Но одним лишь волчьим воем дело не ограничилось.
— Мать вашу, откуда здесь медведи?! С какого перепугу они вылезли посреди зимы, им же спячка положена!
— Звери с ума посходили, что ли?! Почему они все ломанулись сюда?!
— Это что, часть испытания?! Черт, я так и знал, что в этой локации есть подвох!
Пользуясь царящим снаружи хаосом, Юэ Цинпин и Хэ Сутуань старались не привлекать к себе внимания. Выждав момент, они прошмыгнули к двери избушки Лешего.
— Яо Баонань действительно сильна, — негромко произнес Хэ Сутуань, пока они пробирались к порогу. — Неудивительно, что она ведет себя настолько самоуверенно. Цзи Ин и ее люди тоже способны повелевать флорой и фауной, но подчинить целую орду сообразительных млекопитающих...
Он слегка сжал пальцами переносицу:
— Надеюсь только, она не сболтнет лишнего в присутствии Сяоси.
Возможно, в глазах этой девочки-двойника Яо Баонань уже успела превратиться в этакую женскую версию «Хэ Сутуаня».
Юэ Цинпин, орудуя отмычкой в замочной скважине, с легкой усмешкой отозвался:
— Насчет того Сутуаня из ее мира ничего не скажу, но ты лично, как мне кажется, произвел на малышку Сяоси весьма недурное впечатление.
— Хотелось бы верить, — с горькой ухмылкой вздохнул Хэ Сутуань.
Замок ветхой деревянной двери не оказал серьезного сопротивления. Взломав задвижку, Юэ Цинпин первым прошмыгнул внутрь, а Сутуань, шагнув следом, прикрыл за собой створку.
На столе остывал олений бульон. Очаг по-прежнему пылал, наполняя комнату плотным, расслабляющим теплом. За тонкой деревянной перегородкой свирепствовал лютый мороз, и этот контраст создавал иллюзию совершенно иного мира.
— О, молодые люди? Зачем же вы вернулись? — раздался хрипловатый, дребезжащий голос.
Хозяин дома как ни в чем не бывало восседал на прежнем месте. Посмотрев на вошедших, Леший добродушно улыбнулся:
— Вы устали? Не хотите ли выпить по пиале горячего навара и немного передохнуть?
Слова звучали гостеприимно, но к половнику он даже не прикоснулся.
— Благодарю, не стоит, — Хэ Сутуань окинул взглядом открытый камин. — Почему у вашего очага нет защитной дверцы? Техника пожарной безопасности — вещь сугубая.
— О, не беспокойся, дитя, — стариковский голос исходил еле уловимой фальшью. — Я всю жизнь так живу. Открытый огонь дарит мне ощущение весеннего тепла.
Леший ласково улыбался, однако из глубоких, западающих глазниц на Сутуаня смотрел ледяной, мертвый взгляд.
— Но всё же, зачем вы вернулись? Снаружи полно проклятых головорезов, жаждущих схватить Малин. Вам следует быть там и сражаться плечом к плечу с остальными...
— А я проголодался, — нагло и беззастенчиво перебил его Юэ Цинпин. — Силы на драку кончились, вот и вернулся хлебнуть бульона. Слушай, а где твоя благоверная? Пусть подогреет навар, я быстренько сглочу — и меня тут же не будет.
Леший слегка кивнул:
— Что ж, разумное объяснение.
Он не успел договорить, как с верхнего этажа послышались торопливые шаги. Из-за лестничного поворота выбежала женщина. Ласково улыбнувшись Юэ Цинпину, она подошла к мужу, нежно поцеловала его в щеку, после чего взяла со стола тяжелый котел и унесла его на кухню.
Леший провожал её невероятно мягким, любящим взглядом — словно они были обыкновенной супружеской парой, прожившей в гармонии и согласии долгие годы.
— Пойду подсоблю на кухне, — небрежно бросил Юэ Цинпин.
Его походка и вид выражали полнейшую беспечность: казалось, он пришел не в смертоносную локацию, а на загородный пикник. Потягиваясь, он лениво побрел вслед за хозяйкой.
Леший не стал его удерживать. Переведя тяжелый взор на оставшегося юношу, он спросил:
— Ну а ты, парень? Почему ты растрачиваешь попусту драгоценное время, вместо того чтобы...
— А сам-то ты почему не там? — срезал его Хэ Сутуань, не пытаясь соблюдать реверансы.
