Казалось, Цзосайэр просто советуется с остальными, но в её голосе звучала твердая уверенность, не оставлявшая сомнений в принятом решении:
— Не думаю, что позволить сжечь девчонку — единственный правильный путь. Иначе эта зона испытания была бы слишком… простой. К тому же, если верить Валентине, по местным обычаям сжигают вовсе не живого ребенка по имени Малин, а ее соломенное чучело.
Говорила она негромко, но предельно убедительно. Изложив все доводы, Цзосайэр замолчала, ожидая ответа:
— Разумеется, даже если Малин — лишь игровой персонаж, горстка цифрового кода, которая не умрёт по-настоящему, мои личные принципы не позволят мне просто стоять и смотреть, как её предают огню. Что скажете вы?
Хэ Сутуань тихо усмехнулся:
— Согласен, Цзосайэр. Ты сняла эти слова у меня с языка.
Юэ Цинпин все еще сжимал в руках винтовку, но в его голосе звучала полнейшая непринужденность:
— Признаться, работать с толковыми людьми — одно удовольствие.
Цзосайэр перевела взгляд на Валентину, ожидая, что скажет она.
Валентина молча смотрела на Малин, погрузившись в раздумья. Впрочем, молчаливость была её обычной чертой. Считается, что люди свято чтут свои корни и непоколебимо верят в предания родных мест. В ней боролись два чувства: с одной стороны — маленькая «живая» девочка перед глазами, с другой — древние обычаи, впитавшиеся с молоком матери.
— Помнится, у вас говорят: «Кто не шествовал со смертью под руку, тот сам идет на верную гибель», — вмешался Юэ Цинпин. — Если мы сожженную богиню, воплощающую смерть, прямо сейчас отправим на костер, то с кем же поплетемся дальше?
Из губ Валентины наконец вырвалось облачко густого белого пара. Серебристо-белые волосы трепетали на морозном ветру, словно девушка готовилась раствориться в круговерти снежной метели:
— Ладно. Мы защитим её.
Отбросив сомнения, она решительно развернулась к крестьянам.
— Постойте, — неожиданно ровным тоном произнес Хэ Сутуань, обрывая движение на полуслове. Фраза, слетевшая с его губ, заставила всех опешить: — Он против.
Цзосайэр и Валентина в изумлении воззрились на него:
— Капитан Хэ, ты…
Обомлел даже стоявший рядом Юэ Цинпин.
Против? Кто?!
Он неверующе уставился на возлюбленного и ткнул пальцем себе в грудь:
— Я?!
Хэ Сутуань абсолютно спокойно пояснил:
— Угу. Ты не сказал «согласен». Стало быть, ты против.
Юэ Цинпин потерял дар речи.
«Даже если я не произнес это слово буквально, разве моя позиция не была очевидна?!»
Он уже собрался спросить, уж не переклинило ли капитана Хэ, но тот продолжил:
— Впрочем, если ты решил согласиться, тогда против буду я.
Юэ Цинпин лишился слов.
«Ты согласен — я против, ты против — я согласен. Что за упрямое ребячество?»
Уголок губ Юэ Цинпина дернулся, однако, встретившись взглядом с Хэ Сутуанем, он осекся.
Сквозь воющий буран на него смотрели чистые, невероятно ясные глаза юноши. В них горел ровный свет, подобный маяку, что не давал сбиться с курса.
Юэ Цинпин нахмурился, но возражать не стал. Лишь спросил:
— Капитан Хэ, ты точно понимаешь, что делаешь?
— Вполне, — ответил Хэ Сутуань и чуть качнул головой в сторону. — Можешь идти.
Поколебавшись мгновение, Юэ Цинпин молча кивнул. Он действительно отступил на пару шагов, дистанцируясь от отряда.
Пространство между ними словно разделилось на две половины перед началом поединка, а сам он очутился аккурат на разделительной полосе, точно арбитр.
Правда, симпатии этого «арбитра» явно склонялись на сторону деревенских:
— Верно сказано: я не разделяю вашего мнения. Однако вы все-таки мои соратники. Хоть наши взгляды и разошлись, мешать вам я не стану.
Валентина и Цзосайэр застыли от изумления.
Театральность происходящего сбивала с толку: в самый критический момент союзник переметнулся на сторону врага?! Это вообще нормально?!
Девушки перевели сложные, сбитые с толку взгляды с Хэ Сутуаня на Юэ Цинпина.
