Хэ Сутуань нахмурился, не сводя с Цзиньин пристального взгляда:
— Выходит, вы намеренно подстроили всё так? Разговорили его, спровоцировали на нападение... Не пойму только одного: зачем? Разве он не был твоим возлюбленным и товарищем по команде?
Прежде чем Цзиньин успела ответить, Хэ Сутуань продолжил перестраивать ход мысли:
— Хотя загадок в этом испытании и без того хватает. Взять ту же Сиванму — Она до сих пор не озвучила критерии победы. Собрать достаточно нефрита? Истребить как можно больше участников? Мы бредем наослеп, а потому вынуждены действовать с крайней осторожностью. Вы же с самого начала пошли в атаку и без колебаний пожертвовали соратником. Не верю, что это была глупая оплошность. Это часть замысла. Но откуда взяться замыслу, если правила не раскрыты? — Сутуань вгляделся в лицо собеседницы, пытаясь прочесть её истинные мысли. — Или ты знаешь, как пройти эту игру?
Цзиньин молчала.
Встретившись с ним взглядом, девушка выдержала паузу и медленно изогнула губы в улыбке.
Только что она притворялась хрупкой и беспомощной, пытаясь вызвать жалость и изобразить полную безвредность. Но стоило этой фальшивой маске слететь, как она перестала таиться.
Цзиньин горделиво распрямила спину, чинно сложила ладони перед собой и произнесла с ледяным спокойствием:
— Ты прав. Мне действительно кое-что известно... о пути к победе.
Свое «Я» она обозначила как «Её Высочество» — значит, и впрямь принадлежала к августейшему роду.
Воспоминания о Куси — предыдущей принцессе, встреченной на испытаниях, — всё ещё были свежи в памяти. Услышав этот титул, Хэ Сутуань и Юэ Цинпин внутренне насторожились: недооценивать эту женщину не стоило.
Цзиньин еле заметно повела головой. В тот же миг у обоих выходов из пещеры словно из воздуха возникли две фигуры.
Даже Ин Яоцзу, обладавшая чудовищной интуицией, опешила: пока эти двое не обнаружили себя сами, она не чуяла их присутствия.
Судя по одеянию, пришельцы были её соотрядниками — вероятно, личной теневой стражей из её родного мира.
Лишь теперь Цзиньин вновь обратилась к спутникам Сутуаня:
— В нашем мире некоторые наделены особым даром, который мы зовём «созерцанием». В других вселенных это, кажется, называют «провидением».
— Провидением?
Звучало как способность из фантастического романа.
Скрыв изумление, Хэ Сутуань выслушал продолжение:
— Наша реальность каждую секунду отпочковывает новые параллельные миры. Любой выбор рождает иную ветвь бытия. А мы, «наблюдатели», способны заранее заглянуть в эти грядущие вероятности и выбрать наиболее выгодную тропу.
Хэ Сутуань ненадолго задумался:
— И насколько далеко простирается твой взор?
Цзиньин едва заметно покачала головой:
— Бывает по-разному. Иногда это лишь пара мгновений, иногда — полдня.
Это заявление немного успокоило Сутуаня. Временные рамки всё же ограничены, иначе такой дар ломал бы все правила игры.
— Пользуясь своим даром, я просчитала возможные исходы, — бесстрастно продолжила Цзиньин. — Единственный путь к победе, который мне открылся, — уничтожить как можно больше участников. Когда останутся лишь считанные группы, система засчитает прохождение. — Она внезапно спросила: — Не кажется ли вам, что всё это напоминает «Мафию»?
Цвэ Цокэчэн, перевязывавший её рану, от неожиданности ляпнул:
— У вас там что, тоже играют в «Мафию»? Оу... простите.
Он тут же спохватился, сообразив, что сморозил глупость. Раз уж в первобытном мире существует почтовая станция «Фаньняо», то и в феодальной империи подобные концепты вполне могли прижиться.
Цзиньин не обратила внимания на его смущение:
— Это своего рода особый вариант «Мафии», где почти каждый — Охотник. Пока никто не убит, царит хрупкое перемирие. Но стоит кому-то пролить первую кровь, спустить курок — и мир рухнет. Люди начнут истреблять друг друга, пока не останется последний. Иного сценария нет.
Юэ Цинпин усмехнулся — в его голосе проскользнула привычная вальяжность:
— На самом деле есть другой выход. Достаточно, чтобы погибающий не сделал ответного выстрела.
— Это нереально, — возразила Цзиньин. — Никто не уйдёт смиренно. Человеческая природа такова: даже перед лицом неизбежной гибели всякий попытается утащить врага за собой в могилу... О, благодарю. Наградить.
Как только Цокэчэн закончил перевязку, один из теневых стражей, дежуривших у входа, метнулся к нему и сунул в ладонь маленький золотой слиток.
Цокэчэн опешил:
— Э-э... Спасибо, что ли.
Оправив рукав, Цзиньин многозначительно улыбнулась:
— Только здесь всё немного иначе. Охотники стреляют не из безысходности и не в предсмертной судороге. Они делают это осознанно. Тот, кто спустит курок первым, неизбежно станет изгоем и мишенью для всех остальных. Но если никто не выстрелит, раунд не завершить. И кого же сделать первым жнецом?
