Эти слова прозвучали чересчур холодно и жестоко.
— Боже мой, — тихо прошептал молитву Джеллисон. — Спаси и сохрани нас.
Юэ Цинпин пристально посмотрел на Таи и спустя мгновение горько усмехнулся:
— Выходит, пока мы пребывали в счастливом неведении, кого-то из нас уже приготовили на убой, как индейку к празднику? Ему специально ничего не говорят, просто чтобы он спокойно дожил до своего Дня благодарения.
Таи оставался хладнокровным, но за его безупречной рассудительностью крылась пугающая черствость:
— Капитан Юэ, вы, возможно, и готовы пожертвовать собой. Но тот, кого выбрали, может быть не готов. Мы не имеем права ставить под удар весь мир, гадая, захочет ли один человек стать спасителем.
Юэ Цинпин промолчал.
Таи по-своему был прав. Штаб и Объединённое правительство существовали ради одной цели — сохранить цивилизацию любой ценой. Это не отдельные люди с их чувствами, а бездушная, отлаженная политическая машина. В этом плане они поступали логично.
Но у Юэ Цинпина всё равно остался мерзкий осадок на душе.
Он уже собирался возразить:
— Оно конечно так, но...
Закончить фразу он не успел: дверь конференц-зала резко распахнулась.
В помещение спешно вошёл сотрудник в форме базы:
— Прошу прощения, я срочно...
Он подбежал к Таи и что-то быстро зашептал ему на ухо.
Присутствующие увидели, как прежде невозмутимое лицо замкомандующего мгновенно окаменело, а в глазах мелькнуло крайнее изумление.
Таи резко вскочил, оттолкнув стул. Тяжелая спинка с грохотом ударилась о ковер.
— Заседание прерывается! — непререкаемым тоном объявил он. — С этой минуты больница базы закрыта. Во избежание травм все тренировки отменяются, спортивные комплексы блокируются. Выдача разрешений на выход за пределы базы приостановлена, покидать объект строго запрещено. Капитаны, немедленно оповестите свои отряды и наведите порядок среди подчиненных.
Выдав все указания на одном дыхании, он развернулся к выходу. Но, сделав шаг, внезапно замер.
Таи обернулся к Хэ Сутуаню и Юэ Цинпину, и в его взгляде промелькнула сложная гамма эмоций:
— Капитан Хэ, капитан Юэ... За мной. Обоим.
* * *
Хотя день только перевалил за середину, густые сумерки уже спешно накрывали базу, поглощая последние полосы заката. С моря налетал ледяной, пронизывающий ветер, неся с собой тревожные крики птиц. Все вокруг дышало предчувствием неизбежной бури.
— Что стряслось? — Хэ Сутуань торопливо шагал за Таи. В груди нарастало дурное предчувствие, и когда он понял, что они идут в сторону больничного корпуса, липкий страх окончательно сжал сердце.
Таи стремительно вышагивал впереди, будто спасался от невидимого чудовища. Он даже не оборачивался:
— Главком Винсент в критическом состоянии. Он... при смерти.
— Что?! — в один голос воскликнули Хэ Сутуань и Юэ Цинпин.
Оба застыли в изумлении. Хотя Винсента никто из них не любил, подобного исхода он явно не заслуживал.
— Как... почему так внезапно? — Юэ Цинпин прибавил шаг, поравнявшись с замкомандующего. — Чем он болен?
— Я и сам толком не знаю, — лицо Таи было темнее тучи. — Как по мне, у него хвороба ума.
— Хвороба ума?
— Угу. Наподобие того помешательства, что охватило ученых из Исследовательского института. В последнее время главком нес какую-то дичь... Будто бредил наяву, — Таи в досаде запустил пальцы в шевелюру и с силой ерошил волосы. — Хотя все физические показатели оставались в норме! И вот только что из больницы передали, что он умирает... Врачи пытаются его откачать.
— Действительно, слишком уж неожиданно, — Юэ Цинпин переглянулся с Хэ Сутуанем и снова повернулся к Таи: — Но при чём здесь мы?
Они оба далеки от медицины. Чем бы ни был болен Винсент, помочь ему они не в силах.
— До меня дошли сведения, что из всех разведчиков только вы двое поддерживали нормальный контакт с Шелли Лоренцем.
Хэ Сутуань сбился с шага:
— А при чем тут Шелли?
Он ведь еще полчаса назад сидел на онлайн-конференции и выбрасывал белый флаг в комментариях?
