— Эй, Юэ, Хэ! Как же я рад вас видеть, — выдохнул Джеллисон, подавая им руку и помогая выбраться из вязкой нефтяной реки. — Да что это за проклятый Лунный дворец вообще такой? Откуда здесь коричные деревья, откуда кролики?
— Потом объясню эти мифы, — с откровенным раздражением пробурчал Юэ Цинпин. — Чёрт возьми, Лунный дворец — это же просто Луна, верно? На Луне никакой жизни нет и в помине, откуда там нефть?
Нефть ведь образуется из органики! И эта локация честно воспроизвела вакуум — звук тут не передаётся, — но при этом впихнула абсолютнейший сюрреализм в виде нефтяной реки.
— На настоящей Луне жизни нет, а вот в этой игровой зоне — сколько угодно, — Хэ Сутуань кивнул подбородком в сторону возвышавшегося здания.
Как раз в этот миг на одном из этажей исчезло окно, и из проёма вывалились два трупа.
— Вот, пожалуйста. Выброс человеческого фактора, — сухо пошутил Хэ Сутуань.
Юэ Цинпин лишь молча скривился.
Пока он сидел в этой жиже, психологически было ещё терпимо. Но глядя на падение трупов, Юэ Цинпин внезапно осознал: перед ним протекает не нефть, а какой-то трупный вытопок. От этой мысли его едва не вывернуло.
Он вытащил салфетку, с силой утирая с лица маслянистую чернь. Этого показалось мало; он достал свой дорожный термос и плеснул немного воды на бумагу.
Едва уловимый цветочный аромат мгновенно перебил едкую химическую вонь.
Хэ Сутуань прислушался к запаху:
— Роза?
— И жасмин, — ответил Юэ Цинпин и без лишних слов влепил влажную салфетку прямо Хэ Сутуаню в лицо.
Тот на мгновение остолбенел, но тут же опомнился:
— Спасибо, я сам...
— Сиди спокойно, ты всё равно не видишь, где измазался, — небрежно бросил Юэ Цинпин. — Не церемонься со мной, капитан Хэ.
Джеллисон, не отличавшийся ложной скромностью, тут же выжидательно подскочил:
— О, мне бы тоже умыться!
Юэ Цинпин даже глаза не поднял, суховато выдернув из пачки сухую салфетку и швырнув её англичанину:
— Сам вытрешься.
— А... — Джеллисон покрутил в руках сухую бумажку. — Вообще-то я подумал, что нефть не так уж и мешает.
Посчитав, что лицо очищено достаточно, Хэ Сутуань слегка отступил назад, уклоняясь от пальцев Юэ Цинпина.
— Что у нас по обстановке? — спросил он.
— Да вот, все пытаются разобраться с этим коричным деревом, — Джеллисон кивнул в сторону центра площади, где голографический У Ган с неистовым упрямством опускал топор на голографический ствол.
Народ на площади прибывал с каждой минутой, но пропорционально росло и число погибших игроков. За счёт их усилий шкала прочности дерева усохла до пятой части от первоначального объёма. Однако ровно в тот момент, когда участники уже поверили в скорую развязку, шкала «здоровья» намертво застыла.
— Выходит, нужно и дальше копить очки вклада и рубить? — только и успел произнести Юэ Цинпин, как над площадью раздался звонкий голос оповещения:
[Поздравляем с активацией задания!]
[Окажите У Гану содействие в рубке коричного дерева новым способом и сбейте уровень его прочности до 1%! Попробуйте... кр-р-репко врезаться в дерево~]
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин молча переглянулись.
Эта игривая, маслянистая интонация в сочетании с двусмысленной формулировкой звучала откровенно пошло.
Юэ Цинпин нервно дёрнул уголком рта:
— Нам что... предлагается вступить с этим дубом в порочную связь?
— Вряд ли всё настолько запущено, — сдержанно отозвался Хэ Сутуань.
Договорить он не успел: со стороны площади грохнул оглушительный взрыв.
