Верный шанс!
Глаза напавших вспыхнули азартом. Поймав уязвимый миг, они одновременно вскинули оружие, готовясь нанести Лун Яну смертельный удар...
Грянул сухой, едва ли не слившийся в единый гул двойной выстрел.
Но рухнул не Лун Ян. Упали те двое, что секундой ранее метили ему в грудь. Они успели вскинуть стволы и дослать патроны в патронники, но спустить курок так и не смогли: височные кости обожгла насквозь прошедшая пуля, обрывая жизни мгновенно.
Оставшийся в живых противник остолбенел от неожиданности, растеряв последние крупицы реакции.
Лун Яну этого мгновения хватило сполна. Размашистый свистящий удар лазерного меча — и враг обезглавлен. С оружия стекала кровь, от всей фигуры веяло дикой, необузданной яростью. Сжав рукоять крепче, он хищно развернулся к чаще:
— Выходи.
— Опусти клинок, — со смешком откликнулся Юэ Цинпин, выступая из-за толстого ствола с пистолетом в руке. — Считай, мы в долгу не остались.
Хэ Сутуань вынырнул из тени соседнего дерева, привычным движением убирая оружие в кобуру на поясе. Окинув беглым взглядом израненного Лун Яна, он крикнул в темноту:
— Цокэчэн, иди сюда! Помоги ему с ранами.
— Уж иду! — из густых кустов неподалёку послышался шорох, и Цвэ Цокэчэн семенящим шагом подбежал к ним, на ходу вытаскивая из карманов бинты и антисептик.
Увидев знакомые лица, Лун Ян заметно расслабился. Свечение нейрочипа на его лице перестало пульсировать слепящим светом.
Он послушно приподнял повреждённую руку, позволяя Цокэчэну обработать рассечённую кожу.
— Спасибо, — глухо произнёс он.
— Не стоит, — отмахнулся Юэ Цинпин, оглядывая окрестности. — Нам, скорее всего, ещё предстоит плечом к плечу сражаться. К слову, а где Нань Тун?
— Я велел учителю уходить первым.
— Вот как? Он ушёл, а ты остался прикрывать отход? — Юэ Цинпин с лёгкой улыбкой подмигнул Лун Яну. — Ты что, влюблён в него?
Юэ Цинпин действительно просто пошутил. В их первую встречу Нань Тун прямым текстом объяснил: в их мире нет понятия свободной любви или брака по симпатии, вся популяция — результат точной селекции и генетического моделирования. Юэ Цинпин ожидал услышать от Лун Яна недоумённое: «Что значит "влюблён"?».
Однако простой вопрос заставил Лун Яна буквально окаменеть.
Впрочем, тот мгновенно взял себя в руки и с поспешной жёсткостью возразил:
— Нет. Вовсе нет.
Осознав, как двусмысленно прозвучал его выкрик, он попытался исправить положение:
— Я безмерно уважаю учителя, но между нами нет ничего из того, о чём вы говорите. В нашем мире чувств не существует.
В обществе, где ради идеального генофонда союз пар подбирается алгоритмами — иногда с использованием биоматериала выдающихся людей прошлого, — возникновение романтической привязанности способно подорвать сами основы строя. Подобная «любовь» находилась под строжайшим запретом.
Открыто признаться в чувствах означало не просто обречь себя на смерть, но и подставить предмет своего обожания.
Лун Ян не желал создавать учителю проблем. Впрочем, он и сам не понимал, что именно испытывает к Нань Туну: в его опыте просто не было системы координат, описывающей любовь.
Он искренне верил, что безупречно скрыл замешательство, но Юэ Цинпин заметил чужие сомнения.
Не став давить дальше, Юэ Цинпин лишь покровительственно хлопнул парня по плечу:
— Ты тяжело ранен. В одиночку до заката можешь не выстоять. До возвращения в пещеру держись с нами.
