Когда Хэ Сутуань задал этот вопрос, почти все присутствующие затаили дыхание. Их взгляды устремились на Цзинвэй в напряжённом ожидании ответа. Даже несчастный игрок, которому только что вырвали глаза, затих — его надрывные стенания угасли, сменившись едва слышным стоном.
В давящей тишине Цзинвэй неспешно вернулась к вершине холма и ответила с показным равнодушием:
— Разумеется, у меня есть собственное сознание.
Хэ Сутуань мгновенно подтянулся, лицо его сделалось суровым:
— Ты человек с Земли? Член Совета по сохранению цивилизаций?
Он прекрасно помнил слова, раздавшиеся над планетой в день, когда небо затянула кровавая пелена:
[Решением Совета по сохранению цивилизаций объявляется старт «Турнира за право владения Землёй»]
Этот вопрос жёг умы абсолютно каждого из присутствующих. Однако под давлением десятков пристальных взглядов Цзинвэй лишь снисходительно усмехнулась:
— На один вопрос я уже ответила. Не стоит быть таким жадным.
Хэ Сутуань лишь молча нахмурился: рассчитывать на откровенность не приходилось.
Цзинвэй вновь распахнула исполинские крылья и одарила игроков леденящей душу улыбкой:
— Что ж, увидимся через час.
Взмахнув крыльями, птица устремилась над морской гладью. Из её ладони выпал пятицветный камень; солнечный луч на мгновение выхватил из темноты искрящуюся грань. Но эта крошечная вспышка тут же канула в тёмной пучине — волны поглотили её без следа, даже не пустив кругов по воде. Капля в море в самом буквальном смысле.
С таким же успехом можно было пытаться осушить океан чайной ложкой — сколько веков уйдёт на то, чтобы засыпать его этими камнями?
Цзинвэй обладает разумностью и не является частью программы игрового мира. Кто же она тогда такая?
* * *
Затем всё шло относительно спокойно. Игроки прибрежной группы принесли пятицветные камни.
На этот раз Юэ Цинпин добыл три пятицветных камня, Дуань Сю — один, а напарники Цзян Гуанцзун смогли отыскать четыре.
— У меня дурное предчувствие: искать эти камни станет намного сложнее, — нахмурился Юэ Цинпин, передавая все найденные минералы Хэ Сутуаню. — А грызня за них вспыхнет с новой силой.
— У меня уже семь штук, — возразил Хэ Сутуань. — На ближайшие раунды хватит с лихвой. Тебе не обязательно отдавать всё мне.
— Нет, — отрезал Юэ Цинпин. — Цзинвэй чётко сказала: к концу этапа у тебя на руках должно остаться минимум десять камней. Сначала я наберу нужный запас для тебя.
Хэ Сутуань озабоченно прищурился:
— А как же ты?
Участникам из прибрежной группы для успешного прохождения тоже требовалось сохранить к финальному отсчёту не менее десяти камней. По десять каждому, плюс по одному какому-либо минералу каждый час в течение полусуток... Юэ Цинпину нужно вывернуться наизнанку и достать как минимум тридцать два пятицветных камня, чтобы они оба вышли отсюда живыми.
— О себе подумай, капитан Хэ. За меня переживать не надо, — Юэ Цинпин пристально посмотрел ему прямо в глаза. — Я рядом. Так что завязывай со своими суицидальными замашками.
В этих словах крылся недвусмысленный подтекст.
Юэ Цинпин уже успел заметить: на вид Хэ Сутуань казался воплощением хладнокровия и выдержки, но действовал порой отчаянно и прямолинейно, без колебаний рискуя собственной жизнью. За тот год, что они были разлучены, Хэ Сутуань явно прошёл через ад, о котором Юэ Цинпин ничего не знал. Он не собирался лезть с упрёками или переделывать привычки напарника, но знал одно: пока он здесь, он не позволит Хэ Сутуаню лезть на рожон.
Простое «я рядом» заставило Хэ Сутуаня замолчать на долгое мгновение. В груди от этих двух слов разлилось непривычное, щемящее тепло.
