Стоило Хэ Сутуаню обронить, что он будет переживать, как Юэ Цинпин, только что отнекивавшийся от помощи, тут же ткнул окровавленную руку прямо под нос Цвэ Цокэчэну.
Цвэ Цокэчэн онемел.
«Ну и парочка...» — мысленно вздохнул он. Впрочем, слава богу, хоть один из них соизволил принять медицинскую помощь.
Обрабатывая рану Юэ Цинпина, Цокэчэн то и дело косился на Хэ Сутуаня, в душевных терзаниях размышляя, как теперь первой группе уживаться со второй.
Эх, против судьбы не попрёшь: если капитан решил выйти замуж, тучи бессильны.
Сутуань всё-таки пророчески ушёл к капитану Юэ в «нижние». Цокэчэн уже наяву представлял, с какими злорадными ухмылками паршивцы из второй группы будут утирать им нос.
Впрочем, главное — чтобы капитан был счастлив. Раз уж Хэ Сутуань сделал такой выбор, оставалось только мысленно поздравить его.
Цокэчэн не переставал вздыхать про себя.
... Н-да, пусть бойцы первой группы и орали на каждом углу: «Да наш капитан Юэ ни на что не годен!», в глубине души они давно смирились с тем, что их собственный командир окажется снизу.
Оба участника разговора, впрочем, и не подозревали о буре в голове медика. Их мысли занимали куда более серьёзные вещи.
Поскольку чужих рядом не было — за исключением Цокэчэна, которого Хэ Сутуань считал абсолютно своим, — капитан первой группы спросил напрямую:
— Как думаешь, Куси и впрямь погибла?
— Вряд ли, — Юэ Цинпин откинулся на спинку стула и слегка улыбнулся, хотя в его глазах не промелькнуло и тени веселья. — Ты хоть раз видел крупную сетевую игру, где ключевые персонажи задействованы лишь единожды? К тому же она не просто сюжетный персонаж, она часть самих правил.
Внутри игрового мира Юэ Цинпин спрашивал Куси, кто она на самом деле. Член Совета по сохранению цивилизаций? Олицетворение правил? Один из Четырёх духов-хранителей? Или обычный человек, подобный им?
Тогда Куси ответила, что он угадал лишь отчасти.
Но какую именно часть?
Вариант с «Четырьмя духами» отпадал. Кем же она являлась из оставшихся трёх ролей? Или, может, сочетала сразу несколько?
Любой из ответов внушал тихий ужас.
Юэ Цинпин поднял уцелевшую руку и помассировал висок:
— Ладно, пока не забивай себе голову.
Хэ Сутуань кивнул:
— Угу. — И тут же сменил тему: — Какие планы на ближайшее время?
Возможно, дело было в том, что Юэ Цинпин на глазах у всего командного состава разделал Кейна в пух и прах, избив до полусмерти. Это заставило высокомерных штабистов, умевших лишь давать указания по бумажке, осознать: переходить дорогу этой парочке опаснее для жизни. Замкомандующего Таи передал слова главкома Винсента: пока Система не назовёт их имена напрямую, посылать их на испытания больше не будут.
Наконец-то появилась возможность перевести дух.
— Хочу связаться с родителями, — поделился Цинпин. — Давно с ними не общался, соскучился. Хотя уверен, у них там жизнь кипит вовсю, всё же стоит проявить сыновнее внимание.
В отличие от сложной, давящей атмосферы в доме Хэ Сутуаня, семейство Юэ отличалось редким жизнелюбием — эталон абсолютного счастья.
Губы Хэ Сутуаня едва заметно тронула улыбка:
— Тогда передавай от меня привет дядюшке и тётушке.
— Обязательно! Мы ведь теперь одна семья, — Цинпин приобнял Сутуаня за плечи, наклонно прикоснулся губами к его щеке и с тихим смешком добавил: — К тому же я собираюсь рассказать им про нас.
—... Хорошо, — откликнулся Сутуань.
Лицо его оставалось прежним спокойным, вот только кончики ушей мгновенно вспыхнули алым.
Они продолжали перебрасываться неторопливыми, казалось бы, ни к чему не обязывающими фразами, однако вокруг них образовалась особая, почти ощутимая атмосфера интимной близости, куда чужакам вход был закрыт.
