Из каждого лабиринта живым должен был выйти только один «герой».
Но Цзи Ин и Цжу Ли вышли бок о бок с Хэ Сутуанем и Юэ Цинпином — и это наглядно противоречило заявленным правилам.
Любой, у кого есть хоть капля мозгов, сразу поймёт: дело нечисто.
— Браво, до тебя наконец-то дошло, — с ядовитой усмешкой выцедил Юэ Цинпин. — Скажи спасибо себе: Цжу Ли, надо думать, уже растревожила весь лабиринт. Не удивлюсь, если у нас за спиной уже висит целая толпа охотников.
Прежде игрокам из их параллельных миров уже не раз приходилось взаимодействовать, поэтому ни Юэ Цинпин, ни Цжу Ли изначально не собирались скрещивать оружие. В конце концов, надёжный союзник куда полезнее лишнего врага. Пусть даже задачи их персонажей разнились, они могли дойти бок о бок до финала, а там уже — если ситуация вынудит — сойтись в открытом, честном поединке и решить всё по справедливости.
Такой расклад не только повышал шансы на выживание, но и берег хрупкое доверие, с таким трудом выстроенное между их мирами.
Но Кейн единым махом пустил все эти тонкие расчёты прахом.
Отведённые Цжу Ли пять минут были не милосердием, а форой для побега.
Стоило таймеру истечь, как она намеревалась слить их личности остальным участникам турнира, превращая группу в живую мишень для каждого, кто жаждет лёгкой наживы.
Чем дальше Кейн увязал в этих мыслях, тем сильнее закипал. Его эхо, громовое и истеричное, раскатилось по узкому лазу:
— Так какого черта вы их не прикончили?! Заткнули бы им глотки навечно — и никаких проблем!
— Потише, — ровно, с холодной поволокой в голосе осадил его Хэ Сутуань. — Зазвать сюда всех окрестных охотников захотел? И потом: ты бы сам успел среагировать? Вскинуть оружие и убрать человека, до тонкостей владеющего лазерным арсеналом, прежде чем из её рта вырвется хотя бы одна фраза об аномалии в наших статусах?
Кейн осекся.
Он прекрасно понимал: не успел бы. Гарантии успеха не было даже наполовину.
Расправиться с Цжу Ци ему удалось лишь потому, что та вообще не собиралась нападать и потеряла бдительность. Подлая атака со спины — вот и вся его доблесть.
— На той площадке стояли и другие игроки, только-только выбравшиеся из своих лабиринтов, — продолжал Хэ Сутуань. — Выкрикни Цжу Ли хотя бы слово — нам пришлось бы вырезать абсолютно всех свидетелей на месте. И как, по-твоему, мы бы справились с такой бойней?
Кейн молчал, сжав зубы.
Даже положи они пару-тройку бойцов, уцелевшие немедленно разнесли бы весть тем, кто задерживался в лабиринтах.
Лавина проблем стала бы неконтролируемой.
Не выкоси они всех участников испытания подчистую — смерть настигла бы их самих.
До Кейна наконец дошло, какую непростительную оплошность он совершил.
Признавать вину, впрочем, упрямое эго ему не позволяло.
— Все равно вы виноваты, — буркнул он сквозь зубы. — Кончили бы их еще в лабиринте — и никаких разборок сейчас бы не было.
— Кейн, ты просто жалок, — Юэ Цинпин даже не обернулся, его голос звучал ровно и отчужденно. — Запомни раз и навсегда: далеко не любой тупик можно пробить резнёй.
— А ради чего еще создана эта игра, эта бойня за выживание?! — буркнул Кейн. Раскаяния в его тоне не ощущалось ни на грош; он искренне считал капитанскую парочку наивными дураками. — Или вы всерьез рассчитываете выехать на переговорах и фальшивой дружбе?!
— Разговор окончен, с тобой не о чем говорить, — устало махнул рукой Юэ Цинпин. — Твори что хочешь, но не смей создавать проблемы нам с капитаном Хэ. Это мое единственное условие. А, и еще: пока идет турнир, я тебя не трону. Но если выберемся отсюда живыми — я с превеликим удовольствием набью тебе рожу.