Хэ Сутуань холодно посмотрел на неё:
— И вы решили спровоцировать того хама, рассудив, что он разлучён с отрядом и действует в одиночку.
Будь рядом его соратники — хоть кто-то разумный, кто смог бы вовремя осадить его, натянуть поводья, — он не помчался бы во весь опор к пропасти под хлыстом чужих манипуляций. Когда же безумец осознал происходящее, набранную инерцию было уже не остановить.
Сопоставив её туманные оговорки, Сутуань окончательно разгадал замысел:
— Ты принесла в жертву собственного союзника, чтобы предстать перед всеми невинной жертвой. Слабой и беззащитной. Теперь, когда начнёт палить остальной «загон», в первую очередь будут устранять самых опасных. А ты, пользуясь сочувствием, прибьёшься к сильной группе и благодаря численному перевесу выбьешь оставшихся.
Цзиньин лишь молча улыбнулась в знак согласия.
Стоявшая рядом Цзян Гуанцзун окончательно опешила. Она переводила ошеломлённый взгляд с Сутуаня на Цзиньин:
— Постой... То есть ты совсем не любила того книжника?! Он для тебя — просто расходный материал?!
— Ну почему же... — Цзиньин подняла руку и с лёгкой ностальгией коснулась простой деревянной шпильки в своей пышной причёске. Среди утончённой роскоши её наряда эта вещица выглядела скромно и чужеродно. — Я действительно испытывала к нему нежные чувства и собиралась просить батюшку-императора пожаловать ему титул императорского зятя. Но когда на карте стоит выживание целой реальности, личные привязанности отступают. Я заглянула в варианты: его смерть в этом мире приносит куда больше пользы, чем жизнь.
Цзян Гуанцзун застыла с открытым ртом. Ей хотелось восхититься государственным масштабом мышления принцессы, но слова застряли в горле.
Хэ Сутуань нахмурился.
Воспитанная в абсолютистской империи, где монаршая воля распоряжается жизнями подданных по щелчку пальцев, она без колебаний отправила возлюбленного на плаху чужими руками. «Государь повелит — подданный умрёт». Вероятно, бедный книжник в последний миг всё понял. И потому, перерезая себе горло, не обмолвился о соратниках ни единым словом, безропотно встретив смерть.
Но для Сутуаня — человека XXI века — подобный цинизм оставался чужд.
Уловив их настроение, Цзиньин лишь улыбнулась:
— Как говорится: «Высшее искусство войны — разбить замыслы врага; следующее — разбить его союзы; самое низшее — штурмовать города». Я выложила перед вами все карты и собрала здесь всех игроков нашего мира. Моя искренность очевидна. Так не хотите ли объединить усилия и проложить путь к спасению наших реальностей?
Хэ Сутуань смерил её взглядом:
— Каков твой план?
— Снаружи сделаем вид, что незнакомы. Но если на кого-то из нас нападут, остальные обязаны вмешаться. А если одна из сторон решит атаковать — остальные поддержат её всеми силами. Идет?
Сутуань взвесил предложение. Очевидной угрозы в нем не кролось:
— Согласен.
— По рукам, — кивнула Цзиньин. — Мы и так засиделись. Время не ждёт — пора искать новые нефритовые жетоны.
* * *
Углубившись в чащу, Хэ Сутуань и Юэ Цинпин принялись за поиски талисманов Цзяо. В прошлом раунде они изрядно истощили запас талисманов Цзяо, и резервы требовали пополнения. Тем временем Ин Яоцзу и Цзян Гуанцзун целеустремлённо отправились выслеживать птиц Шэнъюй.
Слова принцессы всё ещё не выходили у них из головы.
— Думаешь, описанный ею способ победы — единственный? — спросил Хэ Сутуань.
— Сложно сказать, — Юэ Цинпин задумчиво потёр подбородок. — Но если честно, эта Цзиньин чертовски опасна. Её союз нам выгоден, но человек, способный без тени сомнений пожертвовать соратником... да ещё и собственным возлюбленным... Сотрудничать с такой — всё равно что вести переговоры с тигром.
Сбросить со счетов физически слабого спутника, бесполезного в этом мире, убрать с доски целый мир, ослабить конкурентов и вдобавок разжиться репутацией жертвы... Чрезвычайно расчётливый ход. Но мало кто сумеет переступить через себя ради подобной выгоды — не будь это так, знаменитая «проблема вагонетки» не терзала бы умы человечества столетиями.
— Но игроков-то всё равно пруд пруди, — подал голос Цвэ Цокэчэн. — Выходит, наша текущая тактика — держаться с ней?
— Посмотрим. Согласие — лишь временная уловка, — Цинпин бросил короткий взгляд на Цокэчэна, а затем с лукавой усмешкой повернулся к Сутуаню. — Капитан Хэ, а твой боец-то доверчив до наивности.
— Это тоже достоинство, — ровно ответил Хэ Сутуань.
Иньин погрозил Цокэчэну пальцем и покачал головой:
— Эх, Первый отряд... Хитрости в вас — с гулькин нос, вот и получается... ц-ц-ц.
Его лукавый взгляд быстро скользнул с Хэ Сутуаня на Юэ Цинпина, не оставляя сомнений в намеке.