Завершив перевязку, Цвэ Цокэчэн молча защёлкнул медицинский сундучок и, стараясь не отсвечивать, бочком скользнул к выходу. Быть «одинокой собакой» — сомнительное удовольствие, и сейчас он чувствовал себя именно так: пришибленным псом, случайно забредшим на чужой праздник жизни.
Выбравшись в коридор и прикрыв за собой дверь, Цокэчэн наконец расправил плечи и смахнул со лба несуществующий пот.
Но не успел он сделать и пары шагов, как взгляд его наткнулся на мужчину и женщину, стоявших неподалёку.
Обоих он прекрасно знал: капитан четвёртой группы Джеллисон и старшая сестра их командира — Хэ Сяои.
Парочка о чём-то тихо шепталась. Расстояние между их лицами было настолько сокращено, что казалось, они вот-вот слипнутся в поцелуе.
Цвэ Цокэчэн застыл.
Только что расправленная спина снова согнулась под тяжестью чужой личной жизни.
Хэ Сутуань, разумеется, не ведал о душераздирающих открытиях своего подчинённого. Выйдя из игрового пространства, он до сих пор ощущал странную отрешённость.
Всякий раз после возвращения с поля боя происходило одно и то же: взвинченные до предела нервы никак не желали успокаиваться, а бурлящая в жилах горячая кровь отказывалась остывать. Тело всё ещё окутывал шлейф неутолённой жажды битвы и ледяной ярости. Это ощущение вытравливало из него всё человеческое, вызывая лёгкое отвращение к самому себе.
Ему требовалась разрядка: либо полноценный, глубокий сон, либо изнурительная тренировка на пределе физических возможностей.
На сей раз Сутуань решил выбрать сон.
Отклонив предложения коллег, порывавшихся проведать его, он вернулся в свою комнату, принял долгий горячий душ и вознамерился лечь спать, отключив любые уведомления.
Но перед самым сном на экран смартфона пришло сообщение от Юэ Цинпина.
— Ты где? — прочел он на экране.
Короткий вопрос с одиноким вопросительным знаком.
Вообще-то Сутуань недолюбливал подобные сообщения. Ему больше нравилось, когда люди сразу излагали суть дела, а он уже сам решал, «здесь» он или нет.
Однако на бессмысленную строчку Цинпина он, даже не задумавшись, привычно отпечатал:
— Дома. Что-то случилось?
— Хочу прийти к тебе.
— Зачем?
— Хочу тебя переспать.
Сутуань застыл над экраном.
Это было уже не просто невинное приставание, а самый настоящий неприкрытый флирт на грани фола.
Ответ не заставил себя ждать:
— Не надо. Я собираюсь спать.
Цинпин прекрасно понимал, как сильно вымотался его любимый, но, вкусив однажды «горячий лакомый кусочек», неудержимо жаждал добавки. Отбросив стыд, он продолжал нахально донимать Сутуаня:
— Ну ладно, Туаньтуань. А следы у тебя на коже уже сошли? Сними на камеру, дай брату глянуть.
Конечно же, он просто хулиганил.
Цинпин со сладостным предвкушением представлял выражение лица Хэ Сутуаня в этот момент. Интересно, удастся ли растопить эти неприступные, безупречно-холодные черты? Зальётся ли его лицо соблазнительным румянцем от эдакой бесстыдной просьбы?
Сутуань долго молчал.
— Фотографию? — наконец пришло лаконичное уточнение.
— Угу, — текстовые строчки Цинпина буквально исходили тестостероном. — Раз в постель к тебе не пускают, придётся, как в старые добрые времена, довольствоваться снимками.
Хэ Сутуань с абсолютным спокойствием заблокировал телефон.
Но, подумав мгновение, снова поднял гаджет.
Он сделал автопортрет и отправил его Цинпину.
На снимке юноша смотрел в объектив с невозмутимым видом — словно фотографировался на документы, без малейшего намёка на двусмысленность.
Вот только рука с телефоном опустилась чуть ниже живота, отчего в кадр попал весь торс.
А второй рукой он небрежно приподнял края пижамной рубашки.
Идеально вылепленные кубики пресса предстали во всей красе — с едва заметными розоватыми отметинами вчерашней страсти.
Неизвестно, вышло ли это случайно или было тонко рассчитано, но ткань оказалась задрана ровно до груди. Чуть просвечивали аккуратные, светлые соски.