Хозяин избушки на мгновение поперхнулся словами, но быстро вернул себе самообладание:
— Увы, я стар и немощен. У меня просто нет сил...
— Вот как? — Хэ Сутуань тихо процитировал строчки из стихотворения, которое раньше упоминала женщина, озвучивая то, что сам Леший оборвал на полуслове: — * «Он любил три вещи на свете: пение за вечерней, белых павлинов и стертые карты мира. Он не любил, когда плачут дети...»* И дальше там шло: * «Он не любил чай с малиной»*. В контексте вашей истории это звучит весьма двусмысленно. На самом деле ты терпеть не можешь ни детей, ни саму Малин, верно?
* * *
— Ты твердишь, будто бессилен вмешаться, а сам стравливаешь игроков, подталкивая их к моральному тупику, — лицо Хэ Сутуаня оставалось абсолютно спокойным, словно он вел ни к чему не обязывающую светскую беседу. Однако за этим спокойствием скрывался беспощадный расчет. — Как создателю правил этой зоны, тебе ли говорить о бессилии? Все эти деревенские жители, твоя «жена» и даже сама Малин — никакие не NPC. Они лишь части твоей собственной воли.
Хэ Сутуань сделал шаг вперед, вплотную приближаясь к старику:
— Ты даже рта раскрыть не успел, а твоя благоверная уже выскочила наверх, словно заранее знала, за чем именно пришел мой спутник. Ты разыгрываешь перед нами раздвоение личности, имитируешь внутренний конфликт, а затем делишь игроков на фракции и стравливаешь их между собой. И всё это под соусом "чистой совести".
Он смерил собеседника ледяным, пренебрежительным взглядом:
— Из всех испытаний, что мне встречались, твое — самое простое. И самое мерзкое.
Улыбка Лешего изменилась. Маска добродушного старика слетела; прятать истинную личину больше не имело смысла.
Он неторопливо сменил позу, поудобнее усевшись в кресле, и принялся размеренно постукивать длинными, пожелтевшими ногтями по дубовой столешнице. Его голос утратил хриплые старческие нотки — теперь он звучал ровно так же, как тот бесплотный, властный гул, что оглашал правила перед началом испытания:
— Я лишь помогаю отсеивать мусор ради блага человеческой цивилизации. Если игроки способны впасть в ступор и самоедство из-за жизни одного бесполезного ребенка, они не заслуживают того, чтобы выжить. Прогресс — это тяжелый маховик, движущийся вперед только тогда, когда в его шестерни непрерывно бросают плоть и кровь.
Леший коснулся взглядом окна. Хотя за густыми кронами деревьев разглядеть детали побоища было невозможно, вспышки лазерных выстрелов и клубы дыма наглядно свидетельствовали о размахе бойни.
— Надо признать, большинство участников оказались весьма прагматичны. Им плевать на Малин, плевать на крестьян и на всю эту фальшивую, пустую мораль. Они используют момент, чтобы вырезать конкурентов — занимаются действительно важным делом. Вот только жаль...
— Жаль, что триггером для финального суда служит смерть Малин, — с холодной усмешкой закончил за него Хэ Сутуань. — Если игроки хотят выйти отсюда живыми, девочка должна умереть. Иначе, даже если мы перебьем друг друга и останется только один выживший, испытание не завершится.
Поняв, что его замысел полностью раскусили, Леший ничуть не смутился. Он смотрел на юношу с нескрываемым любопытством:
— Ты всё понял. Но даже зная разгадку, ты всё равно не поднимешь руку на Малин. Ты ведь не сможешь с чистой совестью убить невинного ребенка, верно? Девочка никому не вредит. Даже если ты придешь за ее жизнью, она станет лишь убегать, но не защитится. Чтобы перешагнуть через это, нужно быть предельно хладнокровным эгоистом, полностью растерявшим человеческий облик.
Старик глухо рассмеялся:
— Но если бы ты был таким, ты не оказался бы здесь. Вы готовы рисковать собственной жизнью ради спасения мира, пока остальные сложа руки ждут готового результата. Вы не способны на немотивированное убийство. Так что это испытание — обычная игра в обман. Не можешь пачкать руки сам — заставь сделать это другого.
Леший ухмыльнулся, и в его взгляде блеснула затаенная злоба:
— Ты корчишь из себя праведника, но ты ничем не лучше остальных. Я знаю, вы вышли на связь с игроками из других миров. Кого из них ты рассчитываешь использовать в качестве палача?..
