Стоявшая неподалёку Цзян Гуанцзун помялась, приоткрыла рот и наконец неловко выдавила:
— Эй... Ты как, держится?
Она оглядела побледневшее лицо Хэ Сутуаня, пытаясь подобрать хоть какие-то слова утешения, вот только с эмоциональным интеллектом у неё всегда были проблемы:
— Ну... ты это, не убивайся так. Смерть — дело житейское. Конец — это просто начало чего-то нового. Мы ведь почему о продолжении рода печёмся? Чтобы потомки кровь да память дальше несли. Вот и его наследники переймут его плоть да силу...
— У него не было ни жены, ни детей, — сухо перебил её Хэ Сутуань.
Цвэ Цокэчэн был даже на пару месяцев младше него.
Цзян Гуанцзун поперхнулась:
— А... Ну так пусть его старики ещё одного состряпают!..
Не успела она договорить, как подошедший Лун Ян резким тоном обрезал:
— Не умеешь сочувствовать — лучше рот не разрывай.
Нань Тун сделал шаг вперёд, тревожно глядя на юношу:
— Ты в порядке?
Хэ Сутуань не ответил. Его холодный, отрешённый взгляд скользил по толпе, пока не зацепился за группу людей в глубине пещеры.
Лицо его мгновенно потемнело. Шагнув в сторону, он обогнул Цзян Гуанцзун с Ин Яоцзу и стремительно двинулся прямиком к тем игрокам.
— Эй! Я с тобой вообще-то разговариваю! Куда рванул?! Что за манеры?! — крикнула вслед поражённая Цзян Гуанцзун.
Но Хэ Сутуань даже не обернулся.
Он быстро сокращал дистанцию, а его ладонь уже легла на рукоять пистолета у пояса.
Собравшиеся в пещере люди, только рассчитывавшие перевести дух, разом ощутили, как от этого юноши повеяло чистой, леденящей яростью. Разговоры и шепотки тут же стихли — чужое напряжение передалось каждому.
Наплевав на посторонние взгляды, Хэ Сутуань подошёл к группе у самой дальней стены. Затвор пистолета в его руке сухо щёлкнул, досылая патрон в патронник.
Именно эти твари устроили засаду. Именно они виновны в гибели Цвэ Цокэчэна.
Игроки тоже заметили его приближение. Сперва они не приняли юношу всерьёз — численный перевес был на их стороне. Но от жуткого, подавляющего спокойствия, исходившего от Хэ Сутуаня, у них невольно поджались жилы.
К ним шёл утончённый, красивый человек, но в их глазах он казался чудовищем, вынырнувшим из бездонной преисподней.
— Т-ты чего удумал? — выдавил один из них, вскидывая оружие. — Уже ночь! Сиванму сказала: ночью убивать запрещено!
Хэ Сутуань не удостоил его ответом, переведя взгляд на девушку в алом платье.
Принцесса Цзиньин выглядела всё так же хрупко и нежно. Ни единого пятнышка крови на одежде, ни тени усталости или грязи. Даже её безупречная причёска не растрепалась. На фоне прочих обтрёпанных, израненных союзников она смотрелась инородным телом.
Хэ Сутуань встретился с ней взглядом.
Цзиньин лишь кротко улыбнулась:
— Снова встречаемся. Что-то случилось?
Её тон звучал как приветствие старого друга, но Хэ Сутуань чётко прочитал в её глазах угрозу, вызов и скрытое предостережение.
Именно она стравила людей и натравила толпу на его отряд. За этой безобидной личиной скрывалась искушённая интриганка, виртуозно играющая чужими жизнями.
Без лишних слов Хэ Сутуань вскинул пистолет и наставил ствол ей прямо в лоб.
Но ровно в тот миг, когда его палец надавил на спуск, Цзиньин резко метнулась назад, спрятавшись за спину стоявшего рядом игрока!
Пуля, предназначавшаяся принцессе, со свистом вонзилась прямо в кадык её «щита»!
Несчастный никак не ожидал удара, а уж тем более — что атака сработает в обход правил. С застывшим на лице диким изумлением он рухнул наземь сокрушённой тушей.
Его подельники опешили. Лишь спустя пару мгновений они опомнились и наставили стволы на Хэ Сутуаня.
Однако юноша даже не попытался уклониться.
Он что... решил отправиться вслед за своим покойным товарищем?
Один из игроков, сбитый с толку происходящим, не выдержал давящей неизвестности и спустил курок.
Хэ Сутуань не шелохнулся.
Выстрел прозвучал, но пуля, метившая юноше в грудь, словно наткнулась на невидимый монолит: она с сочным звоном сплющилась в воздухе и упала на камни. Хэ Сутуань остался невредим, зато самого стрелка мотнуло так, словно его огрели невидимым тараном. Он отлетел назад и со всего размаху впечатался спиной в каменную стену!
— Ссы-ы-ы!.. — вырвался у него дикий стон. От боли лицо перекосило.
Он уставился на Хэ Сутуаня с налитыми кровью глазами:
— Какого хрена?! Почему?!
Ответ пришёл свыше — ровным, величественным голосом, мгновенно заглушившим его вопли:
— Я рекла: ночью, пред очами Моими, запрещено обращать оружие против ближнего.
Хэ Сутуань мазнул по нему холодным взглядом и чуть поведя головой:
— Достаточно просто делать это не у неё на глазах.
Вот почему его собственный выстрел сработал.
