Кейн, застывший неподалёку:
— Ха?
Хэ Сутуань, не понимая, радоваться ли ему развернувшейся драме или оставаться в стороне:
— Ого?
Невольный виновник переполоха Юэ Цинпин:
—??!!
Какая экспрессия! Какое трогательное проявление чувств, какая душещипательная сцена!
Всего пара невинных слов — и выверенный, точно часовой механизм, разум Юэ Цинпина едва не выдал критическую ошибку.
Он только-только заполучил своего возлюбленного, они даже пожениться не успели, так что сдерживаться капитан Юэ не стал:
— Ты кто вообще такая, блядь?!
Его Туаньтуань стоял прямо рядом и всё видел! Какого черта эта девица свалилась с неба и устраивает тут семейный подряд? Ему и тридцати нет, откуда, к чертям, у него могла взяться такая взрослая дочь?!
Он инстинктивно вскинул руку, намереваясь оттолкнуть девчонку, но та будто предугадала его жест и ловко выскользнула из объятий.
Шагнув в сторону, она мёртвой хваткой вцепилась уже в Хэ Сутуаня:
— Брат!
Юэ Цинпин:!!
Хэ Сутуань:??
Одно-единственное слово, но в изощрённых умах обоих офицеров мгновенно пронеслась целая лавина мыслей.
Юэ Цинпин поначалу опешил. Наглость этой девицы переходила все границы: обнимать Хэ Сутуаня прямо у него на глазах!
Следом накатила злость. Эта пигалица назвала его «папой», а Хэ Сутуаня — «братом». Это что за разрыв поколений? Они же не могут вести отсчёт родства по отдельным правилам!
По этой логике Сутуань должен звать его... Ух. А ведь в подобной ролевой игре есть своя пикантность... Юэ Цинпин мысленно примерил эту мысль и против воли почувствовал сладостное искушение.
Так злость сменилась весьма двусмысленным услаждением.
Гамма чувств Хэ Сутуаня была не менее богатой, пусть и без непристойных подтекстов Юэ Цинпина. Он испытывал лишь смесь глухого раздражения и безнадёжного смирения.
Если честно, желающих записаться к нему в братья на сегодня было чересчур много.
Когда его впервые назвали братцем, это задело струны в его душе. Теперь же в сердце царил мёртвый штиль.
К тому же эта девчонка вообще не походила на него ни единой чертой — уж на что Крик была не подарок, но у неё всё выходило куда искреннее.
Хэ Сутуань поднял руку, чтобы аккуратно отстранить её, а Юэ Цинпин, не в силах больше терпеть это зрелище, рванулся вперёд, чтобы оттащить девицу.
Однако незнакомка оказалась слишком юркой.
Вовремя разжав объятия и увернувшись от обоих мужчин, она грациозно скользнула к Кейну.
Тот инстинктивно затаил дыхание.
Но обнимать его девица не стала.
Окинув Кейна высокомерным взглядом с ног до головы, она спесиво вскинула подбородок:
— Что ж, подданный Империи. Учитывая твою отвагу, я дарую тебе право стоять и говорить со мной как с равным.
Кейн:?!
Серьёзно? Что за двойные стандарты?!
Для Юэ Цинпина и Хэ Сутуаня у неё нашлись нежные «папа» и «братик», а он, значит, просто хренов «подданный»?!
То есть мало того, что обнимашек с симпатичной девчонкой ему не перепало, так он ещё и кланяться ей был обязан?!
Уголок губ Кейна дёрнулся раз, другой, и он наконец не сдержал сочного ругательства.
Он уже вскинул оружие, собираясь прихлопнуть наглую девчонку, но железная хватка Хэ Сутуаня мгновенно зафиксировала его руку.
— Эй! Отпусти! Я прикончу эту тварь! К черту сотрудничество, я ей башку откручу! — Кейн дёрнул запястьем один раз, второй, но вырваться из пальцев капитана Хэ так и не смог. — Слышишь, отвали!
— Хватит. Заткнись, — сухо отрезал Хэ Сутуань.
Не ослабляя хватки, капитан не сводил пристального взгляда с юной незнакомки:
— Ты не игрок.