Таи умолк. Когда он заговорил снова, его голос звучал мрачнее нависающего над базой грозового неба:
— Шелли Лоренца содержали под замком в его палате. Но он сбежал... Совсем недавно. Медсестра увидела его в палате Винсента, но решила, что они вместе слушают трансляцию, и не стала мешать. А через пару минут сработал датчик остановки сердца...
Замкомандующего тяжело вздохнул:
— Так что я обязан готовиться к наихудшему: Шелли пытался убить Винсента.
На мгновение Юэ Цинпину и Хэ Сутуаню показалось, что у них галлюцинации.
Шелли... Этот наивный, похожий на ребенка книжный червь хотел убить главкома?!
Хэ Сутуань отчетливо помнил, как Шелли уютно сидел с кружкой теплого молока и рассуждал о науке. Он невольно вступился за парня:
— Это невозможно. У него не было причин...
— Да откуда нам знать, что у него в голове?! — грубо перебил его Таи. — На всей базе, не считая свихнувшихся ученых, найдутся единицы, способные нормально общаться с Шелли Лоренцем!
Последнюю фразу он практически выкрикнул, но тут же опомнился, понимая, что срываться на Хэ Сутуаня бессмысленно.
Таи глубоко вдохнул, возвращая себе хладнокровие:
— Говорят, гениальность и безумие — две стороны одной медали... Шелли Лоренц — гений. Но он вполне может оказаться и законченным психопатом.
* * *
И вот они снова стояли перед дверью палаты Шелли.
Только на этот раз никакого свободного входа не было. Дверь охраняли несколько вооруженных до зубов оперативников с электрошокерами на поясах. Складывалось впечатление, что они стерегут не беспомощного больного, а особо опасного и изощренного рецидивиста.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин переглянулись и предъявили пропуски, выданные Таи.
Охранники въедливо изучили документы и только после этого отступили, открывая проход.
Капитаны одновременно вздохнули.
Таи вместе с консилиумом врачей умчался в реанимацию, а допрос Шелли переложили на плечи Юэ Цинпина и Хэ Сутуаня. В конце концов, в глазах руководства они были единственными, кто мог найти общий язык с этим юным дарованием.
Хэ Сутуань поглядел на закрытую дверь:
— Я уже жалею, что согласился.
Знать бы заранее, чем всё обойдется...
— Я тоже не ожидал, — Юэ Цинпин явно не горел желанием заходить. — Парень выглядел безобидным заучкой, а выдал такой кульбит.
Да уж, сработал без шума, но последствия вышли эпохальные.
Впрочем, отступать поздно.
Хэ Сутуань решительно взялся за дверную ручку. Юэ Цинпин шагнул за ним, готовый к тому, что на них в любую секунду может броситься затаившийся безумец.
Главком Винсент хоть и вышел из комсомольского возраста, в молодости прошёл серьезную военную подготовку и умел за себя постоять. К тому же он отличался хитростью и въедливостью скользкой змеи. Раз уж Шелли сумел загнать такого битого волка в реанимацию, действовал он жестко.
Учитывая, сколько времени парня продержали под домашним арестом, взрыв его психики выглядел вполне логично.
Оба ждали увидеть в палате брызжущего слюной психопата...
Но когда дверь распахилась, они застыли на пороге.
Шелли спокойно сидел за письменным столом и читал книгу. Услышав шум, он повернул голову и, узнав гостей, вежливо кивнул в знак приветствия.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин опешили.
На миг возникло странное ощущение дежавю: Шелли ничуть не изменился с их прошлой встречи. Всё та же поза, та же отстраненность от внешнего мира, то же погружение в чтение.
Но тут они заметили детали.
Запястья и щиколотки юноши заковывали тяжелые стальные браслеты, какими усмиряют буйных сумасшедших. Точно каторжник, ждущий смертной казни. Толстая цепь обматывала его талию, притягивая к спинке стула: Шелли мог лишь слегка развернуться в сторону вошедших, но встать был не в силах.
От этой картины у Хэ Сутуаня сосало под ложечкой.
На дворе стояла эпоха правового государства, и пусть Шелли формально подозревали в покушении на убийство, подобное обращение смахивало на истязание дикого зверя в клетке.
Шелли же оставался абсолютно спокойным:
— А, это вы.
— Мы, — Хэ Сутуань сделал шаг вперед. — Говорят, ты отправил главкома Винсента прямо в реанимацию. Таи прислал нас узнать, за что ты с ним так.
Шелли наивно похлопал ресницами:
— Но я его не бил.
Юэ Цинпин встал рядом с Хэ Сутуанем:
— И как же он тогда оказался при смерти?
