Действительно: если игрок недосчитается хотя бы одного пятицветного камня, Птица Цзинвэй не задумываясь вырвет у него глаз.
Вот только...
— И что, такой эквивалентный обмен реально сработает? — Дуань Сю с немым изумлением наблюдал, как Хэ Сутуань невозмутимо сгребает пятицветные камни в сумку.
— Понятия не имею, — отрезал тот. — Но скоро представится случай задать вопрос, вот и узнаем у самой Цзинвэй.
Он окинул остальных присутствующих долгим взглядом:
— Значит, договорились: к кому бы она ни обратилась, спрашиваем именно об этом.
— Что ж, — подал голос игрок с веревкой. — Я не против.
— И я.
—... Согласен.
— Отлично, — губ Хэ Сутуаня коснулась едва заметная улыбка. — Тогда заранее поздравляю с успешным сотрудничеством.
Когда Птица Цзинвэй явилась вновь, ей вручили десять пятицветных камней и задали тот самый вопрос: можно ли вместо камня отдать собственный глаз?
Божественная тварь поначалу даже не заподозрила, какую изощренную, наглую уловку выкинут эти смертные. Она решила, что бедолаги вознамерились перебить друг друга и наделать лишних очков, выдирая глаза соратникам.
А потому, злорадно оскалившись, дала свое согласие.
Спустя час ей преподнесли десять вырванных глазных яблок.
Цзинвэй в немом изумлении уставилась на игроков Горной группы. Проверив каждую глазницу и убедившись, что все до единого смотрят на нее целыми и невредимыми зеницами, она сорвалась на визгливый фальцет:
— Откуда эти глаза?!
Игроки дружно принялись разглядывать плывущие по небу облака да мелкие камешки под ногами — словом, делали всё, лишь бы не пересекаться взглядом со священной птицей.
Если честно, они и сами понимали, что поступили, мягко говоря, сомнительно с точки зрения морали. Покойникам бы покоиться с миром, а они не то что земли их костям не предали — взяли да и вытащили из трупов все глаза до последнего.
Многие из присутствующих считали себя людьми цивилизованными, да и законы их родных миров строго карали за глумление над трупами. Поэтому перед грудой мертвых тел все мнулись и опускали руки.
В итоге вперед вышла Цзян Гуанцзун и без лишней рефлексии выковыряла глаза у всех покойников.
— Подумаешь, глаз вынуть! Вырядились мужиками, а сами сопли жуете, слизняки бесполезные, — бурчала Цзян Гуанцзун, без зазрения совести загоняя палец прямо в глазницу одного из трупов.
— Мы просто не хотим осквернять усопших. Мы всё-таки цивилизованные люди, — попытался было возразить один из игроков, но сник и замолк, едва увидав, как Цзян Гуанцзун умелым движением проворачивает палец и со сквирчанием вылущивает глазное яблоко.
— Ну да, расскажи мне, — хмыкнула она с ядовитым сарказмом. — Не будь этой трансляции на небесах, когда никто в твоем мире не узнал бы, что ты тут вытворяешь, ты бы прямо-таки устоял, ага?
Игрок проглотил язык.
Цзян Гуанцзун презрительно сплюнула:
— Лицемеры проклятые.
Убедившись, что прохождение гарантировано, оставшиеся в живых перевели дух. Напряжение, сковывавшее их с самого начала, наконец спало: люди начали переговариваться, расспрашивать друг друга об устройстве чужих параллельных миров.
Лишь Амоде держался особняком. В нем не было ничего от участника этой смертельной гонки — скорее уж он походил на случайного зеваку.
Даже когда Хэ Сутуань попытался отсыпать ему пятицветных камней, Амоде отстраненно качнул головой.
— Мы уже сдались, — повторил он свои прежние слова.
Хэ Сутуань не сводил с него задумчивого взгляда, пытаясь разгадать таинственную суть этого человека и того мира, что стоял за его спиной...
Чей-то легкий окрик и прикосновение к плечу заставили его обернуться.
Это была Бай Хэ.
— Поговорим наедине? У меня есть к тебе дело.
Хэ Сутуань отошел с ней в сторону.
Бай Хэ посмотрела ему прямо в глаза:
— Мы прошли бок о бок не одно испытание, и я уверена, что тебе можно доверять. По крайней мере, больше, чем кому-либо еще. Поэтому я хочу рассказать тебе кое-что важное.
— Я слушаю, — сдержанно отозвался Хэ Сутуань.
— Как в вашем мире открылось Окно в параллельные вселенные? — спросила она и, не давая ему отвечать, сразу выложила карты на стол ради демонстрации добрых намерений: — В нашем мире один астрофизик совершенно случайно пробил этот проход. Перед смертью он оставил список из ровно ста человек, которым суждено шагать за грань. У нас этот документ называют «Списком лиц, принимающих решения».