Лун Ян кивнул:
— Я передохну немного и перераспределю энергию в накопителях оружия.
— Разумная мысль, — согласился Юэ Цинпин. — И Цокэчэну будет проще закончить перевязку.
— Благодарю, — уголки губ Лун Яна чуть дёрнулись в подобии благодарной улыбки.
Юэ Цинпин заворожённо проследил за этим движением, после чего перевёл взгляд на Хэ Сутуана.
Мужчины молча переглянулись. В глазах каждого читалось глухое изумление.
Хэ Сутуань слегка коснулся пальцем собственного подбородка и снова посмотрел на Лун Яна. Юэ Цинпин понимающе прикрыл глаза.
За время испытаний им довелось повстречать немало выходцев из мира № 6498 — Нань Туна, Люй Тун, Лес, Бай Хэ, Дуань Сю, Цжу Ли. Все они напоминали ожившие изваяния с атрофированной мимикой. Даже когда Цжу Ли узнала о гибели Цжу Ци от рук Кейна, её лицо едва ли изменило выражение.
Все, кроме Лун Яна.
Его эмоции были ярче, живее, чище, чем у остальных. Сначала они списывали это на юность и неспособность держать безупречную маску. Но теперь открылась истина.
Чувство.
Сам того не ведая, Лун Ян сумел вырваться из-под власти сухих цифр и гибельного порядка. Он полюбил Нань Туна.
Понимая, что парень и сам растерян пред лицом неизвестного чувства, к тому же находясь под прицелом трансляции Окна, они решили не допекать его расспросами.
Закончив перевязку, Цокэчэн убрал остатки бинтов. Лун Ян поднялся:
— Готово. Идём?
— Искать Нань Туна? — уточняюще спросил Хэ Сутуань.
Лун Ян на мгновение замер. Холодный рассудок всё же взял верх:
— Помогу вам со сбором талисманов. А с учителем мы увидимся в пещере, когда сядет солнце.
* * *
Третья ночь унесла ещё больше жизней. Вернуться под сокрушительный покров камня смогли единицы.
Окинув взглядом пространство, Хэ Сутуань подсчитал выживших. В живых оставалось лишь тридцать четыре игрока.
В Нефритовой горе среди бела дня разворачивалась кровавая вакханалия. Под прицелом прямых трансляций участники безжалостно уничтожали друг друга ради пары нефритов. Другие же, подобно Нань Туну ранее, увязали в хищных теневых лианах, не успевали вернуться до заката и обречённо ждали гибели во тьме.
Когда группа Хэ Сутуана вошла под своды пещеры, Нань Тун уже находился там. Он тревожно всматривался в каждый входящий силуэт. Увидев Лун Яна, мужчина облегчённо перевёл дух и быстро шагнул навстречу:
— Как ты?
— Всё в порядке, учитель, не беспокойтесь. Они поспели вовремя, — тихо отозвался Лун Ян. — А вы?
— Со мной всё хорошо, — Нань Тун повернулся к Хэ Сутуану и ровным тоном произнёс: — Спасибо.
— Не стоит, — отозвался тот, но его внимание уже привлекли фигуры неподалёку.
Цзян Гуанцзун и Ин Яоцзу вернулись вовремя. Девушки стояли рядом, явно о чём-то беззвучно споря. Их мир владел любопытной технологией — индивидуальным ментальным каналом. Можно было настроить точный адрес передачи, и посторонние не услышали бы ни слова, будто в игре включили закрытый голосовой чат.
Впрочем, даже без слов по их напряжённым лицам и досадливым жестам читалось: охота за нефритами увенчалась скудным уловом.
Заметив на себе взгляд Хэ Сутуана, Ин Яоцзу сухо кивнула в знак приветствия.
Цзиньин вместе с соратницей, тоже спасшаяся от ночного ужаса, затерялась в толпе, стараясь быть как можно незаметнее. Она вновь напустила на себя вид хрупкой, убитой горем девы. Когда кто-то из проходивших мимо игроков узнал её и бросил пару сочувственных слов, Цзиньин лишь печально и кротко улыбнулась — так, словно изо всех сил пыталась держать удар после гибели возлюбленного.