— Я правда его не трогал. Просто перекинулся с ним парой фраз, — ответил Шелли.
—... Сюй Сяоши, помнится, не раз просила тебя взвешивать каждое слово, — напомнил Хэ Сутуань.
История с профессором Кэ, которого этот парень за пять минут довел до помешательства, еще свежела в памяти. Сюй Сяоши тогда разве что табличку «Опасно для жизни» на дверь не повесила.
Профессор Кэ скончался, и теперь Шелли переключился на Винсента? Он что, местное воплощение божества смерти?
Однако под сложными, полными подозрения взглядами гостей Шелли лишь слегка опустил уголки губ, выглядя почти обиженным:
— Я всего лишь сообщил ему правду.
Хэ Сутуань нахмурился:
— Какую еще правду?
— Например, — Шелли прикрыл книгу, — откуда взялась его болезнь.
У обоих капитанов ёкнуло сердце.
Они впились взглядом в юношу, пытаясь разгадать, что таится в глубине его разума.
Шелли же безмятежно выдержал их осмотр и продолжил:
— Он сам разрушил свой организм. Чтобы искусственно воспроизвести особые электромагнитные волны.
Хэ Сутуань мгновенно переменился в лице:
— В каком смысле?
— Ну, вы и сами наверняка догадываетесь, — пояснил Шелли. — «Путеводным маяком» нельзя стать просто по собственному желанию. Это вопрос судьбы и природы. Лишь специфическая частота излучения способна вызвать резонанс между человеком и миром — и между мирами. И подобный особый тип электромагнитных волн до сих пор фиксировали лишь у отдельных разведчиков, и то нерегулярно.
Хэ Сутуань медленно кивнул.
Он помнил тот разговор в секретной лаборатории, когда Таи проболтался: после возвращения из «Окна» во время медосмотра у него тоже засекли аномальные электромагнитные колебания...
Так вот каково главное условие, чтобы стать «Путеводным маяком»?
Хэ Сутуань старался сохранить невозмутимость, но его пальцы сжались в кулак: у руководства и Института давно был готов список кандидатов. И вполне вероятно, его имя значилось в этом списке.
Внезапно горячая ладонь накрыла его сжатую кисть. Пальцы Юэ Цинпина с неоспоримой силой разжали его кулак и переплелись с его пальцами.
Хэ Сутуань в замешательстве обернулся и встретил взгляд Юэ Цинпина.
В глазах любимого человека застыли тревога и едва различимый, глубокий страх.
"Ты не станешь Маяком."
Юэ Цинпин отчаянно хотел произнести эти слова вслух, но не мог. Они не в силах изменить решение системы. И если кандидат будет утвержден, избранному придется взвалить на себя это вечное, нечеловеческое бремя. Отказаться невозможно.
Впрочем, зная их обоих, они бы и не стали отказываться.
Спасти мир — благородная цель. Но в глубине души Юэ Цинпин страстно, эгоистично надеялся, что эта скорбная чаша минует Хэ Сутуаня.
Они молча смотрели друг на друга.
Шелли положил книгу на стол и разрушил тишину:
— Вот почему Винсент довел себя до ручки.
Оба капитана одновременно повернулись к нему.
Шелли всё так же отстраненно выдал ошеломляющую новость:
— Винсент сделал из себя подопытного кролика. Он пытался воссоздать в своем теле нужную частоту, чтобы самому стать «Путеводным маяком».
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин застыли.
Информация была поистине шокирующей.
Хэ Сутуань не верил своим ушам:
— Постой... Но ведь эти волны фиксировали только у разведчиков...
— Именно, — спокойно подтвердил Шелли. — Винсент и был разведчиком.
Капитаны окончательно лишились дара речи.
Юэ Цинпин с нескрываемым изумлением уставился на юношу:
— Парень, ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, что несешь?
— Прекрасно понимаю, — отозвался Шелли. — Оригинал списка, составленного Пасуво Дэсируем, засекречен и хранится в архивах Объединённого правительства. А тот перечень из сотни имен, что раздали вам — всего лишь подчищенная версия. Капитан Хэ, если мне не изменяет память, у тебя в отряде есть один весьма странный кадр. Он никогда не ходил в параллельные миры и почти не появлялся на тренировках. У меня отличная память, но я даже с трудом вспоминаю его имя — настолько редко он мозолил глаза.
Хэ Сутуань онемел.
Шелли попал в самое яблочко. В его команде действительно числился такой фантом.
— Ты говоришь... о Гэ Лэ? — тихо спросил Хэ Сутуань.