Кейн подавился воздухом.
Прямая угроза задела его за живое, но вступать в открытую конфронтацию он не решился: сила была не на его стороне, да и осознание собственной ошибки неприятно скребло изнутри. Буркнув что-то невнятное под нос, Кейн предпочёл умолкнуть.
Сбросив раздражение, Юэ Цинпин вгляделся в темноту коридора:
— Разветвлений становится все больше.
— Похоже, мы втянулись в очередной лабиринт, — Хэ Сутуань провел ладонью по шершавой кладке. — Смотри, кое-где на стенах закреплены обрезки веревок. Какая-то разметка?
На каменной поверхности то и дело попадались вбитые крючья с намотанными на них кусками грубой бечевы. Разной длины, разного цвета, со сложными узелками — они появлялись хаотично, без видимой последовательности или ритма.
— А, это «кипу», — оглянулся Юэ Цинпин. — Могущественная Империя инков до пришествия конкистадоров не имела привычной письменности. Вместо букв они использовали изощрённую систему узелкового письма для фиксации любых данных — от налогов до хроник. Называется «кипу». Жаль, прочесть это я не в силах.
Хэ Сутуань поскользил взглядом по узлам и бросил взор на Кейна:
— Разбираешься в этом?
— Ещё чего! — фыркнул тот. — Мой народ пользуется высокоразвитой письменностью. С какой стати мне изучать эти дикарские каракули?
— Вот именно, — прохладно отозвался Хэ Сутуань. — Из-за твоих пренебрежительных взглядов мы имеем перед носом прямые подсказки и не можем разобрать ни единого знака.
Кейн поперхнулся готовыми вырваться словами.
— Тут не его вина, — негромко усмехнулся Юэ Цинпин. — Завоеватели целенаправленно стирали эту культуру с лица земли. Естественно, они уничтожали любые источники знания. В современном мире полноценно расшифровать «кипу» не способен никто — разве что историки-узкопрофильщики могут угадать отдельные фрагменты.
Захватчики первым делом истребляют язык и письменность покоренных народов, ведь именно в них кроются корни национальной идентичности. Завоевав Новый Свет, колонизаторы поступили с империей инков точно так же.
Века спустя величественная цивилизация ушла в небытие. Действительно ли узелковое письмо было единственным способом фиксации мыслей? Или же древние обладали утонченной словесностью, канувшей в пучину времени? Ответ знает только мрак. Великое наследие распалось в прах вместе с гибнущей империей, превратившись в полузабытый миф.
И даже дошедшие до нас нити «кипу» теперь молчат — их язык мертв.
Хэ Сутуань кивнул. Бесполезно ломать голову над недоступными шифрами. Сейчас главное — выбраться из запутанных лабиринтов и отыскать следующего из Четырёх духов-хранителей.
Прислушавшись к внутренним ощущениям, он произнес:
— Судя по направлению, мы держим курс на север. И, кажется, подъем постепенно крутеет.
— Верно, — подтвердил Юэ Цинпин. — Берегите силы, держите ровный темп.
Добираясь к залу Великого змея, они долго спускались в самый подземный узел святилища. Теперь же коридор упрямо забирал кверху.
Ощущение складывалось такое, будто они карабкаются по абсолютно гладкой круче без единой ступени. Угол наклона пола ощутимо возрастал, перешагнув отметку в сорок пять градусов.
Каменная плитка под ногами, изначально шершавая, на столь крутом уклоне превратилась в скользкое зеркало: ногам было не за что зацепиться, а любое неверное движение грозило стремительным падением.
— Проклятье! — Кейн поскользнулся, теряя равновесие, и плашмя рухнул вперед. Лишь вовремя подставленные ладони спасли его от полета вниз по наклонному желобу.
— Осторожнее, — Юэ Цинпин оглянулся и протянул ему руку. — Держись.
