Казалось, они и впрямь шагнули прямо на страницы «Книги гор и морей». Выбравшись из пещеры и оглядевшись, спутники обомлели: перед ними во всём великолепии предстала Нефритовая гора.
Внизу простиралось бескрайнее море облаков. Сама Нефритовая гора возвышалась над этой белесой пеленой, будто необработанный самоцвет, веками вбирающий в себя духовную силу небес и земли. Кругом буйствовала сочная зелень, и ничто не напоминало о присутствии людей. Горный ветер гудел в верхушках деревьев, и этот лесной шум, сливаясь с едва слышным, чистым клёкотом журавлей в небесной вышине, звучал до того воздушно и поэтично, словно невидимый музыкант касался струн цитры, исполняя небесную мелодию.
Взглянув вверх, они уже не увидели сплошных облаков, однако вершину всё так же окутывал тонюсенький туманный флёр, надёжно скрывая от чужих глаз тайны горных круч. Лишь когда налетал порыв ветра, среди дымки на мгновение мелькал край изумрудного утёса или серебристая нить водопада. А в гущине тумана то и дело мелькали призрачные силуэты невиданных зверей.
Вся Нефритовая гора словно вырвалась из привычного течения времени. Каждый порыв ветерка, каждый обрывок облака, любой птичий крик или звериный рык полнились древней тайной — будто гора столетиями ждала, когда игроки ступят на её туманные тропы и сорвут покров с вековых секретов.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин и остальные, привыкшие к ритму современных мегаполисов, отродясь не видали ничего подобного. Да, им приходилось бывать в заповедниках, но даже те уголки природы уже несли на себе отпечаток цивилизации и туризма. Здешняя же красота была первозданной, не замутнённой ни единым человеческим прикосновением.
Они невольно застыли, затаив дыхание, пока их не окликнула Цзян Гуанцзун:
— Чего замерли, как истуканы? Пошли живо!
— Извини, — Хэ Сутуань оторвал взгляд от облачного океана. — Вид настолько завораживающий, что мы просто засмотрелись.
— У вас что, таких нет?
— Настолько нетронутых — точно нет.
— Цы! Сразу видно, из какой-то глуши вылезли. Ни черта в жизни не видели, — фыркнула Ин Яоцзу.
Приговаривая это, девочка первóй шагнула на более-менее пологий склон:
— Мы пойдём впереди, проложим дорогу. А вы плетитесь следом.
Цзян Гуанцзун пристроилась рядом с ней:
— Не бздите. Если вылезет какая дрянь, мы вас прикроем.
Хэ Сутуань уже начáл привыкать к их ухваткам, а потому лишь сговорчиво кивнул:
— Что ж, тогда рассчитываем на вас.
— Вот это другой разговор! Люблю послушных, — удовлетворённо усмехнулась Цзян Гуанцзун, а затем оглянулась на Цвэ Цокэчэна: — Были б вы ещё не такими меркантильными — цены б вам не было.
Неожиданно задетый за живое Цвэ Цокэчэн буркнул под нос:
— Чха на...
Ин Яоцзу фамильярно закинула руку на плечо Цзян Гуанцзун:
— Сестрёнка, дело тебе говорю: на кой чёрт тебе эти вонючие мужичонки из чужих миров? Ну рожей вышел, и что дальше? У вас дома у него ни жилья, ни работы, ни прописки — чистой воды бракованный товар! Мне матушка с малых лет вдалбливала: мужа надо искать только из местных, чтоб с уважением, по-нашенски, ровня к ровне!
Договорив, она одарила Цвэ Цокэчэна презрительным взглядом, не оставлявшим ни малейших сомнений в её мыслях.
Цзян Гуанцзун глубокомысленно кивнула.
Цвэ Цокэчэн выдавил из себя натянутую улыбочку:
— Ну спасибочки вам огромное, ага. Моя матушка мне тоже заезжих брать запрещала.
