В тот же вечер Юэ Цинпин без долгих раздумий уволок Хэ Сутуаня в рейкьявикскую пятизвёздочную гостиницу, где они останавливались уже не раз. По счастливой случайности за стойкой регистрации снова оказалась та самая девушка, что оформляла их в предыдущие визиты.
Юэ Цинпин уже привычным жестом выложил на стойку паспорта и банковскую карту, произнеся давшую оскомину фразу:
— Нам лучший из свободных номеров.
Девушка задорно улыбнулась, явно узнав постоянных гостей:
— Снова здравствуйте! Как прошёл день?
Приветствуя их, она ловко и быстро застучала по клавишам, оформляя въезд.
В этот раз Юэ Цинпин не стал её торопить. Вместо этого он притянул Хэ Сутуаня ближе и сияюще объявил:
— А мы поженились!
Девушка вскинула голову, искренне изумлённая и обрадованная:
— Ого, правда?! Вот это новость! От всей души поздравляю!
Пожалуй, она с полным правом могла считать себя свидетелем развития их романа. Не выпуская из руки мышку, она другой рукой выдвинула ящик стола и, немного порывшись, извлекла пакетик кислых сушёных фиников.
— Слышала, в Китае на свадьбу принято есть финики, — с улыбкой пояснила администратор, протягивая им угощение, похожее на кислые мармеладки. — Пусть это будет моим скромным подарком!
Было видно, что о китайских свадебных традициях она знала лишь краем уха. На родине финики дарили с намёком на скорое пополнение в семье — «раннее рождение сыновей». Для двоих мужчин пожелание звучало слегка иронично, но Хэ Сутуань только мягко улыбнулся и без лишних слов принял пакетик:
— Спасибо. О, со вкусом вишнёвого мармелада? Мне как раз такие нравятся.
— Замечательно! К сожалению, президентский люкс сегодня занят, но тот номер, в котором вы останавливались в самый первый раз, как раз свободен. И поскольку вы наши VIP-гости, с меня ещё два подарка — бесплатные завтраки. Приятного вам вечера! — Девушка с лёгким стуком положила на стойку электронный ключ, точно ставя торжественную печать. — Держите!
— Огромное спасибо, уже бежим, — с улыбкой подмигнул ей Юэ Цинпин.
Хэ Сутуань лишь молча перевёл взгляд с одного на другого.
Он бесшумно наддорвал упаковку, достал одну кислую ягоду и отправил в рот. Терпкая кислинка помогла сбить нахлынувший к щекам румянец. Позволив Юэ Цинпину обнять себя за талию, он шагнул в лифт. Всё-таки ходить в отель так часто, что тебя начинает узнавать персонал — немного смущающе.
В ванной Хэ Сутуань скинул одежду и глубоко вздохнул. В голову закралась непривычная мысль: а не подтолкнуть ли Цинпина к покупке собственного домика здесь, в Исландии? Ему и впрямь... хотелось заниматься этим со своим любимым человеком в их собственном гнездышке.
Размышляя об этом, он зашёл в душ. Между ними давно установилось негласное правило: перед близостью каждый освежался отдельно, позволяя предвкушению и страсти разгораться по мере того, как помещение заполнялось влажным жаром. Но сегодняшний вечер явно готовил сюрпризы.
Под струями воды Хэ Сутуань услышал, как скрипнула дверь ванной, а следом отъехала прозрачная перегородка душевой кабины. Из-за затуманенного парами стекла разглядеть движения вошедшего было трудно, но Хэ Сутуань не стал ничего спрашивать — лишь замер в ожидании.
Послышался лёгкий звон баночек, и Юэ Цинпин шагнул внутрь. На нём из одежды было лишь бёдерное полотенце, открывавшее взору рельефный торс и кубики пресса. В руке он держал изящный стеклянный флакон.
Хэ Сутуань откинул со лба мокрые пряди и вопросительно посмотрел на него.
Кадык Юэ Цинпина отчётливо дёрнулся, однако лицо оставалось обманчиво-серьёзным:
— Отель прислал масла и скраб с солью. Давай я тебя потру?