До чего же знакомый сценарий.
Хэ Сутуань кивнул:
— У нас всё произошло один в один. Только ту сотню избранных окрестили «разведчиками», сформировали из них десять передовых разведывательных отрядов и поставили под прямой контроль Объединённого правительства.
— Передовые отряды разведки... — Бай Хэ смерила его пристальным, долгим взглядом. — А ты задумывался, почему у нас эти сотни людей зовут «Лицами, принимающими решения»?
Хэ Сутуань поразмыслил секунду и качнул головой.
— Вот об этом я и хотела завести речь, — Бай Хэ перевела взгляд на горизонт, где лазурь неба сливалась с бездонной гладью океана. — По-хорошему, ты не должен был оказываться на арене столь часто за столь короткий срок. Ни один нормальный человек не станет добровольно соваться в эту проклятую бойню снова и снова, если только он не конченый мазохист. Это же не просто проверка на прочность тела и ума, это чудовищная пытка для психики. — Она опустила веки. — Ты видел Лес. Вернувшись домой, она окончательно сломалась — заперлась в четырех стенах на целые дни. Она ведь обычный исследователь, создавала симуляционные проекции для медицинской реабилитации. Ей и в страшном сне не могло присниться, что однажды придется отнимать чужие жизни.
Хэ Сутуань слегка нахмурился:
— Она никого не убивала.
— Когда вспыхнула Нефтяная река, некоторые не успели уйти и сгорели заживо. А когда на ее глазах рушились стертые с лица земли миры... она взяла эту вину на себя.
Бай Хэ с вызовом посмотрела на собеседника:
— Так что не делай вид, будто отправляешься сюда по собственному желанию.
Хэ Сутуань горько ухмыльнулся.
Она попала в самое яблочко.
— Ты упомянул, что вашим отрядом заправляет какое-то там Объединённое правительство?
— Да.
— Судя по всему, взгляды у вас кардинально расходятся, — Бай Хэ подарила ему многозначительный взгляд и внезапно добавила: — После прошлых турниров у нас на родине определенные круги подняли вой. Они были до смерти недовольны тем, что мы вступили в союз с вашим миром.
Хэ Сутуань опешил.
Уж слишком подозрительное сходство.
— И знаешь, как мы решили эту проблему? Мы их просто перебили, — проговорила Бай Хэ ровным, лишенным всяких эмоций голосом, но от её слов веяло таким ледяным холодом, перед которым блекли даже бездонные глубины океана. — Нас называют «Лицами, принимающими решения» именно потому, что наши вердикты не подлежат обсуждению.
Она пристально вгляделась в лицо капитана Хэ:
— На наших плечах лежит судьба всего человечества. Мы везем на себе весь этот ад ради выживания цивилизации. А эти тыловые крысы отродясь не ступали в параллельные вселенные, не сходились в смертельной схватке с иномировыми тварями! Они не имеют ни малейшего права раскрывать пасть!
Хэ Сутуань на миг замер, тщательно взвешивая услышанное, и лишь затем тихо произнес:
— Но убивать их вот так сразу... Не слишком ли это...
— Ты ведь военный, я угадала? Скажи мне, как на фронте поступают с теми, кто сеет панику и подрывает боевой дух перед решающим боем? — Один-единственный вопрос Бай Хэ заставил Хэ Сутуаня осечься, а в следующий миг в его голове будто вспыхнула вспышка прозрения. — К тому же список игроков строго ограничен. Никаких пополнений не предвидится. Если мы погибнем, наш мир просто выбудет из игры по техническому поражению.
Она похлопала его по плечу:
— Чтобы удержать власть и право голоса, мы за три дня пустили в расход восемь тысяч четыреста пятьдесят два человека. И мы ни на грош не жалеем об этом. Судьба цивилизации в наших руках, а значит, и их жалкими жизнями повелевать тоже нам.
Хэ Сутуань окончательно осознал подлинную цель этого разговора, и в его глазах вспыхнули темные искры.
Бай Хэ запрокинула голову, уставившись в затянутое облаками небо. Микросхемы, имплантированные в ее лицо, мерцали тусклым голубоватым светом, а взгляд будто прошивал невидимый барьер, сталкиваясь со взорами миллиардов зрителей по ту сторону экрана.
— Ты выручил меня в игре, и я отплачу той же монетой. То, о чем ты не смеешь или не можешь сказать во всеуслышание... скажу я.
— Спасибо, — тихо усмехнулся Хэ Сутуань.
Когда настало время финального подсчета очков, к подножию горы подтянулись и участники Прибрежной группы.
Они сгрудились по ту сторону невидимого силового поля, разглядывая соратников.
