Бокал под рукой постепенно опустел, и на самом дне осталась лишь тонкая плёнка дижестива.
Юэ Цинпин осторожно прикрыл бархатную коробочку и убрал её обратно в подарочный пакет.
Взглянув в окно, он отметил, что солнце уже клонится к закату: исландские ночи всегда выпадали непроглядно-тёмными и студёными.
— Допил? — Цинпин поглядел на сидящего напротив спутника.
— Угу, — откликнулся Хэ Сутуань.
— Тогда идём.
Юэ Цинпин поднялся первым, бережно поправил воротник на пальто Сутуаня и сделал шаг к выходу.
Но не успел он пройти и нескольких футов, как смутно что-то почувствовал и обернулся.
Сутуань почему-то остался на месте. Еле заметно нахмурившись, он словно взвешивал какую-то мысль.
— Что такое? — удивился Цинпин.
Сутуань не стал встречаться с ним взглядом, лихорадочно уставившись на пустые приборы на столе.
— Может... не пойдём никуда сегодня? — тихо произнёс он.
Юэ Цинпин не сразу сообразил:
— Не пойдём?
— Ну да, — Сутуань отвёл взгляд, а кончики его ушей залил едва заметный румянец — то ли от выпитого алкоголя, то ли от смущения. — Добираться обратно долго... К тому же мы и так в отеле, разве нет?
На этот раз до Юэ Цинпина дошло. На мгновение он онемел от изумления.
Он впился в Сутуаня быстрым, тяжёлым взглядом, и дыхание его невольно перехватило:
— Туаньтуань... ты имеешь в виду... то самое?
— Ты ведь только что говорил, что мой подарок не слишком подходит на роль праздничного? — Сутуань старался выглядеть невозмутимо, небрежным жестом откинув со лба прядь волос. — Вот я и решил преподнести кое-что другое. Не нужно ведь объяснять подробнее?
Юэ Цинпин мгновенно подался вперёд, сгрёб его за локоть и порывисто бросил:
— Идём.
Но, проведя его пару шагов, он внезапно отпрянул, выругавшись под нос:
— Чёрт, у меня же нет с собой паспорта!
Сутуань спокойно достал из кармана своего тренча красный документ:
— Зато я взял.
Какая уж тут спонтанность — он обо всём позаботился заранее.
Юэ Цинпин прильнул к нему и с чувством поцеловал в щёку.
— Умница, Туаньтуань, — в его голос прокралась охрипшая хрипотца, а в глазах полыхнул жар, затмевающий яркий цвет его плаща. — Брат не напрасно тебя балует.
Спустившись к стойке регистрации, он с размаху положил паспорт Сутуаня и свою банковскую карту перед администратором:
— Президентский люкс. На одну ночь. Нет, на две.
Девушка за стойкой смущённо взглянула на него:
— Извините, президентский номер требует предварительного бронирования...
— Свободный номер самой высокой категории. Прямо сейчас, — непривычно резко обрубил её Цинпин.
— Поняла вас, — девушка забрала документ и карточку, бегло глянув то на одного, то на другого. — Подскажите, вам с двумя отдельными кроватями или...
— С одной двуспальной. И поскорее.
Юэ Цинпин одной рукой сжимал запястье Сутуаня, в другой держал пакетик, а взглядом гипнотизировал пальцы администратора на клавиатуре — казалось, он готов был сам влезть в монитор, чтобы ускорить ввод данных.
К счастью, процедура не затянулась. Спустя минуту пластиковый ключ уже лежал перед ним.
Сграбастав карту, Цинпин сходу потащил Хэ Сутуаня к лифту.
Пока кабинка стремительно поднималась вверх, Цинпин не отрывал глаз от сменяющихся цифр на табло. Сутуань же смотрел на стальную хватку на своём локте и едва сдерживал улыбку:
— Да не убегу я.
Однако Юэ Цинпин даже не обернулся.
Едва сработал электронный замок, Цинпин толкнул дверь, захлопнул её за собой, небрежно бросил на тумбу подарочную коробку и, прижав Сутуаня к стене, сгрёб его в жёсткий, напористый поцелуй.