Исландия славилась термальными источниками и вулканическими минералами, так что подобный уход был здесь вполне традиционным.
Окинув взглядом баночку с розоватым содержимым, источающим сладковатый аромат роз, Хэ Сутуань перекрыл воду и коротко кивнул. Получив добро, Юэ Цинпин мгновенно повеселел и втиснулся в кабинку. Поставив флакон на полочку, он зачерпнул пальцами немного ароматной соли и нанёс её на влажную кожу возлюбленного.
Прохладная соляная масса коснулась распаренного тела, заставив ресницы Хэ Сутуаня вздрогнуть, но он не отстранился. Да и некуда было: душевая кабина была рассчитана на одного, и теперь двум высоким, широкоплечим мужчинам приходилось прижиматься друг к другу практически вплотную.
Мягкими круговыми движениями Юэ Цинпин растирал скраб по его телу. Кристаллы таяли под жаром ладоней, оставляя после себя гладкую, влажную кожу с лёгким шлейфом розового аромата. Хэ Сутуань молча предавался этому ласковому, интимному мигу, чувствуя, как от чужих прикосновений по телу разливается благодатная нега.
Но павлин не умел долго молчать. Заметив, что его избранник сладостно зажмурился, Юэ Цинпин не удержался от вопроса:
— Ну как ощущения?
Они стояли слишком близко, и Хэ Сутуань грудью ловил вибрацию его тихого смеха, гулко отдававшегося в тесной кабине.
— Весьма недурно, мастер Юэ, — улыбнулся Хэ Сутуань.
Получив похвалу, «мастер» тут же оживился:
— Ого! Раз уважаемый гость так доволен сервисом, не полагается ли мне чаевых?
— Насколько я помню, в Исландии не принято давать на чай, — поддел его Хэ Сутуань, однако послушно спросил: — И чего же ты хочешь?
Юэ Цинпин перехватил его ладонь и прижал к своей груди:
— Теперь твоя очередь оказывать мне услуги.
Едва получив комплимент, этот горе-банщик без зазрения совести переложил работу на клиента — чистой воды наглость. И всё же Хэ Сутуань спорить не стал: в подобных делах он всегда отличался уступчивостью. Зачерпнув немного соляной пасты из баночки, он положил ладонь на грудь Юэ Цинпина и начал размеренно растирать её.
Внешне сохраняя спокойствие, Хэ Сутуань невольно поддался лукавому порыву. Он обработал плечи, торс и спину Юэ Цинпина, а затем, скользнув руками под мышками партнёра, обнял его сзади и вновь вернулся к груди.
Юэ Цинпин, доселе блаженствовавший под руками своего «Туаньтуаня», вдруг сдавленно ухмыльнулся:
— Мастер Хэ, а ты, похоже, пользуешься положением?
Впрочем, останавливать его он и не думал — напротив, поиграл крепкими грудными мышцами, демонстративно подчёркивая рельеф:
— Что, завидуешь?
— Да, завидую, — чистосердечно признался Хэ Сутуань. — Тоже хочу такое тело.
Как человек с армейским прошлым, он питал естественное уважение к физической силе. Впрочем, Хэ Сутуань до сих пор не мог взять в толк: выносливость, реальная сила и рукопашные навыки у него были повыше, чем у Цинпина, так отчего же тот выглядел куда крупнее и мощнее?
Как бы Хэ Сутуань ни изнурял себя тренировками, его мускулатура оставалась поджарой и сухой. В пальто или костюме он производил впечатление подтянутого офисного работника, и никому бы в голову не пришло счесть его кадровым военным. Юэ Цинпин же был совсем иным: развитая грудь, выразительные кубики и налитые мускулы рук выдавали атлета с первого взгляда. Так что в этом смысле Хэ Сутуань действительно заглядывался на его фигуру.
От такой похвалы «павлиний хвост» Юэ Цинпина готово было распуститься во всей красе. Поглаживания и поцелуи разжгли страсть, и жара в кабине стала почти невыносимой. Быстро включив воду, он смыл остатки соли с обоих и с жаром припал к губам Хэ Сутуаня:
— С такой фигурой у тебя вряд ли выйдет, зато твой старший брат может предложить тебе кое-что получше.