Но тот даже не посмотрел на них. С едва уловимой, лукавой полуулыбкой он уставился на возлюбленного:
— Что ж поделать… Похоже, даже нам с тобой не всегда удается найти общий язык.
Староста Феодор обвел их тяжелым взором:
— Как видно, вы сделали свой выбор.
— Да, — отрезала Валентина, четко обозначив свою позицию.
Хэ Сутуань оставался бесстрастным:
— Мы приняли разные решения. Это не противоречит правилам?
Феодор на мгновение замер, но тут же опомнился.
Под мрачным покровом снежной ночи масляные фонари в руках крестьян мгновенно потухли. Люди не произнесли ни звука — гаснущий огонь ничуть их не обеспокоил. Они безропотно погрузились в густую тьму, бросив угасшие лампы прямо в снег. Это походило на дурное знамение: лица деревенских размылись, слившись в сплошной, тяжелый черный силуэт.
Раздался сухой щелчок.
Юэ Цинпин не сдвинулся с места, а трое его соратников практически одновременно взвели затворы.
Безликая мрачная толпа медленно двинулась вперед. Обогнув Юэ Цинпина, крестьяне не тронули его, но, пройдя мимо, мгновенно перешли к делу.
В иссиня-черной тьме хищно блеснули лезвия кос и топоров. Скинув оцепенение, толпа с занесенным оружием рванулась в атаку!
Цзосайэр мгновенно оценила обстановку:
— Хэ, держите тыл, берегите себя! Валентина, ты знаешь лес лучше нас, веди!
Будучи капитанами собственных отрядов, они обладали великолепным тактическим чутьем. Лишь мгновение потребовалось игрокам, чтобы сообразить всё на лету и перестроиться в боевой порядок.
Валентина взяла на себя разведку и с ходу устремилась к сумрачной чаще.
Хоть Цзосайэр и не понимала, какую игру затеяли Хэ Сутуань с Юэ Цинпином, надежность соратников радовала. Подхватив Малин, точно мешок с картошкой, она перекинула её через плечо в наиболее удобном положении и прибавила ходу вслед за Валентиной.
Хэ Сутуань замкнул прикрытие. Бросив короткий прощальный взгляд на возлюбленного сквозь пелену снегопада, он сосредоточился на нападающих. Стрелял он метко, но бил исключительно по конечностям, стараясь обездвижить, а не убить.
Роль этих деревенских NPC в сценарии испытания пока оставалась туманной, и перебить их раньше времени было бы глупо. К тому же… теперь среди них находился Юэ Цинпин.
Стоявший неподалеку Юэ Цинпин не шевелился. Он просто наблюдал со стороны, слегка нахмурившись и не принимая ничью сторону. Палец пару раз касался спуска, но оружие так и осталось нетронутым. Он лишь смотрел, как озверевшая орава, словно стая гиен, сжимает кольцо вокруг его соратников, вытесняя их к самой границе леса.
Однако едва Хэ Сутуань и остальные пересекли опушку, крестьяне резко остановились, будто уткнувшись в невидимый программный барьер.
— Черт, эти проклятые шмыгнули в Мёртвый лес!
— Всё, дальше нельзя. Там чужая территория…
— Возвращаемся. Ох-хо-хо… — Мужики сокрушенно запричитали и поплелись назад. Казалось, перед этим они вовсе не жаждали крови, а были обычными обездоленными селянами, страдающими от капризов природы. — Метель совсем разыгралась, да и картошка на исходе. Переживем ли эту зиму?..
Голоса звучали всё ближе:
— Перестань, Леон, не каркай! Что-нибудь придумаем… У меня пара свеклин завалялась, забирай.
— Спасибо тебе, добрая душа. Да только спасение это ненадолго. Малин-то у них осталась! Что делать?
— Не переживай. Те, другие, помогут нам сцапать беглецов.
Юэ Цинпин прищурился. Кто эти «другие»? И почему они назвали чащу Мёртвым лесом? Судя по всему, там обитает какая-то дрянь… Как там Туаньтуань?
«Эх, Туаньтуань, любишь же ты ошарашить… План-то понятен: кто-то должен был остаться в деревне шпионить. Только-только выпал шанс пройти испытание плечом к плечу, и на тебе — сам же всё переиграл».
Юэ Цинпин сокрушенно вздохнул и потер лоб.