— Именно, — кивнул Шелли. — Он никакой не разведчик. Он подставное лицо, занимавшее место Винсента.
Юэ Цинпин попытался уложить услышанное в голове:
— То есть... Гэ Лэ из отряда Хэ — пустышка, а настоящим разведчиком был сам Винсент? И Гэ Лэ просто прикрывал его с самого начала?
— Да.
— Бред какой-то, — Юэ Цинпин окончательно запутался. — Зачем?! Если Винсент боялся рисковать шкурой в параллельных мирах, имея власть и деньги, он мог нанять двойника. Это низко, но логично. Но он ведь не прохлаждался в тылу, а выжигал собственное тело секретными экспериментами и едва не отдал концы... Какой смысл увиливать от опасности, чтобы потом самому себя калечить?
Логика категорически отказывалась работать.
Однако Шелли, казалось, давно разгадал эту загадку.
Он поднял указательный палец и указал в потолок:
— Каждое наше движение находится под наблюдением. Для тех сущностей уничтожить наш мир — раз плюнуть. Они знают, о чем мы думаем и что планируем. У нас нет от них тайн. Но если создать загадку... сплести многоуровневый обман на всех уровнях... Вполне возможно, они не смогут его разгадать. И тогда их контроль даст сбой.
Зал погрузился в тишину.
— Значит... — медленно произнес Хэ Сутуань, — он пытался обвести вокруг пальца высших наблюдателей?
— Вот только ничего у него не вышло. Они всё прекрасно знают, — в отличие от тронутых этой историей капитанов, Шелли рассуждал с ледяной, почти жестокой объективностью. — Все его потуги были бессмысленны, хотя саму попытку я оцениваю высоко. Увы, Винсент — всего лишь обычный человек. Его тело и разум не выдержали нагрузки. Стоило мне открыть ему глаза, как он сломался.
Хэ Сутуань вглядывался в лицо юноши, понимая, что логика этого гения лежит за гранью обычного человеческого восприятия. Попробовав отбросить абстрактные рассуждения, он вычленил суть:
— Так что именно ты ему сказал? Не верю, что Винсента так легко сломать словом. Он был циничным и прожженным типом, душевной слабостью точно не страдал.
Шелли открыл было рот, но тут же сомкнул губы и чуть склонил голову набок, словно подбирая формулировки.
Когда пауза затянулась и капитаны начали терять терпение, он произнес:
— Много чего.
Юэ Цинпин передернул плечами:
— М-да. Долго же ты думал, чтобы выдать вот это.
Хэ Сутуань молча засучил рукава:
— Капитан Юэ, запри дверь. Таи просил оставить его в живых, но я, пожалуй, настучу ему по шее...
— Например, мы обсудили то стихотворение, — вдруг произнес Шелли. — Из вашего последнего испытания. То самое, что зачитывал Леший в качестве правил.
Хэ Сутуань замер с засученными рукавами:
— Это то, которое... «Умей хранить молчание, когда дорога вдруг заблокирует твою дорогу»?
— Да, — кивнул Шелли. — А вы знаете, что идет дальше?
Хэ Сутуань посмотрел на Юэ Цинпина.
Тот честно качнул головой:
— Я эту поэму не читал, без понятия, что там дальше.
Шелли ровным голосом процитировал уже знакомые строчки:
— Когда не ведаешь ты воли свыше, шторм иль милость к тебе мчится. Лишь в мгновенной тишине слышно, как судьба растет, и ее не остановить.
Он сделал паузу и продолжил пророческими строками, не звучавшими в испытании:
— Не отвечай на гул Вселенной. Свобода рождается из непроглядной тьмы.
Закончив, Шелли умолк.
Его взор скользнул с одного капитана на другого, и в глубине зрачков вспыхнул странный, неестественный огонек.
Обоих офицеров пробил холодный пот. Необъяснимое, липкое чувство тревоги затопило сознание.
Но уже в следующее мгновение Шелли потерял интерес к Юэ Цинпину. Его взгляд приковался исключительно к утонченному, мягкому лицу Хэ Сутуаня. Он будто препарировал его душу взглядом.
Под этим тяжелым взором Хэ Сутуань почувствовал себя невероятно неуютно. Он уже собрался спросить, что за чертовщина происходит, но Шелли опередил его.
Чеканя каждое слово, предельно серьезным тоном он произнес:
— Хэ Сутуань, сдохни уже.
Смотря на онемевших от изумления офицеров, он с безумной улыбкой повторил:
— Подохни... а я останусь жить.