Намокшее полотенце с его бёдер соскользнуло на пол, так что под «кое-чем другим» подразумевался вполне очевидный предмет. Опустив взгляд, Хэ Сутуань обвил руками его шею:
— Да. Это я тоже хочу.
Они сорвались прямо в душе. Переведя дух и сполоснувшись, оба набросили халаты и выбрались в спальню, намеренные продолжить уже на постели.
Но на сей раз Хэ Сутуань решил перехватить инициативу. Едва Юэ Цинпин откинулся на матрас, он молниеносно оседлал его бёдра, сорвал поясок от своего халата и зафиксировал им запястья партнёра, крепко связывая их вместе.
— Эй! — от неожиданности воскликнул Юэ Цинпин.
Оказавшись связанным, он почувствовал, как к лёгкому испугу примешивается острое, будоражащее возбуждение. Глядя на возлюбленного, от которого сейчас веяло непривычной доминантностью, он сдавленно спросил:
— Туаньтуань, ты что задумал?
— Меры предосторожности. Чтобы ты не начал действовать раньше, чем я договорю, — проговорил Хэ Сутуань и чуть сместился, оседая ниже...
Оба одновременно выдохнули. Плечи Хэ Сутуаня судорожно вздрогнули, он замер, давая себе время привыкнуть к ощущению полноты.
Юэ Цинпин едва сдерживался:
— Туаньтуань, и во что мы играем? Просто решил взять всё в свои руки?
Видя его распалённый вид, Хэ Сутуань лишний раз убедился в правоте своего решения. Одной рукой он прижал живот партнёра, не давая тому дёргаться, а второй вытянул второй поясок.
На глазах у изумлённого Юэ Цинпина он сложил ткань вдвое, обернул вокруг своей шеи и завязал скользящую петлю. В свободном состоянии она едва касалась кожи, но стоит потянуть за концы — и узел немедленно затянется.
Склонив голову, Хэ Сутуань свысока посмотрел на лежащего под ним мужчину и лёгким движением покачал свободной лентой:
— Брат Цинпин, хочешь подержать?
Разве мог Юэ Цинпин отказаться? Хэ Сутуань, обычно столь сдержанный и чистый, сейчас излучал порочный, пьянящий магнетизм. Казалось, дыхание и стук сердца Юэ Цинпина намертво привязались к этой ленте.
— Хочу, — без колебаний выдохнул он.
— Держи, — прошептал Хэ Сутуань.
Творит безумство, а голос ласковый, послушный. Он вложил концы ленты в связанные ладони Юэ Цинпина, словно передавая вместе с ними своё дыхание, свою жизнь. Одно движение — и он лишится воздуха.
Юэ Цинпину безумно хотелось сгрести его за талию, прижать к матрасу и овладеть им с дикой, первобытной страстью. Но руки были связаны, и хотя в пальцах находился контроль над чужим дыханием, ничего иного он сделать не мог. Но боже, до чего же это было возбуждающе!
Юэ Цинпин не стал сразу натягивать узел, а лишь с тревогой и нежностью вгляделся в лицо возлюбленного:
— Туаньтуань... ты уверен?
— М-м? — Хэ Сутуань едва заметно качнул бёдрами, ловя тягучую, затопляющую волну наслаждения. — Тебе не нравится?
— Ещё как нравится, — честно отозвался тот. — Я просто боюсь сделать тебе больно.
— Говорят, лёгкая нехватка кислорода подстёгивает выброс дофамина... превращая боль в экстаз, — прерывисто прошептал Хэ Сутуань. — А если это делаешь ты, мне сладостно любое мучение.
Юэ Цинпин пристально посмотрел на него, намотал мягкую ткань на пальцы и... резко потянул на себя.
— Ах!.. — Хэ Сутуань подался вперёд, практически упав ему на грудь.
Боль от затянувшегося узла и острая нехватка воздуха мгновенно затуманили разум. Голова пошла кругом, зато ощущения глубоко внутри вспыхнули с небывалой силой. Его душа принадлежит этому человеку, и тело теперь полностью в его власти.