Густой мрак снова сковал своды убежища. В центре пещеры вспыхнул алтарь, и над каменным возвышением соткался величавый силуэт Сиванму.
Окинув поредевшую отару прохладным взором, Богиня удовлетворённо прищурилась.
— Настала третья ночь. Время пустить в ход талисманы.
Эти слова прозвучали словно гонг, знаменующий начало новой бескровной, но оттого не менее жестокой бойни.
В прошлые ночи напор задавал тот дерзкий наглец, подбивавший остальных к нападению. На этот раз, едва эхо божественного голоса угасло, сразу несколько групп ринулись тратить карточки, срывая накопленную ярость на соперниках.
Пещеру захлестнул хаос.
Цзиньин оказалась среди первых. Сжав в ладони нефритовую плашку Цзяо, она нацелилась на одну из групп.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин не стали вмешиваться в эту вакханалию. Отступив на шаг назад, они предпочли роль сторонних наблюдателей.
Глядя на метания Цзиньин, Юэ Цинпин вдруг тихо ухмыльнулся.
Хэ Сутуань повернул к нему голову:
— Чему ты улыбаешься?
Юэ Цинпин наклонился к самому его уху и прошептал:
— Скажи, она не напоминает тебе зубастую зубатку?
—... Зубатку? — Хэ Сутуань не сразу уловил ход мыслей партнёра. Он ещё раз бросил взгляд на Цзиньин: хотя у той в голове водилось немало тёмных замыслов, внешне она оставалась весьма симпатичной девушкой, мало похожей на речного хищника.
Юэ Цинпин пояснил:
— Я про «эффект зубатки».
Хэ Сутуань понимающе кивнул.
Старая байка капитанских союзов: если просто сгрузить пойманных сардин в трюм, рыба по дороге вымрет — ей нужно непрерывно двигаться, чтобы дышать. Но стоит бросить к ним ненасытную зубатку, как она устроит в воде такой переполох, что сардины будут метаться до самого порта, оставаясь живыми и свежими.
Цзиньин и была той самой зубаткой.
Без её коварных интриг игроки, возможно, ещё долго не решались бы на открытые нападения, пытаясь сохранить зыбкое подобие мира. Теперь же плотина рухнула. Повинуясь поднявшейся волне, успокоить воду было уже невозможно.
Очевидно, Цзиньин успела вступить в сговор с несколькими отрядами. Выглядя одинокой и беззащитной, она фактически диктовала толпе, кого именно следует травить.
Вскоре у одного из игроков иссяк запас талисманов Цзяо. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как катастрофы одна за другой терзают его родную планету.
Не вынеся вины, несчастный вонзил клинок себе в горло, оплатив ценой собственной жизни кратковременное затишье для своего народа.
Вслед за ним, поддавшись отчаянию, покончили с собой ещё трое.
Они отчаянно рисковали, выискивая нефриты, просчитывали каждый шаг, но были вынуждены смотреть, как все их невероятные усилия сгорают дотла. На их родные земли, на дома их близких рушились стихийные бедствия. Слыша сквозь ментальную связь вопли умирающих сородичей, они выбрали смерть как единственный доступный способ остановить кошмар.
До рассвета оставалось ещё немало времени. Каждая секунда промедления уносила тысячи жизней. Пожертвовать собой ради спасения целого мира казалось им наименьшей из цен.
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин не вмешивались в распределение кармы, стоя в стороне. Но даже так, видя, как перед ними один за другим гибнут люди, они ощущали давку в груди.
И вдруг в тишине их мыслей отчётливо прозвучал недоумённый голос:
"Почему вокруг одни потопы, лесные пожары да ураганы? Нам же обещали пять видов бедствий!"