Остальные члены отряда, похоже, поджидали их уже давно.
— А вот и вы, — Бай Хэ коротко кивнула подошедшим. — Всё прошло гладко?
— Вполне, — ответил Хэ Сутуань и перевёл взгляд на ещё одну знакомую фигуру у неё за спиной.
Впрочем, назвать её знакомой можно было лишь с натяжкой: они пересекались всего единожды, в одном-единственном испытании.
— Лес, — он снова кивнул. — Рад видеть.
Женщина, виртуозно обращавшаяся с оптическими приборами, ответила ему сдержанным пожатием руки:
— Давно не виделись. В своём мире я… выполняю роль Путеводного маяка.
Хэ Сутуань на миг замер, абсолютно не ожидая от неё такой поразительной прямоты.
Однако, заметив его ошеломление, Лес лишь едва заметно, чуть натянуто улыбнулась и продолжала всё так же спокойно:
— Вообще-то, по призванию я скорее врач. Большинство приборов, которые я проектирую, предназначены для терапии и реабилитации. Использовать их, чтобы отнимать жизни… я даже помыслить об этом не могла. После тех соревнований моё состояние оставляло желать лучшего, так что я долго не выходила на арену.
Она бросила быстрый взгляд на стоявшую неподалёку Бай Хэ:
— Спасибо нашему командиру за понимание. И спасибо соратникам — каждый раз, когда Небесный экран выкликал моё имя, они выходили на битву вместо меня.
Бай Хэ сдержанно отозвалась:
— Не стоит благодарности. Мы ведь одна команда.
— Именно, мы — единое целое, — улыбка Лес стала чуть теплее, словно бумажный силуэт в это мгновение вдруг обрёл плоть и кровь. — И когда я осознала, что могу принести пользу нашему общему дому, то почувствовала лишь радость.
Возможно, именно так и выглядит коллективизм, доведённый до абсолюта: без угроз, без подкупа, без утаек. Достаточно просто сказать человеку в лицо: «Сейчас наш мир нуждается в твоей смерти». И он шагнёт в бездну без колебаний.
Вот только, глядя на стоящую перед ним Лес, Хэ Сутуань не мог выдавить из себя даже подобия улыбки.
— Эй, снова здорово!
Кто-то подошёл сбоку и с размаху ткнул Хэ Сутуаня пальцем в бок. Тот обернулся и наткнулся взглядом на ещё одну знакомую — Яо Баонань.
— А, госпожа Яо, — поздоровался он. — Из вашего мира… отправили тебя?
— Да не то чтобы совсем одна, — махнула рукой Яо Баонань. — Слияние миров — дело серьёзное, тут полагается присутствовать всем.
Она указала рукой себе за спину. Проследив за её жестом, Хэ Сутуань увидел, что неподалёку собрались почти все участники из Мира № 9011, которых он знал: Цзян Гуанцзун, Ин Яоцзу, Цзи Ин и Цзи Чжаошу.
— Брат Хэ! — перехватив его взгляд, Цзи Ин радостно замахала рукой, порываясь подбежать, однако её тут же ухватил за рукав Цзи Чжаошу.
— Госпожа Ин, вы же обещали, что напоследок проведёте больше времени со мной! — с горькой обидой проговорил юноша и с ядовитой ненавистью скосился на Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина. — Не поддавайтесь чарам этих двоих обольстителей!
«Обольстители» Хэ Сутуань и Юэ Цинпин переглянулись.
Юэ Цинпин бесшумно приблизился к Хэ Сутуаню, властно обнял возлюбленного за плечо и негромко спросил:
— Скажи, что мне сделать, чтобы он наконец поверил, что нас ни капли не интересует Цзи Ин?
Хэ Сутуань помолчал секунду:
— Боюсь, это безнадёжно.
— Ой, да не обращайте внимания! — Яо Баонань небрежно отмахнулась. — Мужики всегда такие, только и думают, как брякнуть доспехами друг перед другом. То ли дело мы, женщины: всё прямо, без этих дурацких экивоков.