—... Что? — Кейн замер, переставая вырываться.
Его озадаченный взгляд метнулся к улыбающемуся лицу девушки.
Хэ Сутуань разжал пальцы и сделал шаг навстречу девице:
— Ты... принцесса Куси.
Главная героиня драмы «Оллантай». Принцесса, влюблённая в народного героя и заточенная своим отцом, старым королем Пачакутеком, в темный подвал... Куси.
Юэ Цинпин пристально всмотрелся в её черты:
— Твоё имя означает «Звезда радости». Поэтому ты улыбаешься, даже сидя в застенках?
Не дожидаясь ответа, он задумчиво потёр подбородок:
— Ты только что назвала меня отцом. Выходит, моя роль в этой постановке — старый король Пачакутек.
Он перевёл взгляд на спутников:
— Капитан Хэ, стало быть, новый король Тупак. Ну а Кейн... просто честный простолюдин?
Безродный честный простолюдин Кейн:
—...
Озвучив расстановку ролей, Юэ Цинпин с полуулыбкой взглянул на Куси:
— Если верить легенде с каменной стелы, я упрятал тебя в подземелье, а капитан Хэ — то бишь Тупак — лишил жизни твоего возлюбленного. Ты пришла к нам за этим? Хочешь отомстить и убить нас?
— О чём вы, отец? С какой стати? — На лице Куси изобразилось искреннее изумление. — И вообще... о каком «возлюбленном» вы говорите?
Юэ Цинпин:?
Юэ Цинпин мгновенно сбросил беспечный вид. Его лицо стало строгим:
— Зачем спрашивать? Разве речь не об Оллантае?
Едва он произнёс это имя, как из горла Куси вырвался резкий, визгливый смех, со странным жутковатым эхом разнёсшийся по мрачному подземелью.
Девушка будто услышала небывалую глупость и едва сдерживала веселье. Лишь врождённое приличие имперской принцессы не позволяло ей расхохотаться во весь голос:
— Ха-ха! Отец, ваше чувство юмора становится всё изысканнее! Как я могла полюбить такое ничтожество?
Всплеснув руками, она изобразила озарение:
— А-а, понимаю! Вы просто проверяете меня, верно? Будьте спокойны, отец. Ради нашего государства, ради нашей цивилизации я не проявлю ни капли милосердия.
На её губах играла всё та же улыбка, но в тусклом луче фонаря она казалась жуткой и зловещей.
— Все те так называемые «герои», что попадались мне на пути... я вырезала их до единого. Смотрите, отец: то, что течёт у нас под ногами — это их «благородная», а на деле грязная и смердящая кровь.
Хэ Сутуань, Юэ Цинпин, Кейн:
—...
Ничего себе расклад. Только что перед ними стояла юная, жизнерадостная принцесса, но пары фраз хватило, чтобы «Звезда радости» мгновенно превратилась в безумную яндере.
Все трое одновременно опустили взгляды.
Запах крови и железа в воздухе стал будто бы ещё гуще и тяжелее. Хотя они всего лишь стояли на залитом кровью полу, казалось, эта алая жижа уже пропитала берцы и ледяной, липкой сыростью поползла вверх по ногам, пробирая до костей.
Хэ Сутуань снова уставился на принцессу:
— Значит, Оллантай никогда не был твоим возлюбленным?
— Разумеется, нет.
Капитан вглядывался в лицо девицы, пытаясь разглядеть суть за этой человеческой оболочкой:
— Оллантай не был любимым Куси... или же ты сама — не Куси?
Вопрос попал точно в цель: в глазах девушки мелькнул хищный огонёк.
Довольная услышанным, она тихо рассмеялась:
— Я — Куси. Но Оллантай мне не любовник.
Она окинула троицу долгим взглядом:
— Кто бы мог подумать... В ваших мирах наша с Оллантаем история превратилась в такое.
В её тоне больше не было ничего от покорной дочери, обращающейся к отцу или брату. Она была Куси, но одновременно являлась чем-то куда большим.