Хэ Сутуань, сознавая свою неопытность, податливо расслабился, полностью отдаваясь этому безудержному, забирающему весь воздух напору. Когда дыхание окончательно перехватило, он глухо простонал и слегка толкнул Цинпина в грудь.
Сняв эту затяжную осаду, Юэ Цинпин наконец отстранился. Сутуань, пытаясь перевести дух, тихо прошептал:
— Иди первым в душ.
— Хорошо, — Юэ Цинпин не сводил с него потемневшего взгляда, переспрашивая ещё раз: — Ты уверен? Точно да?
Сутуань кивнул, весь вспыхнув до корней волос:
— Точно.
Человек, которого он любил долгие годы и едва не потерял навсегда, ждал за дверью. Несмотря на колотившую его лихорадку, Цинпин вымылся с абсолютной тщательностью. Выйдя из ванной в накинутом наголо халате, он застал Сутуаня на диване.
Тот скинул пальто и остался в одном свитере. Прищурившись, он задумчиво разглядывал белоснежную постель.
Услышав шаги, Сутуань поднял голову, но едва его взгляд скользнул по влажной, приоткрытой в вырезе халата груди Цинпина, как он тут же смущённо отвёл глаза.
Юэ Цинпин подошёл близко, осторожно приподнял его подбородок пальцами и коснулся губ нежным поцелуем:
— О чём задумался? Если передумал или чувствуешь, что пока не готов, только скажи. Мы можем просто поспать. Честно, всё в порядке.
Воспитание, полученное в семье, сквозило в каждом движении Цинпина: даже сгорая от страсти, он сохранял безупречный такт, давая Сутуаню полную свободу выбора.
— Не передумал, — тихо ответил Сутуань, уставившись в пол. — Просто... здесь, похоже, ничего нет.
Цинпин тихо хмыкнул:
— Пустяки, попрошу доставить в номер. Иди в душ, я всё устрою.
Сутуань кивнул и поднялся.
За дверью ванной снова зашумела вода.
Осмотрев номер и убедившись, что нужных мелочей действительно нет, Цинпин набрал ресепшн и попросил принести лубрикант с презервативами. Пока заказ несли, он успел бегло просмотреть пару учебных роликов в сети для наглядности, после чего откинулся на изголовье кровати в ожидании.
Вода всё лилась и лилась — Сутуань явно тянул время, не торопясь выходить. Цинпин подгонять его не стал, лишь терпеливо ждал.
Наконец дверь отворилась, и Сутуань, окутанный влажным паром и завёрнутый в халат, переступил порог.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Взгляд Сутуаня упал на тумбочку, где появились тюбик и упаковка. Не произнеся ни слова, он подошёл к кровати и прилёг рядом.
Цинпин двинулся навстречу. Наклонившись, он запустил руку под полы его халата.
Пальцы не встретили никакого сопротивления, коснувшись чистой, тёплой и ещё чуть влажной кожи. Цинпин на мгновение замер:
— Ты что...
— Угу, ничего не надевал. Всё равно ведь снимать, — едва слышно прошептал Сутуань. — С днём рождения, брат.
У Цинпина перехватило дыхание, и он тут же накрыл его своим телом.
Он намеревался взять его сразу, лицо к лицу, однако едва их взгляды скрестились на таком близком расстоянии, как обоим стало неловко.
Цинпин слегка шлёпнул его по бедру и сопел в ухо:
— Может... отвернёшься?
— Да, — отозвался Сутуань и послушно перевернулся на живот, обняв подушку.
Они встречались не первый год, но вопросы предпочтений в постели ни разу не обсуждали. И всё же сейчас Сутуань поймал себя на мысли, что заранее смирился с этой ролью.
Ну да ладно, быть пассивом — так быть пассивом. В конце концов, на базе разведки их так и воспринимали. Хотя Хэ Сяои и пугала, что первый раз с неопытным парнем может быть болезненным...
Но раз уж этот парень — Юэ Цинпин, он готов был терпеть.
Цинпин подложил подушку ему под живот, приподнимая бёдра, и задрал подол халата.
Он действовал по инструкции из увиденного ролика, но всё равно жутко волновался.
Сутуань глухо отозвался, уткнувшись в подушку:
— Ты... не слишком много смазки вылил?