—…А говорить подобное прямо при нас — это точно нормально? — усомнился Хэ Сутуань, а затем спросил: — А кто у вас выступает в роли Путеводного маяка? Это…
— Я, — отозвался сам Цзи Чжаошу, который ещё мгновение назад удерживал Цзи Ин.
Сама Цзи Ин тоже хотела шагнуть к ним, но её вовремя придержала Ин Яоцзу, дав юноше возможность высказаться от чистого сердца.
Он завис перед Юэ Цинпином и Хэ Сутуанем, глядя на них со смесью обиды, тоски и обречённости:
— Мы допрашивали самых разных зверей и птиц… Порой твари земные чувствуют эти тонкие колебания куда лучше нас, людей. И они в один голос твердили, что во мне заключено нечто, чего нет ни в ком другом. Так что Путеводным маяком буду я. Я обязан сделать всё, чтобы госпожа Ин и наш родной мир выжили.
Он сжал кулаки, окончательно принимая неизбежное:
— Когда меня не станет… я, понятное дело, уже не смогу состязаться с вами. Но вы обязаны служить госпоже Ин верой и правдой! Вы меня слышите?!
Юэ Цинпин вздохнул:
— Слушать всё это, конечно, трогательно, но… мы правда не собираемся жениться на Цзи Ин.
— Хватит притворяться! Я всё вижу! Тьфу, фальшивки, — Цзи Чжаошу гордо задрал подбородок и скрестил руки на груди. — Госпожа Яоцзу права: эти чужаки из внешних миров — сплошь дешёвые интриганы, только и умеют, что строить глазки! Но ничего, я верю, что останусь для госпожи Ин безоблачным идеалом на всю жизнь! Никому из вас меня не заменить!
Юэ Цинпин почувствовал, как у него снова зачесались кулаки.
Однако Хэ Сутуань, который обычно реагировал куда быстрее своего спутника, на этот раз остался неподвижен.
Помолчав, он лишь серьёзно кивнул:
— Не волнуйся. О Цзи Ин будет кому позаботиться.
Цзи Чжаошу осёкся.
А затем не выдержал и разрыдался. Слёзы крупными каплями потекли по его щекам, скапливаясь на дне защитного пузыря вокруг головы:
— Я же рос рядом с госпожой Ин с самого детства! В нашем племени все знали, что я стану её мужем, и я клялся, что буду беречь её всю жизнь… Если меня не станет, кто будет стирать ей вещи, готовить еду и растить детей?..
Хэ Сутуань понял, что его терпению тоже приходит конец, и подтолкнул рыдающего юношу в сторону Джеллисона:
— Возьми его на себя, успокой. А заодно проконсультируйся по поводу ведения домашнего хозяйства.
Мужчины из этого мира отличались весьма специфическими взглядами на жизнь, совсем не похожими на привычный уклад Хэ Сутуаня, однако идею возводить супругу во главу мироздания Джеллисону, пожалуй, действительно стоило перенять.
Джеллисон растерялся:
— А? Ну… хорошо…
Он сочувственно похлопал Цзи Чжаошу по плечу:
— Брат, ну не плачь. Обязательно найдётся тот, кто будет любить твою госпожу Ин, заботиться о ней, покупать ей нефть…
От этих слов Цзи Чжаошу зарыдал ещё пуще.
Хэ Сутуань отвёл взгляд и посмотрел чуть дальше.
Чжу Сяокэ и Чжу Сяочжэнь находились неподалёку. За спиной у Чжу Сяочжэнь висел огромный продолговатый ящик, смахивающий на гроб.
Перехватив его испытательный взгляд, Чжу Сяокэ подбородком указала на ковчег:
— Внутри — наш Путеводный маяк. Добровольно идти он отказался. Впрочем, какая разница? Никто не требует от «маяка» добровольного согласия. Когда Якорь закрепится, мы просто сбросим его вниз.
Хэ Сутуань молчал.