Селяне тем временем подошли к нему. Оскал звериной жестокости, обращенный на отряд Хэ Сутуаня, сменился добродушной приветливостью к «своему».
Староста Феодор накрыл плечо Юэ Цинпина мозолистой, огрубевшей ладонью:
— Ты добрый человек, парень. Пошли, нечего тебе на морозе сопли морозить. Возвращайся с нами. Запасов у нас маловато, но миской горячего борща накормить сумеем.
Юэ Цинпин выдавил подобие улыбки — получилось натянуто: память о том, как эти «милые люди» с топорами бросались на Сутуаня, была еще слишком свежа.
Палец вновь скользнул по спусковому крючку, но Юэ Цинпин сдержался:
— Благодарю. В таком случае не откажусь от приглашения.
Он пошел вслед за толпой к деревне.
С некоторых ракурсов это место казалось воплощением сказки из детских воспоминаний.
Зажатый между горным хребтом и глухой чащей, поселок казался полностью отрезанным от внешнего мира. Пушистые сугробы укутывали крыши избушек, в окнах уютно теплился мягкий свет. Из щелей несло дымком, домашним теплом и аппетитными духами стряпни, навевая невольную дремоту… Если бы не площадь в самом центре: там возвышался эшафот с уже уложенными хворостом и бревнами для сожжения.
Вот только жертва, предназначенная для костра, успела сбежать.
Из-за дверей высунулись несколько ребятишек. Изможденные лица и впалые щеки недвусмысленно свидетельствовали о сильном истощении.
— Снегопад валит без продыху, землю не вспахать, — вздохнул Феодор. — А за едой в соседние края только через перевал. Но завалы такие, что ни пройти ни проехать. Вот и глядим, как амбары пустеют день за днем…
Староста покачал головой и, не глядя на эшафот, повел Юэ Цинпина к самому просторному деревянному срубу — судя по всему, местному общинному дому. Большинство крестьян, участвовавших в погоне, понуро разошлись по избам.
— Заходи. Прочие добрые люди тоже там собрались. Бабы как раз похлебку сварили: деликатесов не обещаем, но согреться сможешь.
Похлебка Юэ Цинпина волновала меньше всего. Он тут же зацепился за нужное слово:
— Ты сказал, «прочие добрые люди»?
— Ну да. Понаехало тут всяких. Не все, конечно, с головой дружат, как ты, но нашлись-таки разумные, что решили встать на нашу сторону.
Феодор подвел гостя к дому и распахнул тяжелую створку.
В самом центре залы кипел огромный котел с густым борщом — именно от него разносился густой аромат, будоражащий аппетит.
Вокруг котла чинно восседала компания. Однако никто не спешил тянуться к черпаку.
Едва скрипнула дверь, разноплеменная толпа — судя по экипировке, сплошь чужаки-игроки — воззрилась на вошедшего.
Феодор же восторженно объявил, словно презентовал почтенного гостя:
— О, взгляните, друзья! Еще один единомышленник готов протянуть нам руку помощи! Мы непременно вырвем Малин из лап этих проклятых эгоистов!
Игроки хранили гробовое молчание.
Никто не отозвался. Чужаки не сводили глаз с Юэ Цинпина, пристально оценивая «пополнение».
Даже Юэ Цинпин, привыкший к вниманию и чужим взглядам, ощутил тяжесть этого скованного молчания.
Впрочем, на его лице не дрогнул ни один мускул — он по-прежнему безупречно держал светскую полуулыбку.
— Садись, парень, — хлопотал староста. — Сейчас накроем на стол, подкрепимся борщом да печеной картошечкой и обдумаем наш дальнейший план.
— Благодарю, — кивнул Юэ Цинпин и неспешно обвел взглядом собравшихся.
Скользнув по физиономиям, его взгляд зацепился за знакомое лицо. Юэ Цинпин на мгновение замер, но тут же совладал с собой и спокойно направился к свободной лавке.
Человек молча подвинулся, уступая место.
Оценив новоприбывшего еще пару секунд и не найдя в нем ничего выдающегося, публика потеряла интерес. Кто-то погрузился в полудрему, кто-то принялся вполголоса перешептываться со своими напарниками.
Юэ Цинпин скосил глаза на сидевшего рядом парня и иронично приподнял бровь:
— Вот уж не думал, что снова пересечемся. Слыхал, ты тут неслабо отличился?
Лун Ян молчал.