— Хэ Сутуань, — властно, хрипло проговорил Юэ Цинпин. Это звучало не как нежное признание, а как абсолютный приказ: — Я твой муж. Твой единственный. А значит, твоё сердце, твоя жизнь и всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Ты меня понял?
—... Понял.
В глазах юноши блеснули слёзы восторга, и он жадно приник к губам любимого.
— Я весь твой... брат Цинпин... — донеслось сквозь соприкосновение губ.
В эту минуту его душа, тело и само существование принадлежали только Юэ Цинпину.
* * *
Спустя долгое время.
Юэ Цинпин лежал на боку, осторожно гладя пальцем нежную кожу на шее Хэ Сутуаня, где остался едва заметный розовый след. Убедившись, что никаких повреждений нет, он удовлетворенно усмехнулся:
— А ты хорош, Туаньтуань! Ученик превзошёл учителя, отлично осваиваешь материал.
Хэ Сутуань приоткрыл глаза:
— Превзошёл учителя?
Провал Юэ Цинпина, который в прошлый раз связал его и не знал, что делать дальше, до сих пор был свеж в памяти. К тому же сегодняшнюю затею предложил сам Хэ Сутуань. С чего вдруг Цинпин напустил на себя вид гордого наставника, взрастившего талантливого ученика?
Хэ Сутуань лишился дара речи, но «учитель Юэ» гордо продолжал:
— Ну а как же! Кто тебя всему научил? Половое просвещение — вещь серьёзная. Ну так что, ученик Хэ, когда планируешь платить за репетиторство?
Хэ Сутуань только вздохнул. Он отвернулся к нему спиной:
— Ты эти замашки у Джеллисона перенял? Мне ещё и пошлину заплатить за ввоз знаний в мою голову?
— А что, отличная идея! — великодушно поддержал «учитель». — Но денег не надо, принимаю натурой.
Он сгрёб Хэ Сутуаня в охапку, пользуясь превосходством в габаритах, и крепко прижал к себе:
— Нет, ну правда же! Помнишь, как ты поначалу вообще не соображал, что к чему?
Хэ Сутуань предпочёл промолчать. От этих воспоминаний щёки Хэ Сутуаня вспыхнули. Что правда, то правда — смутился он тогда знатно. Из-за воспитания в строго патриархальной семье он был совершенно непросвещён в подобных вопросах. Одно время он искренне полагал, что предел близости между двумя мужчинами — это ласки руками и губами.
Как-то раз Юэ Цинпин дразнил его по видеосвязи: «Ты от одних моих слов краснеешь. А если до дела дойдёт, поди, вообще в обморок шмякнешься?»
Хэ Сутуань тогда совершенно искренне переспросил: «Так мы же давно этим занимаемся?»
Юэ Цинпин застыл со священным изумлением: «Что-о?! Занимаемся?! Когда это?!»
Он чуть не решил, что в приступе лунатизма свалил и съел своего «Туаньцзы», не помня себя от страха и шока.
Лишь выпытав подробности, он осознал: никто никого не «съел», просто его наивный Туаньтуань понятия не имел, о чём речь. Тогда заботливый наставник Юэ Цинпин перерыл личную подборку видео для взрослых, отобрал пару самых эстетичных и базовых роликов и отправил Хэ Сутуаню, открыв тому дверь в совершенно новый мир...
Погрузив вспыхнувшее лицо в подушку, Хэ Сутуань глухо пробормотал:
— Поздно уже. Спать пора.
— Ладно-ладно, — сытый и довольный Юэ Цинпин прижал его к себе ещё крепче. — Но прогресс налицо! В будущем продолжим обмениваться опытом.
— Давай лучше расти над собой в чём-нибудь другом, — с улыбкой вздохнул Хэ Сутуань.
И всё же слово «в будущем» отозвалось в его сердце тёплой волной. Он подался назад, усевшись плотнее в чужих объятиях.
Юэ Цинпин уткнулся носом в его затылок и тихо прошептал:
— Туаньтуань... ты ведь будешь со мной навсегда?
Хэ Сутуань замер на мгновение, а затем тихо, но твёрдо ответил:
— Я буду любить тебя вечно.