— Ошибаешься. Я никого не собираюсь обманывать, — отрезал Хэ Сутуань.
Он резко обернулся к лестничному маршу и громко спросил:
— Готово?!
Этот вопрос прозвучал как боевой приказ.
Раздался оглушительный треск — лазерный луч напрочь срезал несущие балки, и деревянный пролет, ведущий на второй этаж, с грохотом обрушился на пол!
Из клубов пыли, прямо с разрушенного второго этажа, легко спрыгнул Гай. Для подготовленного бойца такая высота не представляла ни малейшей сложности.
Быстро приблизившись к Сутуаню, он отчетливо произнес:
— Пути к отступлению перекрыты. Жду снаружи.
Не дожидаясь ответа, Гай стремительно выскочил за дверь — так, словно забрался на второй этаж через окно и разнес лестницу исключительно ради спортивного интереса.
В тот же миг из кухни неторопливо вышел Юэ Цинпин:
— Хозяйка повязана. Использовал тросы из мира Хуаланки, оттуда она при всем желании не выпутается.
Хэ Сутуань утвердительно кивнул:
— Отличная работа.
Сработаться с толковыми союзниками — истинное удовольствие. Пока он отвлекал внимание Лешего и тянул время, его товарищи без лишнего шума завершили приготовления.
Леший в шоке вскочил с места:
— Вы... что вы задумали?!
— Мы не совершаем ничего предрассудительного, — ответил Хэ Сутуань. Голос его звучал ровно, но в нем проступала непреклонная сила настоящего вершителя судеб. — До сих пор наша совесть абсолютно чиста.
С этими словами он сделал шаг к Лешему, на ходу сдергивая с плеч верхнюю куртку.
— Ты... ты что творишь?! — старик вмялся в край стола, в испуге ожидая атаки.
Однако Хэ Сутуань, не доходя пару шагов до опешившего хозяина, резко развернулся и устремился к пылающему камину!
Куртка метнулась прямо в зелье бушующего огня. Ткань мгновенно вспыхнула, языки пламени жадно устремились к пальцам юноши.
Но на его лице не отразилось ни тени боли или страха — лишь абсолютное, ледяное спокойствие.
— Я ведь предупреждал тебя, — тихо проговорил он. — Нельзя пренебрегать пожарной безопасностью.
Всё произошло слишком быстро. Не успел Леший сделать и шага, как Хэ Сутуань, словно полководец, взмахнувший знаменем, взметнул горящую ткань в воздух!
Огненный сноп с маху полоснул по сухой древесине стола, задел сложенные у очага поленья и — в самое последнее мгновение, пока пламя не обожгло кожу, — взмыл вверх, прямо на остатки перекрытий второго этажа!
Смолистый деревянный настил мгновенно вспыхнул. Навстречу ему снизу уже поднималась стена огня от рухнувшей лестницы. За считанные секунды избушка превратилась в пылающий ад, и пламя с ревом продолжало отвоёвывать новые пространства.
Комнату волокло едким, густым дымом.
Сверху раздался испуганный детский плач. Плакала Малин.
Хэ Сутуань окинул взглядом остолбеневшего старика и губ его коснулась едва заметная, холодная усмешка:
— Можешь броситься наверх и попытаться спасти Малин. Или иди на кухню — вытаскивай жену. Сдается мне, пусть она и всего лишь сотворенный тобой фантом, она тебе не совсем безразлична. Теперь твой черед делать выбор.
Длинные ногти Лешего с отвратительным скрежетом полоснули по обугливающемуся дереву стола.
Но Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и Гай уже бросились к выходу.
Они даже не взглянули на перекошенное от ярости лицо хозяина. Проходя мимо, Юэ Цинпин лишь бросил с легким смешком:
— Надеюсь, твоя совесть останется чиста.
В прошлых испытаниях птица Цзинвэй и принцесса Куси на личном примере доказали: подобные сущности вовсе не неуязвимы. Они могут обладать специфической формой существования, но в своей основе остаются смертными созданиями из плоти и крови.
Леший рассчитывал сломать их дух с помощью классической дилеммы вагонетки — заставив выбирать между гибелью ребенка и смертью всей деревни.
Что ж, они просто вырвали рычаг переключения стрелок из его рук, а самого манипулятора прикрутили к рельсам.
Они не стали делать выбор. Они вернули эту проблему тому, кто её создал.