Неожиданное проявление участия сбило Кейна с толку. Вспомнив про обещание набить ему морду после турнира, он насупился и уже замахнулся, намереваясь смерить протянутую ладонь отмашкой... но Юэ Цинпин опередил его: железной хваткой вцепился в запястье и рывком поставил на ноги.
— И не думай, что я скажу «спасибо»... — буркнул Кейн, скривив лицо.
— Сними с ушей лапшу, мне твоя благодарность без надобности, — хмыкнул Юэ Цинпин с фальшивой улыбкой. — Если туша вроде тебя полетит вниз, получится настоящий обвал. Сам ты хоть шею сверни — мне дела нет, но за тобой идет капитан Хэ.
Безопасность Кейна его не волновала вовсе, но в узости прохода падающая туша неизбежно сбила бы с ног его любимого человека.
А позволить Хэ Сутуаню пострадать он не мог ни при каких обстоятельствах.
Лишь поэтому, пересилив брезгливость, Юэ Цинпин подал ему руку.
Вытащив громилу, Юэ Цинпин демонстративно вытер ладонь о штанину — прямо на глазах у спасаемого.
Кейн задышал тяжело и прерывисто, словно разъярённый бык перед атакой.
Однако поводок находился в руках капитанов, и все, что оставалось верзиле — это давиться собственным гневом.
Хэ Сутуань, шедший следом, уловил перепалку и не сдержал тихой улыбки.
Троица возобновила подъем. Вскоре впереди, на исходе наклонного туннеля, проклюнулся бледный свет.
— Ого, не поверишь! Кажется, я не прогадал с чутьем: мы выскочили к выходу с первой попытки, — бодро заметил Юэ Цинпин.
— Кто бы сомневался, ты у нас мастер, — охотно подхватил Хэ Сутуань.
— Естественно, — с удовольствием впитав похвалу, откликнулся Юэ Цинпин. — Интересно только, какая чертовщина ждет нас за порогом.
— Не исключено, что Андский священный кондор, — предположил Хэ Сутуань.
Разговор с возлюбленным быстро вернул Юэ Цинпину душевное равновесие. От прежней взвинченности не осталось и следа:
— Главное, чтобы там не дежурила орава игроков с жаждой нашей крови. А с тварями мы разберемся.
* * *
На практике же законы подлости работают без промаха: стоит чего-то опасаться, как оно непременно встанет на пути.
Перед ними распахнулся колоссальный грот, вытянутый вверх грандиозным каменным цилиндром — по высоте он превосходил даже обитель Великого змея. Вот только на сей раз спутники стояли не на полу, а зависли под самым сводом купола.
Свод грота покрывали сотни фосфоресцирующих сталактитов, образуя мерцающий рисунок, подобный млечному пути. Звездный океан простирался так близко, что, казалось, протяни руку — и пальцы коснутся холодных светил.
Коридор обрывался в никуда.
Юэ Цинпин осторожно высунулся над бездной и тихо свистнул:
— Ну и глубина... Мы замерли на краю пропасти.
Резко подавшись назад, он обернулся к Хэ Сутуаню с преувеличенно строгим видом:
— Капитан Хэ, а ну-ка отступи на пару шагов.
Хэ Сутуань, уже намеревавшийся приглядеться к карнизу, изящно изогнул бровь:
— Это еще зачем?
— А то я тебя не знаю, — с улыбкой, за которой скрывались свежие фантомные боли прошлых безумств, ответил Юэ Цинпин. — Опять решишь, что сигать со скалы — лучшая идея на свете.
Предыдущие выходки капитана Хэ оставили в его душе глубокую незаживающую травму.
Впрочем, на сей раз Хэ Сутуань с радостью пошел на уступку:
— Не тревожься, сейчас обойдемся без экстрима.
Он легким кивком указал на отвесную скалу напротив:
— Вся стена усеяна гнездами. Стоит мне шагнуть в пустоту — и до дна я не долечу: эти твари склюют меня еще в воздухе.