих... — начал было Таи.
— Сутуань останется. Остальные — вон, — перебил Винсент. Говорил он тихо, но так, что возражения не принимались.
— Понял, жду за дверью, — Таи тут же отступил к выходу.
Юэ Цинпин лишь вскинул бровь и даже не шелохнулся:
— Вот как? Что это за секреты, которые капитан Хэ слушать может, а я — нет?
— Цинпин, я знаю, ты меня недолюбливаешь, — спокойно ответил Винсент. — Но прояви хоть каплю уважения к последней воле умирающего.
— Ах ты... — вспыхнул Юэ Цинпин.
Он не успел договорить — пальцы сжала прохладная ладонь.
Хэ Сутуань.
Стоявший рядом юноша посмотрел на него, и его голос прозвучал мягко и успокаивающе:
— Выйди пока. Я поговорю с ним один. Всё в порядке, не переживай.
— Нет, я...
— Брат, — впервые за долгое время Хэ Сутуань применил это ласковое обращение в присутствии посторонних. — Подожди меня за дверью, ладно?
Юэ Цинпин осёкся.
Сколько бы времени ни прошло, отказывать любимому человеку он так и не научился.
Сложнейшая гамма чувств промелькнула в его взгляде, когда он перевёл взор с Винсента на Хэ Сутуаня. Наконец он кивнул:
— Ладно. Жду тебя.
Он нехотя разжал пальцы, не сводя глаз с Хэ Сутуаня, и, сделав пару шагов назад, оказался за порогом.
Таи тут же задвинул дверь.
Тяжёлое полотно захлопнулось, словно отрезав внутреннее пространство от внешнего мира.
Хэ Сутуань подошёл ближе и остановился в шаге от койки. Он молчал, предоставляя Винсенту право начать разговор.
Винсент слегка повернул голову, глядя на него с видом добродушного начальника, ведущего неторопливую беседу:
— Таи передал, вы ходили к Шелли?
— Да.
— И что он наплел?
— Многого не раскрыл, но кое-какие ценные сведения выдал. Например... что ты тоже был в числе разведчиков, — спокойно произнёс Хэ Сутуань, пристально следя за реакцией собеседника.
Однако лицо Винсента не дрогнуло. Ни разоблачение, ни смущение не проявились на нём — он словно ожидал этих слов:
— Что ж, тут он не соврал. Я действительно значусь в реестре, просто об этом мало кто знает. Нам в любом случае требовалась страховка на крайний случай.
Хэ Сутуань кивнул, приняв объяснение. В конце концов, Гэ Лэ из его отряда вечно прогуливал тренировки и саботировал задания. Все считали его избалованным барчуком, заявившимся ради галочки и избегающим риска. Первой группе хватало собственного мастерства, и обуза им была ни к чему, так что на выходки Гэ Лэ смотрели сквозь пальцы.
Хэ Сутуань и помыслить не мог, что Гэ Лэ вообще не являлся разведчиком, а служил лишь подставным лицом Винсента. Он не то чтобы избегал вылазок — он чисто физически не мог пройти сквозь «Окно» в параллельные миры.
— Зачем ты рассказываешь мне это именно сейчас? — спросил Хэ Сутуань.
В глазах Винсента затеплился огонёк, к щекам будто вернулись краски, а в облике прибавилось мягкости. Но Хэ Сутуань прекрасно понимал: это лишь предсмертный всплеск. К добродушию старого лиса стоило относиться с предельной осторожностью.
— Умирающий не станет лгать. Я просто хочу пролить свет на истину, ведь Гэ Лэ числится в твоей команде, — проговорил Винсент, изображая раскаяние. — В прошлом я доставил тебе немало хлопот. Хотелось бы хоть как-то загладить вину. Есть ли у тебя какое-нибудь желание?
Хэ Сутуань сожмурился от такой иронии:
— Вообще-то, этот вопрос должен задавать я. Умираешь ведь ты.
И сухо добавил:
— Неужто перед смертью ты решил скормить мне очередную несбыточную сказку?
— Сам я уже ничем не помогу, но рычаги воздействия у меня остались. Назови свою цену за компенсацию. Если она не заоблачная, я устрою.
Хэ Сутуань ненадолго задумался:
— Я хочу ненадолго покинуть Исландию.
Просьба казалась предельно простой, однако Винсент не спешил соглашаться. Он тяжело посмотрел на юношу:
— Ты понимаешь, какова обстановка.
— Я вернусь до того, как Небесный свод озвучит следующие имена. Моё отсутствие не затянется.
— Ты твердо уверен, что вернёшься? — голос главкома оставался ровным, но взгляд впился в Хэ Сутуаня, словно пытался заглянуть в самые глубины его души.
— Твёрдо, — не колеблясь, отрезал тот.
— Ладно... Куда ты собрался, зачем и на какой срок?
— На самом деле, я ещё не решил окончательно, уезжать ли вообще, — Хэ Сутуань бросил быстрый взгляд на запертую дверь. — А что до места... Нам с капитаном Юэ надо обсудить, где именно сыграть свадьбу.
На этот раз пауза затянулась.
— Мне следовало бы поздравить вас, — наконец произнёс Винсент. — Но я не советую.
Хэ Сутуань нахмурился:
— Не советуешь уезжать из Исландии?
— Нет. Я не советую тебе выходить за него замуж прямо сейчас.
* * *
В ту же секунду земля ушла из-под ног Хэ Сутуаня. Наихудшие опасения подтверждались. Горечь и ледяной ужас хлынули волной, угрожая захлестнуть с головой, но он сделал несколько глубоких вдохов, отчаянно цепляясь за самообладание, чтобы не выказать слабости перед умирающим.
И всё же, когда он заговорил, голос сорвался на хрип:
— Я... в списке кандидатов на роль «Путеводного маяка», да?