Хэ Сутуань с любопытством взглянул на него:
— Не помню, чтобы ты раньше на диалекте разговаривал.
— Да ну, на базе-то зачем... — Цвэ Цокэчэн почесал затылок. — Но сейчас чувствую: на родном говоре звучит убедительнее.
И пусть в других мирах их родной Шанхай давно покоится на дне океана — что с того? Гонор выказывать он всё равно не позволит!
Цзян Гуанцзун снова окинула парней взглядом, вздохнув с явным сожалением:
— Эх... А ведь из всех этих мужичонок мне больше всего та парочка приглянулась. И собо́й хороши, и жилка боевая есть, крепыши — дочек рожать самое то. С какого перепугу они вдруг друг с дружкой спутались?
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань, неожиданно ставшие объектом обсуждения:
* * *
Цзян Гуанцзун чесала в затылке, всё больше недоумевая:
— Чудны дела... Как это два мужика вместе жить могут? В нашем племени отродясь такой дичи не водилось.
— Ну, видать, деревня у вас просто глухая, — Ин Яоцзу к однополой связи Хэ Сутуаня и Юэ Цинпина отнеслась вполне спокойно. — Главное ведь не то, мужик там или баба, а чтоб свой был, местный! Кстати... вы-то сами из одного края будете?
Хэ Сутуань переглянулся с Юэ Цинпином:
— Народились в разных местах. Наши родители из разных провинций.
Ещё секунду назад благосклонная Ин Яоцзу моментально изменилась в лице:
— Чего-о?! Из разных мест?! Ой, беда! Да как же так-то?! Не из местных — да это же немыслимо, ни в коем ра...
Фраза застряла у неё в горле. Девочка неожиданно осеклась, погрузившись в противоестественное молчание, и замерла на месте как вкопанная.
Остальные тут же остановились вслед за ней.
— Что стряслось? — понизив голос, спросил Юэ Цинпин.
Ин Яоцзу прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то недоступному чужому слуху. Но уже через мгновение распахнула их — в зеницах вспыхнул хищный блеск.
"За мной!" — отдался её голос прямо в сознании спутников, и в то же мгновение девочка стремительной тенью метнулась вверх по склону!
Опешив на долю секунды, отряд быстро опомнился и бросился за ней вдогонку, виляя между стволами деревьев.
Склоны Нефритовой горы отличались крутизной — ни тебе протоптанных тропинок, ни ровных участков. Заросшие дикой порослью буераки и булыжники заметно осложняли продвижение.
Однако Ин Яоцзу, на вид обычная девчонка лет пятнадцати-шестнадцати, мчалась вперёд с поразительной лёгкостью. Она ловко перемахивала через валуны и продиралась сквозь кустарник, подобно молоденькой пантере, почуявшей добычу: бесшумно, гибко и стремительно подбираясь к цели.
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань, прошедшие суровую военную выучку, без труда держали заданный темп, однако про себя невольно поражались невероятной выносливости и физической подготовке девчонки.
Иньин и Цвэ Цокэчэн раньше числились по гражданской части, но после долгой муштры под началом капитанов их физическая форма ощутимо возросла. Поспевать за троицей им не составляло особого труда — после ежедневных многокилометровых марш-бросков на базе эту пару сотен метров по пересечённой местности казались детской забавой.
Лишь Цзян Гуанцзун застряла в самом хвосте: отбежав едва ли половину пути, она засновала ногами и заметно сбавила ход.
Иньин оглянулся на неё:
— Помочь?
Цзян Гуанцзун стиснула зубы. Тяжело дыша и едва переводя дух, она всё же попыталась сохранить невозмутимую мину:
— Не... надо... Обойдусь без вашей помощи, мелких мужичонок... Просто день сегодня... не задался. Это не... не настоящая моя сила!