— Не подначивай меня сейчас, — раздался сдавленный шёпот Цинпина. — Боюсь сделать тебе больно... Думаю, достаточно. Можно?
— Можно. Давай.
Цинпин перевёл дыхание и, прижавшись к нему сверху, медленно, с трудом протиснулся внутрь.
Стоило войти лишь наполовину, как от захлестнувшего наслаждения у него вырвался сдавленный стон. Чтобы не кончить в ту же секунду, он слегка прикусил плечо Сутуаня, сдерживая порыв.
Сутуань едва заметно дрожал, но молчал, лишь пунцовый цвет с ушей сполз ниже, заливая шею, что выглядело невероятно соблазнительно на фоне белой ткани халата.
Когда они наконец соединились полностью, Цинпин выдохнул с глубокой блаженной истомой и прижался губами к краю его уха:
— Малыш Туаньтуань, как ты?
Сутуань молчал.
— Ответь мне, Туаньтуань.
Тот приоткрыл лицо и прошептал:
— Немного больно.
Он был предельно честен с тем, кого любил.
— Хорошо, — удовлетворённый его ответом, Цинпин с нежностью поцеловал его в щёку. — Тогда я не буду торопиться.
Он двигался неспешно, давая обоим время привыкнуть.
За окном бушевал ледяной ветер, и таймер, отсчитывавший судьбу мира, неумолимо отмерял секунду за секундой. Но здесь, в номере, сбросив форму разведчиков, они избавились от тяжести своих обязанностей.
Словно птицы, нашедшие свою пару в дикой природе, они сплетались шеями, отдаваясь древнему инстинкту единения.
Ощущения постепенно накрывали их.
Дыхание Цинпина стало рваным, движения — всё более стремительными. Он снова тихо спросил:
— А сейчас? Как ты себя чувствуешь?
— М-м, — голос Сутуаня утратил привычную прохладную сдержанность, став таким же мягким и податливым, как и его тело. — Очень хорошо...
Убедившись, что всё в порядке, Цинпин перешёл к более глубоким и уверенным толчкам.
Спустя некоторое время он приостановился, бережно перевернул Сутуаня на спину и продолжил уже лицом к лицу.
Ему хотелось видеть своего любимого, не упуская ни единой перемены в его облике.
Ведь весь этот чувственный мир Сутуань открывал исключительно благодаря ему.
Никто не желал подарить Сутуаню идеальную первую ночь так сильно, как Юэ Цинпин.
Под этим пристальным порывистым взглядом Сутуань смутился. Он поднял руку, намереваясь прикрыть глаза, но Цинпин перехватил его запястье и прижал к подушке.
— Туаньтуань, Хэ Сутуань, — тяжело дыша, Цинпин вглядывался в его лицо. — Нравится, когда я так тебя трахаю?
— Н-нравится...
Сутуань наконец выдохнул всю правду:
— Ты мне нравишься.
Признание, которого Цинпин ждал больше года, наконец прозвучало отчётливо и ясно.
Он снова приник губами к его плечу.
— Говорил же, не подначивай меня...
Подняв голову, Цинпин заметил, как из уголков глаз Сутуаня выкатились две чистые слезинки.
— Эй, — Цинпин тут же обеспокоенно зашептал: — Я что, прикусил слишком больно?
— Нет, вовсе нет, — Сутуань качнул головой и сам обвил руками плечи Цинпина, притягивая его ближе, чтобы ощутить живое тепло его тела.
Он ждал, что будет трудно и больно, однако близость принесла удовольствие, превзошедшее любые ожидания.
Сутуаню казалось, будто они лишь завершают то, что должно было случиться уже давно. Всё казалось неимоверно правильным и естественным.
Если подумать, он ждал этого момента не один год — он ждал его целую вечность.
То, что уже утрачено, не вернуть.
Но то, что он едва не потерял, снова оказалось в его руках.
Слова были не нужны. В душе смешалось слишком многое: жгучая ласка, счастье, затаённая обида и давняя боль — всё это рвалось наружу горькими слезами.
Но в итоге от этой бури остались лишь две крошечные капли: проскользнув по вискам, они затерялись в волосах и исчезли без следа.