Обыкновенная тренировка превратилась в очередное соперничество. Оба капитана ушли в отпуск, так что Первый и Второй отряды впервые занимались без высшего надзора.
Янь Ханьли и Иньин заранее всё обсудили и договорились действовать сообща, подстраховывая друг друга, но не учли одного: у бойцов обеих команд амбиций было хоть отбавляй, а старые обиды никуда не делись. Стоило им сойтись на одной площадке, как давнее соперничество разгорелось с новой силой.
В результате едва поутихший шумок о том, что их «капитан — снизу», а «босс не тянет», вспыхнул с новой силой.
Впрочем, после прошлой стычки с Янь Ханьли, когда Иньина с позором скрутили и заставили писать объяснительную, парень слегка поумнел. На сей раз он вызвал Цвэ Цокэчэна на разборку к самым воротам базы. Сослуживцы наружу выбрасывались редко, посторонние здесь и вовсе не шлялись, так что шанс собрать зевак сводился к нулю.
К тому же лезть один на один с Янь Ханьли в прошлый раз было откровенной глупостью. Иньин хоть и пришёл из армии, но числился в штабных — по сути, обычный бумажный червь. Так что получить по шее от битой жизнью вояки, реально державшей в руках автомат, было вполне закономерно. А вот Цокэчэн раньше служил военным врачом — человек ещё более «штабной», чем сам Иньин. Иньин умел трезво оценивать свои шансы и прекрасно знал, кто в Первом отряде самый мягкий орешек.
И хотя сейчас у него самого очки съехали набок, а на физиономии красовалась пара свежих ссадин, перевес был на его стороне. Прижав Цокэчэна к земле, он раздавал ему тумаки и набычившись орал:
— Будете ещё называть босса немощным?! Ану попробуй ещё хоть слово ляпнуть, я тебе пасть порву!
Неподалёку хлопнула автомобильная дверца, и раздался оклик:
— Вы чего опять сцепились?
Глаза Иньина мгновенно вспыхнули. Он тут же вскинул голову, готовясь выложить всё как есть:
— Босс! Первый отряд снова на тебя наговаривает! Они твердят, будто ты не в состоянии... э-э...
Ябеда осёкся на полуслове. Дверца со стороны пассажира распахнулась, и из машины вышел Хэ Сутуань.
Статный капитан Первого отряда был в бежевом тренче, поверх которого алел ярко-красный шейный платок. Сочный, почти кричащий цвет явно выбивался из его обычно сдержанного и элегантного стиля. Однако стоило ему шагнуть к Юэ Цинпину, как этот платок тут же перекликнулся с деталями в одежде спутника, мгновенно связав их облик в единую, безупречно гармоничную композицию. Они смотрелись рядом удивительно ладно.
Иньин мгновенно проглотил оставшиеся слова.
Сутуань окинул драчунов спокойным взглядом:
— Что здесь происходит?
Голос звучал буднично, но от него повеяло таким тяжёлым давлением, что оба виновника поджали хвосты.
Избитый и заплывший синяками Цокэчэн, заметив своего командира, вспыхнул надеждой, словно обретя опору, и с ходу принялся жаловаться:
— Капитан! Мы просто сказали, что капитан Юэ вылетел из ваших кавалеров исключительно из-за собственной немощи и нулевой техники в постели! А эти из Второго отряда заупрямились и лезут драться...
Хэ Сутуань:
* * *
Он на миг потерял дар речи. Ему и в голову не приходило, что они всё ещё обсасывают эту тему.
Юэ Цинпин, услышав это, с едва уловимой усмешкой косился на Сутуаня. Раньше, долети до него подобные слухи, он обязательно устроил бы с «бывшим» очередную перепалку и осыпал его язвительными колкостями. Но теперь...
Юэ Цинпин оглядел оболтусов и с невозмутимым видом вынес вердикт:
— Иньин, Цвэ Цокэчэн. Драка на территории базы...
— Босс, да не на территории мы! За воротами же! — тут же возразил Иньин.
— За пределами базы мордобой среди сослуживцев тоже запрещён, — без малейшего намёка на поблажку отрезал Цинпин. — Учитывая, что обошлось без тяжёлых увечий, оба пишете по тысяче слов объяснительной.
Физиономия Иньина вытянулась:
— Босс...
— Нашли время хернёй заниматься. Вместо того чтобы пахать на тренировках, весь день языками чешете, — хмыкнул Юэ Цинпин. — Передайте своим отрядам: за любые подобные сплетни, вредящие нашим с капитаном Хэ отношениям, буду драть лично.
Иньин онемел. До него смутно дошло, что он только что стал свидетелем чего-то грандиозного. Он благоразумно прикусил язык и послушно кивнул.
А вот Цокэчэн всё ещё с надеждой снизу вверх смотрел на Сутуаня — ведь приказы для него имел право отдавать только собственный командир. Однако Хэ Сутуань вовсе не собирался вызволять подчинённого из цепких лап Юэ Цинпина.