Словно не осознавая, насколько откровенный и будоражащий кровь кадр у него получился, Хэ Сутуань просто заблокировал смартфон, отбросил его на тумбочку и прикрыл глаза.
Комнату озарял лишь мягкий, тусклый свет прикроватного ночника.
И вполне ожидаемо — в дремоте Хэ Сутуань уловил едва слышный шорох. Приоткрыв веки, он увидел Юэ Цинпина, перемахивавшего через оконную раму с бумажным пакетом в руках.
Мужчина стремительно захлопнул створку, отрезая пронизывающий исландский ветер, после чего на цыпочках, но чрезвычайно ловко подобрался к кровати.
Сила одной-единственной фотографии оказалась настолько велика, что обычно рассудительный и хладнокровный Цинпин, не испугавшись лютой стужи, полез по стене и забрался в окно ради одной лишь ночи.
Сутуань не удержался от тихого смешка.
— Хэ Сутуань! — услышав этот звук, Цинпин сквозь зубы прошипел его имя. Встревоженный и распалённый, он бросил пакет на пол, сбросил куртку и мгновенно накрыл собой тело возлюбленного. — Ты ведь это нарочно, да?!
— Что именно — нарочно? — Сутуань расслабился, позволяя распахнуть на себе пижаму и покрыть грудь и живот вереницей жарких поцелуев. — Сам же просил прислать снимки. Прислал — и ты ещё недоволен?
На нём сегодня не было той сорочки с бесконечным рядом пуговиц, так что Цинпин без труда получил желаемое.
Мужчина только что пришёл с улицы, от него ещё веяло морозным воздухом, но знакомое, пылающее тепло быстро растворило этот холод. Вместе с неудержимой нежностью оно передалось Сутуаню, согревая сразу оба сердца.
Сутуань едва слышно хмыкнул. Понимая, что находится не в роскошном номере пятизвёздочного отеля, а в общежитии базы с паршивой звукоизоляцией, он понизил голос до шепота:
— Капитан Юэ, выходит, ты ради меня через стену перелез?
— А то как же! Гордись, капитан Хэ, я только ради тебя на такие безумства способен, — промурлыкал Цинпин, покрывая поцелуями его шею, точно уличный повеса. — Слыхал про такое стихотворение — «Я пересекла больше половины города, чтобы поспать с тобой»? Люди ради любви готовы пересечь полстраны или весь город, а уж перемахнуть через полстены для меня — пара пустяков.
Сутуань слегка приподнял бровь:
— И что же это за поэзия такая? Точно приличная?
Ему казалось, что багаж знаний Цинпина в последнее время пополняется какими-то весьма сомнительными источниками.
— Самая что ни на есть настоящая, — мужчина припал к чувствительной коже на шее Сутуаня, слегка прикусив её зубами, и вполголоса произнёс бесстыдное заверение: — Если бы дело шло о том, чтобы переспать с тобой, я бы и через Атлантический океан перелетел.
Сутуань слегка запрокинул голову, открывая шею навстречу губам возлюбленного:
— Что ж, будем считать, что ты уже это сделал. Вот только жаль...
Он намеренно сделал паузу, дразня Цинпина.
Тот мгновенно клюнул:
— Чего жаль?
— Жаль, — Сутуань тихо усмехнулся, и в его чистом голосе пробилась прохладная ирония, — что в этот раз тебе снова не удастся услышать, как я стону.
— Ничего, в другой раз наслушаюсь, — дыхание Цинпина уже стало тяжёлым и рваным, а в темных зрачках отражалось лишь лицо Хэ Сутуаня.
Но едва он собрался перейти к делу, Сутуань упёрся ладонями в его плечи.
С самым невозмутимым видом юноша произнёс:
— Брат, позволь напомнить: мы ведь делали это всего два дня назад...
— Что?! Прошлый раз был уже два дня назад?! — искренне изумился Цинпин.
Сутуань:
—... Думаю, разумное воздержание нам не повредит.
Юэ Цинпин с глубокомысленным видом кивнул. Рассудительный и строгий капитан Юэ деловито предложил:
— Логично. Пожалуй, нам стоит установить чёткий график и утвердить расписание.
Сутуань выжидательно выгнул бровь.
— Думаю, режим «день через день» идеален, — с абсолютно честным лицом заявил капитан Юэ, словно заботливый начальник, составляющий график смен для подчинённого. — Четыре рабочих дня, три выходных.
Сутуань:
* * *