— Ой-ой, а кто тут недавно хвастался, что замуж меня возьмёт? И уже сдулась? — хотя Цвэ Цокэчэн обычно отличался отходчивым нравом, упустить шанс уколоть спесивую спутницу он не мог.
Цзян Гуанцзун метнула в него сердитый взгляд и прищурилась на Иньина:
— М-да, раньше я недосмотрела... Ты, пожалуй, покраше будешь. Лучше уж тебя в мужья возьму.
Иньин:
—... Премного благодарен, блин.
— Иньин, Цокэчэн, отставить разговорчики, — раздался строгий голос Юэ Цинпина, и оба парня немедленно прикусили языки.
Мчавшаяся впереди Ин Яоцзу резко застыла. Отряд мгновенно замер вслед за ней. Переведя взгляды, все увидели то, ради чего девочка устраивала этот забег.
В зарослях неподалёку зверюга размером с хорошую овчарку азартно гонялась за стайкой птиц.
Пернатые будто намеренно подзадоривали её: то опускались на траву, то взмывали в воздух в самый последний момент, а некоторые и вовсе нахально клевали беднягу прямо в макушку.
Доведённое до каления животное отчаянно тявкало и заходилось собачьим лаем.
У Хэ Сутуаня перехватило дыхание.
Он впервые в жизни своими глазами видел нечто подобное:
Туловище собаки, пятнистый леопардовый окрас и изогнутые бычьи рога.
Создание, будто сошедшее с экранов благодаря компьютерной графике, стояло перед ним во плоти — точь-в-точь такое, каким его описывала «Книга гор и морей».
Юэ Цинпин прильнул к Хэ Сутуаню. Опасаясь спугнуть зверя звуком голоса, он беззвучно выговорил одними губами: * «Зверь Цзяо»*.
Одна из их ключевых целей.
Хэ Сутуань быстро мигнул, давая понять, что всё осознал.
Раньше сталкиваться с подобными тварями ему не приходилось, и он не мог поручиться, что имеющееся оружие уложит зверя с одного выстрела. Однако Хэ Сутуань привык действовать решительно и без лишних сомнений: навинтив на ствол пистолета глушитель, он уже собрался взять тварь на прицел...
...как Ин Яоцзу опередила его.
Одетая в тигриную шкуру девчушка опустилась на карачки и, припав к земле, по-звериному поползла к зверю Цзяо.
Она умело подавила в себе человеческое присутствие — со стороны казалось, будто сквозь травинки пробирается отбившийся от матери тигрёнок.
Хэ Сутуань слегка нахмурился и плавно опустил дуло, чтобы случайно не задеть девчонку.
Зверь Цзяо, разумеется, замешкался и уставился на Ин Яоцзу, но уходить не спешил. Словно впервые повстречав подобное создание, он разглядывал приближающуюся фигуру с наивным детским любопытством.
Сократив дистанцию до пары метров, Ин Яоцзу замерла. Она терпеливо выжидала, пока зверь сам окончательно утратит бдительность и подойдёт ближе.
Зверь Цзяо попался на эту уловку.
Решив, что странный зверёк не представляет никакой угрозы, он бросил свои забавы с птицами и любопытно подался вперёд, принявшись обнюхивать Ин Яоцзу.
Девочка осторожно протянула руку и погладила его по шерсти; тварь даже не отпрянула.
Спутники заворожённо наблюдали за этой невероятной сказочной картиной: облачённая в шкуры дикарка ласково треплет мифическое чудище. Ин Яоцзу казалась воплощением лесного духа, неотъемлемой частью этих древних круч.
Впрочем, уже в следующее мгновение Ин Яоцзу с беспощадной наглядностью доказала: никакой она не дух. Она — обычный человек, ведомый расчётом и собственной выгодой, ничем не отличающийся от остальных игроков.
Едва её ладонь соскользнула к загривку зверя Цзяо, пальцы сжались мёртвой хваткой — и в одно мгновение с хрустом переломили твари шейные позвонки.