— Не слышал решения капитана Юэ? — сухо спросил Сутуань.
—... Слышал, — удручённо буркнул Цокэчэн.
— Вот и ступай писать. И чтобы после этого марш на тренировку.
Оболтусы понуро поплелись прочь.
Капитаны остались одни. Юэ Цинпин подошёл вплотную к своему возлюбленному и не без иронии заметил:
— Капитан Хэ, а ведь я отлично помню наш разговор в столовой. Когда твои люди поливали меня грязью, ты и пальцем не пошевелил, чтобы заступиться. Заявил, видите ли, что у них свобода слова, а у тебя нет доказательств обратного.
Он сделал ещё шаг, прижавшись почти вплотную. Официальное обращение звучало из его уст с откровенным, интимным подтекстом:
— Ну а теперь, капитан Хэ, что скажешь?
Сутуань неторопливо поправил упавшую на лоб прядь, сохраняя абсолютное хладнокровие:
— Что ж, капитан Юэ... Ты вполне убедительно доказал свою состоятельность.
— Но ты так долго распускал обо мне эти слухи, нанеся урон моей репутации, физическому и ментальному здоровью, что просто так я это не спущу, — довольный Цинпин улыбнулся во весь рот.
Упиваясь редким триумфом над Сутуанем, он сейчас напоминал не просто победителя, а горделивого павлина, распустившего хвост:
— Полагаю, в качестве компенсации ты обязан написать мне объяснительную. Ровно на три тысячи четыре слова. Тогда мы закроем вопрос в частном порядке. Иначе я подам жалобу в отдел дисциплины.
Сутуаня обдало дежавю, однако цифра показалась странной:
— Три тысячи четыре слова? К чему такая точность?
— Ну как же: в прошлый раз ты впаял мне три тысячи слов за якобы «домогательства». Считай, этот долг мы погасили, — Цинпин тихо рассмеялся и провёл пальцем по краю красного шарфа Сутуаня. Намёк был более чем прозрачным. — В итоге за тобой остаётся ровно четыре слова. Напишешь — и жду вечером у себя в комнате. Зачитаешь лично.
* * *
* * *
И хотя Цинпину не терпелось утащить Сутуаня к себе и заняться «заслушиванием объяснительной», дела требовали первоочередного внимания. Развлечения пришлось отложить.
Вместе они направились в Научно-исследовательский институт. По привычке Сутуань достал свой пропуск и приложил к турникету.
Раздался короткий писк, и на панели вспыхнул красный индикатор.
Сутуань замер в замешательстве. Юэ Цинпин шагнул вперёд и приложил свою карту.
Снова заверещал зуммер, зажёгся ещё один красный огонёк.
— Это ещё что за новости? — Цинпин с недоверием приложил карту повторно. — Карты размагнитились или замок заклинило?
— Нет. Нам заблокировали допуск, — лицо Сутуаня мгновенно потемнело, а голос налился холодом. — Я думал, штаб лишил нас только доступа к архивам, а они, оказывается, закрыли нам сам вход.
Цинпин оторопел:
— С чего вдруг? Из-за того, что мы отказались плясать под их дудку? Штабные вообще совесть потеряли?
— А она у них когда-то была? — Сутуань смерил взглядом стеклянную перегородку. — Перемахнём? Или просто разобьём?
— Даже не думай! Опять дашь им повод придраться, — Цинпин уже успел изучить повадки своего спутника и вовремя схватил его за рукав. — Кажется, кабинет сестры И на третьем этаже?
— Да.
— Невысоко. Проберёмся снаружи, по стене.
Сутуань взглянул на него с иронией:
— А лазание по фасаду повод придраться не даст, по-твоему?
Юэ Цинпин усмехнулся:
— Главное — в камеры не попасть. Ну что, капитан Хэ, подсобить?
В обычной ситуации махнуть на третий этаж для Сутуаня было раз плюнуть. Вот только сейчас... Взгляд Цинпина задержался на бёдрах партнёра с весьма двусмысленным подтекстом.
— Благодарю, капитан Юэ, — сухо отозвался Сутуань. — Я в полном порядке.
* * *
Буфетная на третьем этаже. Сюй Сяоши тихонько кралась к холодильнику, выуживая оттуда заветную половинку арбуза. Даже в исландском супермаркете «Розовый поросёнок», считавшемся вполне доступным, килограмм арбуза стоил свыше трёхсот крон — почти двадцать юаней на наши деньги. По местным меркам настоящая роскошь. Делиться с коллегами жаба душила, сожрать всё за раз — тоже, поэтому Сяоши спрятала лакомство на дальнюю полку, растягивая удовольствие. И вот сегодня настал торжественный миг: пора доесть остатки.
Выгадав момент, пока никого нет, Сяоши со смущённым трепетом прижала к груди прохладную мякоть, проникаясь важностью момента.