Все разом обернулись. Один из участников опускал дымящуюся лазерную пушку, уставившись на выжженную плешь в самом центре.
И У Ган, и коричное дерево исчезли.
Но не успела на лице стрелка расплыться ликующая улыбка, как проекция пару раз мерцанула, восстановившись в прежнем виде. Шкала прочности даже не дрогнула.
Другой игрок решительно шагнул вперёд и попытался толкнуть ствол руками, но его ладони лишь рассекли бесплотный свет.
Не сдаваясь, он выхватил кинжал и сделал пару пробных выпадов. Гарда и лезвие со свистом рассекли воздух, однако голограмма осталась невредимой.
— В правилах сказано «крепко врезаться» или «толкнуть», но к дереву даже прикоснуться нельзя? — Джеллисон задумчиво потёр подбородок. — Похоже, глупой силой тут ничего не решишь, нужен какой-то трюк.
Хэ Сутуань обвёл взглядом окружение. Игроки из самых разных параллельных вселенных поочерёдно предпринимали попытки воздействовать на проекцию, однако строго соблюдали дистанцию.
Если чей-то способ не срабатывал, человек отступал, уступая место следующему.
Эта очередность выглядела удивительно слаженной и оттого жутковатой.
Внимание Хэ Сутуаня привлекла Цзи Ин. Девочка стояла рядом с кем-то, облачённым в звериные шкуры — судя по всему, со своим напарником.
Малышка что-то увлечённо ему объясняла и Хэ Сутуаня не заметила, зато её спутник мгновенно перехватил его взгляд и коротко, уважительно кивнул издали.
Хэ Сутуань ответил тем же.
Убедившись, что Цзи Ин в порядке, он ещё раз окинул площадь взором, и его брови сдвинулись к переносице:
— А где Ханьли?
— Понятия не имею, — хрипло отозвался Джеллисон. — Мы оказались в разных комнатах. Со мной в секцию закинуло троих дрессировщиков. Один тренькал на цитре, второй дудел в флейту, а третий орал песни. Они голосами натравливали на меня свою живность, чтобы та меня искусала... О Господи, я после этого до конца дней смотреть не смогу мультики Диснея! А ведь когда-то мне казалось, что петь вместе с лесными зверушками — это так трогательно.
Юэ Цинпин покосился на него:
— И ты их прикончил?
— А как же? Тут не место для жалости, — хмыкнул Джеллисон. — Последний, правда, выжил после выстрела и рванул к дверям, но едва успел их распахнуть, как на него налетел исполинский кролик. Сбил с ног, зашиб насмерть и сожрал прямо на пороге. Ирония судьбы: этот парень как раз управлял крысами.
— Слишком уж злая ирония — повелителю грызунов пасть от зубов зайца, — Юэ Цинпин прищурился, ухватившись за какую-то деталь. — Погоди. Ты сказал, кролик его «зашиб насмерть»? Врезался в него?
— Ну да.
Несмотря на работающий синхронный переводчик, Юэ Цинпин для верности переспросил по-английски:
— Rammed to death?
— Да-да, именно, — Джеллисон недоумённо воззрился на него. — В чём дело, Юэ? У тебя же отличный английский, неужели не знаешь этого слова?
— Да нет, всё я знаю, просто уточнял, — отмахнулся Юэ Цинпин и повернулся к Хэ Сутуаню. — Капитан Хэ, у меня, кажется, появилась одна мысль.
Хэ Сутуань встретил его взгляд и понимающе кивнул:
— Думаю, попробовать стоит. Но сначала нужно отыскать Ханьли.
— Без проблем, — отрезал Юэ Цинпин. — Тогда не будем терять времени.
Джеллисон, перескакивая взглядом с одного на другого, занервничал:
— Эй, да о чём вы говорите-то?
Хэ Сутуань спокойно ответил по-английски:
— Возникла одна догадка. Здесь слишком много ушей, объясним чуть позже. А пока нужно разыскать нашего третьего напарника.