Поняв намек без лишних разъяснений, он взглянул на Юэ Цинпина и молча кивнул.
— Эй, — внезапно выкликнул кто-то из игроков. — Ты, как тебя там. У которого камня нет.
Амоде одеревенело повернул голову:
— Я?
— Ну а кто ещё, — огрызнулся парень. — Твой напарник так и не объявился?
— Нет, — глухо отозвался Амоде. — Скорее всего, он погиб.
— Так почему бы и тебе за ним не отправиться?
Фраза прозвучала до того желчно и беспощадно, что почти все присутствующие обернулись на крик.
Сделав глубокий вдох, игрок продолжил гнуть своё:
— Цзинвэй ясно дала понять: мы все в одной лодке! Камень зажать решил ты, а рисковать остаться без глаз приходится нам всем!
Эти слова сработали как спусковой крючок. Взгляды, устремлённые на Амоде, в одно мгновение налились с трудом скрываемой враждебностью.
Амоде опустил веки:
— Но я пока не хочу умирать.
— Да кого волнует, чего ты там хочешь! — выплюнул парень и, засучив рукава, сделал шаг вперёд. — Раз кишка тонка сам загнуться, я тебе помогу...
— Нашлась проблема, из-за одного камня сыр-бор разводить! — Цзян Гуанцзун размашисто шагнула вперёд, заслонив собой Амоде. — Я отдам за него. Доволен?
Агрессивный игрок опешил. Он явно не ожидал встретить на соревновании, где решается судьба целых цивилизаций, настолько наивную святошу.
Окинув её подозрительным взглядом, он сощурился:
— Это только второй раунд! Ты что, собираешься отстёгивать за него каждый час? Даже если у тебя хватит камней дотянуть его до финала, он всё равно не наберёт нужный минимум для прохождения и в конце концов просто утянет тебя на дно.
— Если бы люди бросали раненых соратников на растерзание зверью при первых же трудностях, человечество вымерло бы задолго до того, как создало цивилизацию, — отрезала Цзян Гуанцзун.
Она оглянулась на Хэ Сутуаня и Бай Хэ, ища поддержки у временных соратников:
— Я же права?
Хэ Сутуань промолчал. Бай Хэ ответила ровным, безэмоциональным тоном:
— В нашем мире правами обладают лишь те, чей показатель полезности соответствует норме.
— Вот как... Дикость какая-то, — Цзян Гуанцзун оглядела Бай Хэ с ног до головы. — Вы постоянно твердите, что опередили нас в развитии, но почему-то от ваших порядков несёт самым настоящим первобытным варварством.
Не дожидаясь ответа, Цзян Гуанцзун достала пятицветный камень и швырнула его Амоде.
Тот поймал его обеими руками и тихо прошептал слова благодарности.
Раз за парня заплатят, в этом раунде каждый выложит необходимую дань. А значит, на этот раз выкалывание глаз никому не грозит.
Остальные участники угомонились, и висевшее в воздухе тяжёлое напряжение немного спало.
* * *
Час пролетел незаметно, и Цзинвэй вернулась за очередной порцией камней.
На этот раз право задать вопрос выпало Бай Хэ. Она озвучила ровно то, на что секундами ранее не сумел получить ответа Хэ Сутуань.
Однако Цзинвэй лишь тихо хохотнула, уклоняясь от ответа:
— Не рановато ли вам задаваться вопросами подобного уровня? Сначала научитесь выживать.
Бай Хэ выдержала паузу и спросила снова:
— Что требуется для прохождения этапа? Достаточно ли просто собрать пятицветные камни, или есть дополнительные условия?
— Никаких дополнительных условий, — без лишних церемоний отрубила Цзинвэй, взмахнула крыльями и снова унеслась ввысь, привычно швырнув собранные минералы в пучину.
* * *
На исходе третьего часа Цзинвэй явилась вновь.
На этот раз право на вопрос получила жертва религиозного экстаза — игрок, который ещё недавно бился ниц перед птицей, молясь на неё как на божество.