— Ну наконец-то этот ад кончился, — сокрушенно выдохнул Юэ Цинпин, уже готовый расслабить затекшее тело, но на полуслове запнулся, и на его лбу залегла глубокая складка. — Хотя дома эти штабные индюки опять устроят нам разнос и вынесут весь мозг.
— Не устроят, — спокойно отрезал Хэ Сутуань.
— А? Это еще почему?
— Выйдем — посмотришь запись трансляции, — Хэ Сутуань перевел взгляд на капитана Юэ. — Правда, у меня осталась одна догадка. Хочу проверить ее напоследок.
— И что за догадка? — Юэ Цинпин подозрительно прищурился. — Капитан Хэ, ты опять вознамерился утворить какую-то дичь?
— Да боже упаси, с чего бы?
—... А ты мне это в глаза скажи, слабо?
Хэ Сутуань демонстративно уставился в небо, затем на волны:
— Погода замечательная. И море такое синее, красивое.
— Зубы мне не заговаривай! — рявкнул Юэ Цинпин. — Что ты опять задумал?!
Не будь между ними этой чертовой непроницаемой преграды, он бы прямо сейчас вытащил неразрушимую цепь и намертво приковал Хэ Сутуаня к себе.
Однако тот лишь тепло и кротко улыбнулся ему — как и всегда, ясным, безмятежным взглядом.
Юэ Цинпин аж поперхнулся приготовленной отповедью.
Птица Цзинвэй спустилась с небес. Юэ Цинпин видел, как Хэ Сутуань вместе с остальными игроками Горной группы направился к этому получеловеку-полуптице.
Цзинвэй опустилась на самый край обрыва и грузно присела на корточки — точно так же, как при их первой встрече.
Она явно смекнула, что смертные сговорились и больше никто выбывать не намеревается. А потому её голос прозвучал с откровенной злобой:
— Что ж, сдавайте пятицветные камни за этот раунд, по штуке с носа, и подведем финальные итоги.
Участники давно освоились с порядком. Имея при себе достаточный запас пятицветных камней, они спокойно выходили вперед один за другим.
Бай Хэ, Цзян Гуанцзун, Амоде...
Последним шагнул Хэ Сутуань.
Он остановился прямо перед божеством.
Цзинвэй лениво протянула когтистую ладонь, поводя кистью:
— Давай свой камень.
На ее ладони уже покоились девять пятицветных камней. Они со звоном сталкивались друг с другом, отбрасывая на кожу переливчатые блики.
Но Хэ Сутуань не шелохнулся.
—? — Цзинвэй изумленно вскинула на него глаза.
В следующую секунду Хэ Сутуань рванул вперед.
Молниеносный бросок — одна рука со стальной хваткой сомкнулась на горле Цзинвэй, вторая намертво вцепилась в ее крыло! Сметя божество единым порывом, он вместе с ним рухнул с высокого обрыва прямо в бездну!
Цзинвэй:?!
Застывшие в шоке игроки:??!!
— Хэ Сутуань!!! — взревел Юэ Цинпин в диком ужасе и ярости, но было поздно.
Хэ Сутуань и Цзинвэй уже стремительно летели вниз, к океану.
Ошеломленное божество, зажатое за горло смертным, бессильно падало в пропасть. Она попыталась расправить крылья, чтобы взмыть в воздух, но противник просчитал всё заранее: его пальцы мертвой хваткой впились в оперение, не давая раскрыть крыло!
Цзинвэй:?!
Из её горла вырвалось хриплое проклятие, и в следующий миг обе фигуры с оглушительным всплеском врезались в ледяную пучину.
Проклятый человечишка!
Как он посмел?! Как он вообще дерзнул на такое?!
Удушающая боль от погружения мгновенно сковала легкие. Цзинвэй отчаянно забилась, пытаясь вынырнуть на поверхность, но намокшие крылья тяжелым грузом тянули ее на дно.
А захватчик и не думал разжимать пальцев.
В ледяной морской толще глаза Цзинвэй встретились со взглядом Хэ Сутуаня.
Затем божество ощутило, как ладонь, удерживавшая её крыло, наконец разжалась.
У этого человека были удивительно изящные руки с длинными, точеными пальцами.
И Цзинвэй с ужасом увидела, как эта красивая кисть стремительно тянется к её лицу.
Она даже не успела осознать намерений смертного, как дикая, нечеловеческая боль пронзила её глазницу!!
— А-а-а-а-а!! — Цзинвэй забилась в судорогах, но из выгнутого рта вырвался лишь сноп кровавых пузырей.
Густая алая пелена хлынула из разорванной глазницы, мгновенно окрасив окружающие воды в багровый цвет.
Только тогда Хэ Сутуань, удерживая обмякшую Цзинвэй одной рукой, мощно оттолкнулся ногами и устремился наверх.
В его другой руке...
Покачивалось вырванное глазное яблоко божества.