— А, вот оно что. Понял, вопросов нет, — улыбнулся Джеллисон. — Вы явно лучше разбираетесь в местном фольклоре, так что я полностью полагаюсь на вас. Кстати говоря, у вас обоих потрясающий британский акцент.
Хэ Сутуань вежливо наклонил голову:
— Благодарю. У тебя тоже отличный американский выговор.
— У меня нет акцента, — абсолютно серьёзно заявил Джеллисон.
Хэ Сутуань: —...
Юэ Цинпин лёгким касанием опустил ладонь на плечо Хэ Сутуаня:
— Пойдём. Осмотримся вокруг, оценим обстановку и заодно поищем Янь Ханьли. Если на площади её нет, вернёмся в корпус.
Площадь не была изолированным пространством — от неё отходила широкая аллея, упиравшаяся в кольцевой корпус из белоснежного нефрита.
В самом конце этой дороги, у основания здания, чернел небольшой арочный проход, ведущий наружу.
Пока прочие участники стекались к центру площади, к голограмме дерева, эта троица двинулась в противоположную сторону — к выходу из комплекса.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, они шли ровным, размеренным шагом.
Пристроившись рядом с Хэ Сутуанем, Джеллисон наклонился к его уху и едва слышно шепнул:
— Слушай, а ты в курсе, насколько Юэ богат?
Заводить подобный разговор в смертельно опасной зоне было по меньшей мере странно.
Тем не менее Хэ Сутуань сдержанно ответил:
— В курсе. Мы знакомы с детства.
— И ты с ним всё равно расстался? — Джеллисон аж брови вздёрнул. — А я-то думал, ты не знал! Ну, знаете, эта классическая история: богатый наследник притворяется бедняком ради «чистой любви», его бросают, и только потом выясняется, что он миллиардер.
— Тебе стоит поменьше смотреть всякий шлак в сети, — тихо вздохнул Хэ Сутуань. — Мы точно в подходящей обстановке это обсуждаем?
— Да ладно тебе, просто любопытно! — Джеллисон весело подмигнул. — Судя по тому, как Юэ вокруг тебя вьётся, он до сих пор по тебе сохнет. Красивый, богатый, статный парень... Я искренне не понимаю, как ему можно было отказать.
— Деньги не имеют значения.
— Слушай, он не просто богат, он сказочно богат! — Джеллисону явно не давала покоя невозмутимость собеседника. — Пусть он не обвешивается брендовыми логотипами, но я ещё в прошлый раз заметил его ручку. Она же стоит не один десяток тысяч!
— Я знаю. Это мой подарок.
—... — Джеллисон уставился на него с нескрываемой завистью.
Хэ Сутуань смотрел прямо перед собой. Юэ Цинпин шёл чуть впереди, гордо чеканя шаг, однако спина его выдавала предельное внимание — он явно жадно ловил каждое слово.
— Обсудим это позже. Мне не слишком улыбается выносить личную жизнь на радость многомиллионной аудитории прямого эфира, — всё так же ровно произнёс Хэ Сутуань. — К тому же чувства — штука сложная, их ценой не измеришь.
Джеллисон пожал плечами:
— Ну ладно, признаю, я меркантилен. Но если бы мне кто-то подарил нефтяную вышку или месторождение, я бы влюбился без памяти! И неважно, мужчина это, женщина или вообще инопланетный слизень.
Хэ Сутуань: —...
— Видимо, нам не стоит рассуждать о столь возвышенных материях, — заключил капитан Хэ.
Доселе хранивший молчание Юэ Цинпин слегка повернул голову:
— И что же, по-твоему, такое любовь?
— Любовь — это война душ, в которой каждый пытается завоевать территорию другого, — Хэ Сутуань лёгким касанием потёр переносицу. — Но давай сначала разберёмся с текущими проблемами. Сейчас не лучшее время для ещё одной войны.
— Что ж, — Юэ Цинпин окинул его пристальным взглядом, и в этом тяжелом взоре проскользнул двоякий смысл: — Мы всё равно победим.