Услышав своё имя из уст крылатого монстра, фанатик едва не задохнулся от счастья. Упав на колени, он воззрился на Цзинвэй с благоговейным трепетом:
— О Великая... Хватит ли общего количества пятицветных камней для того, чтобы каждый из нас смог успешно пройти испытание?
Этот вопрос интересовал абсолютно всех. Толпа замерла, не смея вздохнуть.
На морде Цзинвэй промелькнула азартная улыбка — так учитель радуется, когда дотошный ученик наконец задаёт по-настоящему толковый вопрос.
Она рассмеялась и произнесла слова, размозжившие последние иллюзии игроков в дребезги:
— Нет, милые мои. Камней катастрофически мало.
Она снова подавила смешок. Её глухой, сиплый голос, подхваченный морским бризом, забрался за воротник каждому присутствующему, заставляя кровь стынуть в жилах:
— Насчёт «каждого» вы погорячились... Вас тут пока слишком много.
Слишком много... Нас слишком много?!
Лица людей мгновенно пошли мертвенной бледностью.
Относительный мир в отряде держался исключительно на хрупкой иллюзии: большинство верило, что это всего лишь квест на поиск предметов. Если камней в избытке, то при должной сноровке каждый способен скопить нужную сумму и вернуться в свой родной мир. И даже если напарник сгинет, остаётся надежда на сердобольных вроде Цзян Гуанцзун, готовых поделиться лишним.
Но теперь эту иллюзию безжалостно растоптали.
Игра с нулевой суммой. Никаких компромиссов.
Мирного финала здесь не предусматривалось с самого начала.
В истории даже обычная неравномерность распределения ресурсов становилась поводом для кровопролитных войн. Что уж говорить о ситуации, когда ресурсов физически не хватает на всех?
Даже если уцелевшие счастливчики в конце концов сядут за стол переговоров, этот стол будет вымощен костями их погибших товарищей.
Ледяной порыв морского ветра вдруг полоснул по коже, словно заточенный клинок.
Цзинвэй с откровенной злорадной усладой наблюдала за тем, как спадают лица у игроков:
— Забудьте про наивные мечты. Вселенная устроена именно так. Сколько бы ресурсы ни перетекали из рук в руки, их совокупный объём неизменен: он не вырастет и не уменьшится. Не хочешь быть мясником — станешь куском мяса на разделочной доске. Даже если ты палец о палец не ударишь, всегда найдётся тот, кто уже точит на тебя нож.
С этими словами Цзинвэй взмыла в небо.
Как и прежде, она унесла с собой полученные от игроков пятицветные камни и безжалостно швырнула их в бескрайнюю синеву.
Разъярённому океану не было никакого дела до этих крошечных крупиц — он всё так же с рёвом гнал седые валы на берег.
Прибой выплеснет камни на песок, участники из прибрежной группы отыщут их и передадут горной группе, а те, в свою очередь, снова отдадут эти пропитанные чужой кровью минералы Цзинвэй.
А Цзинвэй вновь вышвырнет их в волны.
На фоне величия стихии этот зацикленный бег по кругу выглядел жалкой, абсурдной трагикомедией. Хэ Сутуаню на ум невольно пришли У Ган и Сизиф — бесконечный, бессмысленный труд.
Океан не менялся, смывая следы крови с камней и не оставляя памяти о перенесённых страданиях. Реальными оставались только свежие рваные раны на телах игроков.
«Нет, здесь что-то не сходится... Я наверняка упускаю какую-то деталь».
Хэ Сутуань нахмурился, судорожно прокручивая в голове каждую сказанную птицей фразу.
Однако додумать мысль до конца он не успел — тишину разорвал истошный, визгливый крик.
Хэ Сутуань резко обернулся, и у него перехватило дыхание.
Тот самый фанатик, что только что ползал перед Цзинвэй на коленях, сжимал в руке окровавленный кинжал.
Лезвие по самую рукоять ушло в грудь стоящего рядом игрока.