Словно персонаж, вырвавшийся из рамок прописанного сценария, она поднялась над театральными подмостками и смотрела на них из иного измерения.
Сердце Хэ Сутуаня ухнуло вниз.
Эта Куси знала. Знала, что перед ней не настоящий Пачакутек и не реальный Тупак, а всего лишь игроки, примеряющие чужие имена. Она прекрасно сознавала, что всё происходящее — фарс.
Что за чертовщина? Разве она не обычный NPC, созданный лишь для продвижения сюжета?
Что это? Пробуждение самосознания у игрового персонажа?
Куси не спешила рассеивать их сомнения.
Она лишь кротко улыбнулась. За фальшивыми личинами игроков девушка видела их истинные родные миры:
— Я встречала немыслимое количество слизняков, мнивших себя «героями». И спрашивала каждого, как в их мирах звучит сказание об Оллантае. И представляете? Каждый вариант оказался один абсурднее другого...
Легенда, прежде воспевавшая чистую любовь, из уст самой героини звучала с ядовитой жёлчью и отвращением:
— Якобы Оллантай воспылал ко мне страстью, но встретил отпор отца. И тогда он воздвиг крепость Оллантайтамбо, собрал войско и двинул его на столицу, желая сровнять её с землёй! А потом брат разбил его силы и... простил изменника! И даже отдал меня ему в жёны... Какая мерзость! До чего же тошнотворная бредятина!
Хэ Сутуань и Юэ Цинпин незаметно подтолкнули Кейна назад, отступая на шаг и увеличивая дистанцию.
Лишь после этого капитан Хэ осторожно спросил:
— Разве всё было иначе?
Куси впилась в него взглядом и тихо хмыкнула. Вместо ответа она бросила в ответ:
— Неужели никто из вас не замечает, насколько эта байка абсурдна от начала и до конца?
— В чём же её абсурд?
— Оллантая возвели в ранг героя и поют ему дифирамбы. И вот эта деталь — самая бредовая из всех!
— Не вижу тут никакого бреда! — рявкнул Кейн, взбешённый этой тягомотиной. — Империя инков, может, и звучит громко, а на деле — дикое, отсталое племя, где людей живьём на алтарях резали! Простые смертные гнули спины перед владыками и свято блюли гнилые догмы. А Оллантай — восставший против этого уклада герой! Символ просвещения и свободы!
Выпалив это на одном дыхании, он вскинул ствол прямо в лицо Куси:
— Мне плевать, что ты за тварь. Зря я с тобой вообще разговоры разговариваю...
— Собрался пристрелить меня? — заговорила девушка скороговоркой, не сводя с него глаз. — А ведь всё, что я говорю — ключи к вашей разгадке.
Кейн:?!
Он-то решил, что выскочившая из ниоткуда принцесса решила устроить диспут о достоверности перуанского фольклора.
Кейн — не Шелли, культурологические изыскания его никогда не прельщали. Единственное, чего он хотел — это выбраться из проклятой темницы, отыскать последнего из Духов-хранителей и перерезать тому горло. То, что он вообще стоял здесь и вступал в разговор, было заслугой лишь присутствовавших рядом Юэ Цинпина и Хэ Сутуаня.
И когда запас его терпения иссяк, эта девица заявляет, что её болтовня — важная улика?!
У кого вообще подсказки подаются в виде пятитомных лекций?! Они что, на экзамене по истории мировой культуры?!
Дыхание Кейна стало тяжёлым и прерывистым от ярости.
Почувствовав вспышку агрессии, Хэ Сутуань тяжёлой, властной рукой надавил на плечо Кейна, силовым приёмом осаживая ретивого соратника.
Затем повернулся к девице:
— Продолжай.
Поглаживая драгоценные камни на ожерелье, Куси не спускала пристального взора с троицы:
— Бунт, война... Стоит им вспыхнуть, как невинные люди платят своими жизнями. Старики теряют детей, сироты лишаются крова и матерей. И этот отброс, который прикрылся «любовью», чтобы предать родину, поднял мятеж, толкнул подчинённых на преступление и подставил клинок к горлу сородичей — этот подлец зовётся «героем»?!