На мгновение внутри поднялась мутная волна чувств, которым он не мог подобрать названия.
И в этот самый миг…
— Если бы Путеводным маяком оказалась я…
За спиной раздался прохладный, лишённый эмоций женский голос. Хэ Сутуань обернулся и встретился взглядом с Валентиной.
На обычно невозмутимом лице этой высокой, могучей и несловоохотливой женщины-капитана проступила редкая, глубокая серьёзность. Она повторила:
— Если бы «маяком» оказалась я, я бы шагнула не колеблясь. Будь уверен.
Хэ Сутуань едва заметно улыбнулся ей:
— Спасибо, Валентина.
Из непроглядной бездны вынырнули двое рыболюдей, отправленных ранее на разведку:
— Внизу действительно иное пространство. Оно словно перевёрнуто вверх ногами.
Хэ Сутуань уставился на них:
— Перевёрнутое пространство?
— Именно, — кивнул один из рыболюдей. На его лице до сих пор читалось искреннее ошеломление и невольный трепет перед увиденным. — Мы погружались всё глубже, но в какой-то момент просто вынырнули на поверхность воды. Там… Сложно подобрать слова. Вы всё увидите сами.
Хэ Сутуань утвердительно кивнул и переглянулся с отрядом.
Наконец вперёд выплыла Иселюми:
— Пора. Выдвигаемся.
С этим словом она взмахнула мощным хвостом и стремительной тенью ушла в непроглядную тьму бездны.
Хэ Сутуань порывался следовать за ней, но Юэ Цинпин крепко сжал его ладонь.
Пальцы мужчины упрямо сплелись с его пальцами, перекрывая любую возможность выскользнуть.
Хэ Сутуань не стал вырываться, лишь негромко напомнил:
— Капитан Юэ, не забывай: Небесный экран транслирует всё в прямом эфире.
— Я знаю. И мне всё равно, — отрезал Юэ Цинпин. — Я просто хочу пройти с тобой так далеко, как только смогу.
Хэ Сутуань лишь молча кивнул.
Перестроив движение и крепко держась за руки, они вместе со всей группой метнули в разверзшийся провал имеющиеся у них фаланги пальцев.
Десять светившихся костяшек в опустившемся мраке казались крошечными искорками, словно щепотка светлячковой пыли, которую с лёгкостью могло унести любое донное течение. Но морская вода не сместила их ни на миллиметр — кости, точно обретшие невидимый сокрушительный вес, стремительно устремились на самое дно.
Все замерли в молчаливом ожидании.
И вот, прямо над ухом зазвучал чарующий, точно пение сирены, неземной голос:
[Фаланги вернулись к её плоти, и мысли вернулись вслед за ними. Она пробудилась от долгого сна, чтобы вновь воззреть на этот мир — мир, который она страстно любила и ненавидела.]
[Игровая зона «Бездонный сон 2034» завершена. Получена развязка: Пробуждение Седны. Начинается подведение итогов…]
— Сейчас! — раздался резкий клич Иселюми. — Вперёд!
Прежде чем правила успели сковать их тела послезавершающей статической паузой, все одновременно устремились вниз, ринувшись в морскую пучину и окончательно растворившись в беспросветном мраке.
Погружение. Смятенная глубина.
Они падали всё ниже и ниже, пока не пробили последний рубеж ледяных океанских течений.
Ещё секунду назад они стремительно уходили ко дну, но в следующее мгновение их головы уже прорезали водную гладь.
Однако чаемая беспросветная тьма так и не наступила. Напротив — зрение мгновенно ослепила буйная, почти болезненная вспышка безудержного света.
Цзиньин говорила, что видела Великую бездну.
Хэ Сутуань прекрасно знал древние сказания:
«Все воды восьми стран света и девяти земель, все потоки Млечного Пути стекаются сюда, но бездна не наполняется и не убывает…»
Легенды гласили, что Великая бездна — это исток и устье всех мировых вод, последний приют любой живой души.