Развернулась — и едва не лишилась чувств.
Прямо за её спиной, словно два истукана, возвышались Хэ Сутуань и Юэ Цинпин.
И без того нервничавшая Сяоши окончательно потеряла дар речи.
Несколько секунд они молча гипнотизировали друг друга. Наконец Сяоши дрожащими руками вытянула арбуз вперёд:
— Вы... угоститься хотите?
Настал черёд капитанов впадать в ступор. Неужели они настолько смахивают на сбежавших из психушки грабителей, вломившихся через окно?
... Хотя, если подумать, именно так они и выглядели.
Сяоши восприняла их оцепенение по-своему, посчитав неловкое молчание за мучительную жажду полакомиться.
— Если вы откажетесь... — попыталась пойти на сделку она, — я разрешу вам сдать следующий отчёт по заданию на день позже.
— Спасибо, я пас, — с ходу отрезал Юэ Цинпин, но упоминание об отчётах натолкнуло его на мысль. — Кстати, о птичках. В отчётах других капитанов за последнее время не мелькало ничего любопытного?
— А? Так в трансляциях Небесного Занавеса всё показывали...
— Я про внутренний анализ института, — перебил её Цинпин, пристально глядя девушке в глаза. — Насчёт того глаза и Пятицветного камня, что принёс капитан Хэ, есть какие-то подвижки?
Сяоши медленно опустила арбуз:
— У меня нет допуска к этим материалам. Но я слышала, что Цзосайэр, капитан Пятого отряда, подавала запрос на изучение архивных данных.
— Цзосайэр? — переспросил Юэ Цинпин.
— Я попросил её, — пояснил Сутуань. Похоже, она сдержала слово.
Цинпин понимающе кивнул и снова повернулся к исследовательнице:
— О том, что мы здесь были, лучше никому не знать.
Сяоши подхватила арбуз одной рукой, а второй с готовностью изобразила «ОК»:
— Поняла, не дура.
— Спасибо, — кивнул Сутуань. — Позже я зайду проведать профессора Кэ.
Сяоши запнулась, уголки её губ на мгновение дрогнули в едва заметной улыбке:
— Передам профессору ваши слова.
* * *
Капитаны поднялись по коридору и подошли к кабинету Хэ Сяои.
После всех приключений — драки у ворот и штурма стены — они ожидали, что опоздали, однако Хэ Сяои в кабинете ещё не было.
В отличие от рабочих мест других сотрудников, здесь лаборатория и офисная зона сливались в единое пространство без всяких перегородок. На столах громоздились мудрёные приборы и механические макеты. Не рискуя ни к чему прикасаться, гости остановились у письменного стола.
На массивном столе из орехового дерева стоял монитор мощной рабочей станции. Заставкой на экране служил скриншот какого-то журнала тренировок. Рядом ютилась механическая клавиатура с синими переключателями — колпачки клавиш от постоянного использования затёрлись до блеска. Тут же стояла кружка с английской надписью: * «Weapon never kill human, but human does»* — * «Оружие не убивает людей, это делают сами люди»*. С другой стороны клавиатуры стопкой лежали две книги: «О войне» Клаузевица и монография по этике искусственного интеллекта.
А поверху книг пристроился небольшой стеклянный колпак. Через верхнее отверстие внутрь уходила охапка проводов, соединявших находящегося под куполом крошечного робота с системным блоком.
Юэ Цинпин и Хэ Сутуань синхронно перевели взгляды на неподвижную железку, переглянулись — и обоих обдало липким, необъяснимым холодом.
Спустя несколько минут дверная ручка наконец повернулась, и в кабинет вошла Хэ Сяои.
— Пришли всё-таки, — проговорила она, заходя в белом халате. Смерив гостей быстрым взглядом, она заперла дверь на засов. — Отлично, все в сборе. Поговорим вчетвером.
Сутуань и Цинпин переглянулись, мгновенно уловив странность в её словах:
—... Вчетвером?
Они оба оглядели помещение, но кроме них троих в кабинете никого не было. Однако предельно собранный, строгий вид Хэ Сяои исключал любую шутку, отчего по спине пробежали мурашки.
Сутуань нахмурился:
— Сестра, ты сказала — вчетвером?
— Именно. Если, конечно, этот тип вообще сойдёт за человека.
Сяои подошла к столу и с лёгким щелчком согнутого пальца стукнула по стеклянному куполу.
В следующую секунду под ошеломлёнными взглядами капитанов крошечный робот еле заметно дрогнул. Монитор на столе тут же ожил, и картинка сменилась.
Стандартная заставка пропала, уступив место окну видеосвязи. На экране возник человек.
Взгляд, едва уловимый наклон головы, малейшие движения мимических мышц — всё казалось совершенно живым и неотличимым от реального человека.
Вот только этот человек был им отлично знаком... и считался давно погибшим.
Зрачки Хэ Сутуаня сжались в точку:
—... Цзинь Минь?!