— Блядь! — опомнился избитый игрок, утирая струйку крови с губы. — Серьёзно?! Так можно было?!
Он с трудом поднялся и, тяжело дыша, встал рядом с товарищами, со злобой уставившись на Хэ Сутуаня:
— Ты была права, Цзиньин! Эти твари слишком опасны! От них надо избавляться в первую очередь!
— Ах, какая жалость, — вздохнула Цзиньин с наигранным разочарованием. — А я-то считала его своим другом... Была уверена, что мы понимаем друг друга без слов. Похоже, это было лишь моё глупое заблуждение.
— Дерьмо, такие психи — сплошной непредсказуемый фактор! — Игрок процедил сквозь зубы. — Как только начнётся — кончаем их первыми.
Хэ Сутуань равнодушно произнёс:
— Жаль только, шанса у вас уже не будет.
От этих слов Цзиньин внезапно оцепенела. На её лице отразилось дикое смятение — будто перед её взором на миг мелькнула картина какого-то жуткого, не поддающегося логике будущего.
Сиванму уже возвышалась на алтаре, обозревая собравшихся. Хэ Сутуань убрал пистолет в кобуру и, не прибавить не убавить, просто повернулся и пошёл назад к своей группе.
Цзян Гуанцзун стояла с раскрытым ртом, оглушённая тем, как стремительно развернулись события. Впрочем, вспомнив, как легко Хэ Сутуань расправился с бунтовщиками в прошлый раз, она быстро взяла себя в руки:
— А ты силён находить дыры в правилах...
Но Хэ Сутуань даже не посмотрел на неё. Он протянул руку к Юэ Цинпину.
Ладонь раскрыта вверх — молчаливый запрос.
Юэ Цинпин посмотрел в глаза любимому. В его взгляде мешались тревога, затаённая боль и волнение:
— Ты всё точно решил?
— Да. Я всё решил.
— Что ж, — Юэ Цинпин тихо выдохнул. — Раз уж ты готов рисковать, я с тобой до конца.
С этими словами он достал из кармана нефритовый талисман. Это был тот самый, последний талисман Шэнъюй с особым орнаментом.
На нём был высечен скелет, застрявший в узкой расщелине земли; его иссушенные руки в отчаянии тянулись к небу, словно моля богов о спасении.
Вот только боги, кичащиеся своим милосердием и праведностью, никогда не протянут руку помощи смертному. Скорее уж, все его страдания — лишь результат их мимолётной прихоти.
Хэ Сутуань взял талисман, подушечками пальцев ощутив резные изгибы камня.
Затем он повернулся к стоящей рядом Ин Яоцзу:
— Думаю, ты понимаешь, какое именно правило мне нужно?
Не дожидаясь ответа на этот туманный вопрос, он просто протянул ей пластину.
Иньин замер, Цзян Гуанцзун остолбенела, да и остальные игроки, косо наблюдавшие за ними, буквально лишились дара речи.
Но в глазах Ин Яоцзу вспыхнуло сложное, глубокое понимание:
— Ты... отдаёшь её мне? Вот так просто? Доверяешь?
Хэ Сутуань спокойно ответил:
— Даже если мы оставим её себе, у нас всё равно будет лишь четыре типа узоров.
В их распоряжении не было талисмана Шэнъюй, символизирующего мор.
— Зато у вас теперь полный комплект, — юноша прямо посмотрел ей в глаза, ровным и невозмутимым тоном делая самую безумную ставку в своей жизни. — Дерзай.
Ин Яоцзу молчала несколько секунд, после чего горько ухмыльнулась:
— Честно говоря, я и сама не уверена на сто процентов, права ли в своих догадках.
Она крепко сжала полученный талисман в кулаке:
— Но раз уж даже вы, мужички, готовы поставить всё на карту, то нам, настоящим бабам, и подавно стыдно сиськи мять да проявлять мелочность! Играем! Все вместе!
На губах Хэ Сутуаня наконец скользнула едва заметная, бледная тень улыбки:
— Договорились. Все вместе.
Цзян Гуанцзун переводила ошарашенный взгляд с Хэ Сутуаня на Ин Яоцзу. У неё никак не укладывалось в голове, как этот «немужественный, ограниченный парень» смог найти общий язык с её «настоящей женщиной», пока сама она стопорила на ровном месте:
— Э-эй, вы о чём вообще шепчетесь?! — закрутила она головой. — Я одна ничего не понимаю?!
Но ни Хэ Сутуань, ни Ин Яоцзу уже не обращали на неё внимания. Их взгляды были прикованы к божеству на алтаре.
— Сейчас сама всё увидишь, — глухо отозвалась Ин Яоцзу, не сводя глаз с величественной фигуры Сиванму.
Богиня будто и не замечала их метаний. Вскинув руку над замершей в страхе толпой, она провозгласила:
— Ночь четвёртая. Талисманы вступают в силу...
Едва эхо её голоса стихло, как один из игроков выскочил вперёд и вскинул талисман Шэнъюй прямо в сторону Хэ Сутуаня:
— Применяю талисман Шэнъюй против них!
Судя по снаряжению, этот мститель был из той же группы, чьему товарищу Хэ Сутуань только что разнёс горло.
Ни Хэ Сутуань, ни Юэ Цинпин даже не вздрогнули. Они будто и не слышали угрозы — не стали доставать защитные талисманы Цзяо и даже не повели бровью в сторону нападавшего.
Они устремили свои взоры лишь на Ин Яоцзу, пристально следя за каждым её движением.