Великая бездна — сама обитель Хаоса, откуда всё берёт начало и куда всё неизбежно возвращается. В этом месте не существовало ни правил, ни законов, ни прошлого, ни будущего. Это казалось физическим воплощением энтропии, достигшей своего абсолютного предела.
И сейчас они находились прямо в сердце Великой бездны.
Оно не походило на зияющую пустоту чёрной дыры — скорее, на величественный, сокрушающий разум чертог.
Здесь не было ни неба, ни тверди под ногами. Бесконечные гигантские зеркала, подобные застывшим пластинам жидкого хрусталя, пересекались и накладывались друг на друга в невесомости. Хэ Сутуаня на мгновение посетило сюрреалистичное чувство, будто он очутился в Зеркальной галерее Версальского дворца, но он тут же осознал, что никакие человеческие постройки не способны передать и доли этого величия.
Каждая грань отражала совершенно иной мир: вот люди каменного века в звериных шкурах пытаются добыть искру трением; вот в зарождающихся аграрных полисах пылают подсечно-огневые поля; в мире, переживающем промышленный переворот, с грохотом несётся поезд, извергающий клубы чёрного дыма; а в реальности, шагнувшей в эпоху высоких технологий, неоновые сполохи заливают улицы сайберпанк-мегаполиса…
Переливчатые радужные нити пронизывали пространство, сплетаясь между зеркальными плоскостями и словно насильно сшивая воедино бесчисленные осколки прошлых и будущих времён.
Здесь не было ни сторон света, ни течения времени, ни порядка. Верх и низ, рождение и гибель эпох — всё теряло смысл в бессистемном калейдоскопе красок.
Однако от каждого без исключения зеркала тянулась тонкая светящаяся нить, устремлявшаяся к центру этого бесконечного зала.
Там, в самом сердце пространства, неподалёку от них, возвышался ослепительно-белый помост. На нём опустилась на колени молодая женщина. Положив голову на грудь, она выглядела так, словно молила небеса о милосердии — и в то же время казалась самим божеством. Нити обволакивали её светящиеся пальцы, вплетались в волосы, обвивали запястья, шею, грудь и ноги.
Она походила на кукловода, держащего в руках нити от воздушных змеев, — лишь благодаря её хрупкой державе эти зеркальные миры всё ещё парили в вышине, не падая в небытие. Но в то же время эти нити казались тяжелейшими оковами, превращавшими её саму в марионетку, подвластную тысячам миров.
Взгляд Хэ Сутуаня замер на её сияющих кончиках пальцев. Он едва слышно прошептал:
— Седна…
Цель их долгого пути находилась прямо перед ними.
На самом пределе вырождения энтропии, ценой собственного существования, она пыталась выковать порядок из хаоса и заново упорядочить вселенную… Отчаянный, обречённый Путеводный маяк.
И в этот миг воплощение порядка ощутило присутствие чужаков. Женщина медленно приоткрыла глаза, и её взор, вмещавший в себя сияние целых галактик, обратился на незваных гостей — незарегистрированные переменные в её идеальном уравнении.
Хэ Сутуань невольно затаил дыхание. На подсознательном уровне он чуял: Седна смертельно опасна. В ней таилась сокрушительная, нечеловеческая мощь.
В отличие от всех Путеводных маяков, которых они встречали доселе, она была их Владычицей.
Седна слегка шевельнула пальцами, будто давая внутреннему разуму время на загрузку данных, позволяя воспоминаниям и рассудку вернуться в привычные берега.
Она смежила веки, а когда опустила их вновь, в её облике стало чуть меньше ледяного божественного бесстрастия и чуть больше человеческого тепла.
— Вы пришли, — произнесла она.
Едва прозвучал этот голос, как зрачки Хэ Сутуаня болезненно сузились.
Этот звук был слишком знаком.
Знаком до судорог в мышцах, до морозного ужаса, пробившего всё тело.
Это был голос, вещавший от имени Небесного экрана.